– …отправляется с третьей платформы шестого пути…
В тамбуре плацкартного вагона маялись отъезжающие. Один из них, рыжий, то и дело нервно поглядывал на часы.
– И где этот чёртов менестрель?
По перрону, высоко вскидывая тощие ноги, мчался клетчатый господин. Перекинутые на спину щит и длинные ножны лупили по тощему заду. Следом, нежно прижимая к пушистому пузу гитару, поспешал человек-кот.
– Дыра в пространственно-временном континууме? – озадаченно поинтересовались в тамбуре.
– Скорее, тимбилдинг у библиотекарей, – хмыкнул рыжий и, высунувшись из дверей, заорал: – Давай-давай, поднажми!
– Мож, стоп-кран дёрнуть? – поинтересовалась стоящая за его плечом зеленоволосая девица.
– Рано, – оценил шансы бегущих рыжий.
Тут кот споткнулся... Продолжение сцены скрылось за проплывающим мимо рекламным щитом.
– А вот теперь пора.
– Выдернуть шнур, выдавить стекло, – пропела девица, исчезая за дверью.
Тощий догнал вагон, но хвататься за протянутую руку помощи не спешил, заскочил в поезд так, словно всю жизнь только тем и занимался. Чуть погодя в тамбур втиснулась гитара, а за ней и «чёртов менестрель».
– Есть чё пить? – с трудом выговорил котяра, пытаясь отдышаться и вытирая мохнатой лапой потное лицо.
Ему протянули бутылку минералки.
– Чего опаздываете? – рыжий недовольно нахмурил тонкие брови. – К автору за автографом ходили что ли?
Кот только отмахнулся, а клетчатый театрально закатил глаза и изобразил непонятный жест.
В тамбуре вновь появилась зеленоволосая.
– Успели?
Кот скосил на неё глаза, оторвался от минералки, вытер рот и пригладил уши, которые тут же снова стали торчком.
– Какие феи на нашем бронепоезде! Вадим. – Протянул лапу для знакомства.
– Ма-арилиэ-эль, – растянула словно жевательную резинку фея, но руки не подала.
– Здорово, Маруся! – гаркнул клетчатый. – Сколько лет, сколько зим?
Та поморщилась и спросила:
– Постель брать будете?
– Чего? – не понял клетчатый.
– Это она мне, – влез кот, пытаясь плечом оттереть соперника.
– Я спрашиваю, постель брать будете? – переспросила Маша-Маруся-Марилиэль противным незнакомым голосом, и Пашка очнулся.
Трое попутчиков вместе с проводницей смотрели на него с укоризной.
– Нет. То есть да. То есть буду, – поправился Пашка и полез в карман за деньгами.
За перегородкой бренчала гитара, торчали в проход чьи-то босые ноги...
Туда, в соседний отсек прошлёпал упитанный, похожий на кота усатый крепыш. За ним тянулась зеленоволосая феечка в рваных джинсовых шортах. Их появление, должно быть вызвало у гитары приступ вдохновения, потому что незатейливое треньканье тут же переросло в бравурную мелодию испанских конкистадоров.
Пашка отвернулся к окну, делая вид, что ищет портмоне в рюкзаке.
Ролевики хреновы.
Вот почему всё так? Поезда на Анапу ходят не раз в месяц, но надо ж было так попасть... Захотел, блин, понежиться на солнышке, вспомнить детство, когда с родителями ездили «на моря» и маленького Пашку не пускали купаться, зато закапывали в песок по самую панамку. Чтоб не сгорел.
Приехать. И сразу на пляж. С разгону прыгнуть в мутную зелёную воду (почему-то море Пашка запомнил именно таким), а там...
Прекрасное видение развернулось перед мысленным взором: длинные пушистые водоросли щекочут плечи, наматываются на руки…
Да нет, какие водоросли? Разве бывают девушки с водорослями на голове? Или...
– Вы русалка? Самая настоящая?
Пашка от восторга и какой-то щемящей детской радости даже руки опустил. Набежавшая волна предупредительно хлопнула по затылку мокрой ладонью, макнула лицом вниз – топит зараза.
Вынырнул, отплевался. А та, что волосы зелёные, хохочет себе! И глаза щурит. Изумрудные. Руса-алочка.
– А я...
Шум мотора заглушил слова. Очередная волна налетела сбоку, презрительно шлёпнула по уху.
– За буйки не заплывать! Табличка для кого повешена?
Загорелый здоровяк в спасжилете поигрывал мускулами, топорщил мокрые усы и нагло пялился на Пашкину русалочку. Та игриво хихикала, строила спасателю глазки и про бледного тощего Пашку, похоже, совершенно забыла.
– Табличка, говорю, для кого повешена? – повторил спасатель, превращаясь в лысого мужика на соседней полке. – А эта гнида смотрит на меня с прищуром и отвечает...
Пашка вздохнул, как перед прыжком в воду, поднялся на ноги и выглянул в соседний отсек. Туда стеклось, наверное, пол вагона. Волосатые бородатые парни, томные девушки сидели на полках, друг на друге и даже на полу. Откуда столько набежало? Почкованием они размножаются что ли?
Пашка успел заметить, что фея примостилась у кого-то на коленях. Смутился, отвернулся.
Пробираясь по проходу внимательно глядел, чтобы не наступить на кого-нибудь, – и получил пяткой в ухо – со второй полки прилетело.
Пашка зачем-то извинился.
В тамбуре было прохладнее. Сквозь разбитое стекло ветерок бросал в вагон запахи степного ковыля и полыни. Там, снаружи колыхалась ночь.
Воображение само принялось рисовать новую картинку...
Паровоз дал долгий гудок, выпустив в ночной воздух струю густого едкого дыма. Где-то поднялась в воздух встревоженная птица. Цепь вагонов тянулась по рельсам, цепь теней бежала рядом. Луна заливала пустынные окрестности бледным светом – не скроешься. Но те, чьи тени молчаливо следовали за бегущим поездом, скрываться и не думали.
Низко стелется степной ковыль, но безжалостно мнут его копыта. Всадники срослись с лошадьми а одно целое – ночные охотники гонят дичь.
Вот паровоз начал сбавлять ход на повороте. Словно грузный, неповоротливый бык, тянущий тяжёлый воз. Того и гляди – накренятся вагоны и рухнут с насыпи.
А хищники тут как тут! Нагнали! Скалят зубы, усмехаются.
Вон уже бегут по крышам вагонов! Не скрыться железному быку, не сбежать.
Донья Мария де Сальвадор не могла уснуть. Стук колёс растревожил сердце. Верно ли она поступила, что покинула отчий дом и отправилась на север? Вагон потряхивало, и богатая наследница старинного рода чувствовала себя птицей в клетке, которую торговец везёт на рынок.
Стук в дверь прервал её размышления.
– Донья Мария, душа моя, вы не спите ещё?
– Н-нет, дон Себастьян, – чуть помедлив откликнулась она.
Дверь немного отворилась и в купе заглянул богато разодетый мужчина.
– Мне показалось, я слышал шаги на крыше вагона...
– Бандиты? – Мария испуганно натянула на плечи шаль.
Её спутник пожевал кончик длинного уса.
– Надеюсь, мне показалось. Но всё же... Вам не стоит оставаться одной.
Донья поправила прядь тёмных волос, в темноте отливавших густой зеленью, и гордо ответила:
– Не беспокойтесь, дон Себастьян. Я не одна. Санита, – кивок в сторону примостившейся на сундуке служанки, – отлично стреляет.
Мужчина нехотя перевёл взгляд вправо и в толстый живот ему упёрлось дуло револьвера.
– Конечно-конечно, – попятился он, – я всего лишь хотел убедиться, что с вами всё в порядке. Но на всякий случай, я поставлю в коридоре своих людей.
– Не забудьте об охране для себя! – дерзко кинула ему вслед донья.
Но как только дверь закрылась, Мария повернулась к верной подруге.
– Возможно ли, Санита, что это дядя отправил за мной погоню?
Старая дуэнья только хмыкнула.
– Твой дядя, розочка моя, всегда был бодливым козлом. А после смерти хозяина, – она подняла глаза к дощатому потолку, – упокой Господь душу бедного дона Антонио, стал полноправным владельцем ранчо, но не успокоится, пока не завладеет всем состоянием Сальвадоре. Так что, хоть этот пришлый купчишко, дон Себастьян, и строит из себя невесть что, но есть резон принять его помощь. А уж доберёмся до Сан-Франциско, вы всегда можете сообщить ему, что передумали замуж-то выходить.
В коридоре послышались крики, шум сражения...
Мария плотнее закуталась в шаль, Санита подняла револьвер.
Дверь рывком распахнулась, грянул выстрел... И высокий стройный идальго в чёрном плаще замер на пороге.
– Так-то вы меня встречаете, любовь моя? – укоризненно произнёс он, проводя пальцем по пуле, застрявшей в дверном косяке.
– Диего?! – воскликнула Мария, и непонятно, чего в его голосе было больше: радости или недоверия. – Я думала...
– ...что я погиб? – горько улыбнулся молодой человек. – И потому бежала с первым встречным?
– Дон Себастьян рассказал, что своими глазами видел, как ты упал с обрыва, когда лошадь понесла!
– Себастьян! Этот вонючий кайот! – разъярился Диего. – Это он всё подстроил! Сговорился с твоим дорогим дядюшкой и...
Поезд качнулся особенно сильно и замер.
– Зверево! – объявила кучерявая проводница, выплывая в тамбур. – Стоим две минуты.
Пашка побрёл в вагон.
***
***
– А может этого... того... домой? А, барин? – переминался с ноги на ногу бородатый слуга. – Мы уж седьмицу по столице катаемся, а там папенька с маменькой небось извелись. Заждались уж вас. Поедемте, а?
– Отставить домой! – с надрывом произнёс молодой граф Орловский, спускаясь по ступенькам игорного дома. Богатая волчья шуба накинута лишь на одно плечо, ворот рубахи распахнут, разгорячённое лицо пылает – что там морозы горячей молодой душе?
– Нынче Машенька, душа моя, с другим обвенчалась, – сообщил граф печально застывшей у крыльца берёзке. – Нету мочи терпеть горюшко! Э-эх! – Он запрыгнул в сани, и махнул рукой. – Гони в кабак! К цыганам!
В кабаке плыло хмельное марево, густо пахло щами и запечёнными куропатками. И смуглый усатый цыган, потешно двигая густыми усами, старательно вытягивал:
– О-очи черные, очи страстные, очи жгучие и прекра-а-сные. Ка-ак люблю я вас, ка-ак... сажаю алюминиевые а-гур-цы-а-а на брезентовом поле...
Пашка то просыпался, то проваливался в новый тревожный сон, где влюблённый кабальеро под балконом прекрасной маркизы пел серенаду, и засевший в кустах хор наёмных убийц подпевал ему:
– Оу-о-ия-иё, ба-та-рей-ка!
—
Проснулся от обычного шума. Самый привычный такой поездатый шум. Гитара непривычно молчала.
Пока сходил освежиться, проснулась гитара, и изрядно осипший женский голос напевал что-то о сероглазых королях и золотых кудрях. Пашка мысленно проклял Толкиена и подумал, что в жизни больше не прочитает ни одного фэнтези.
– Море! – воскликнул кто-то у окошка.
Гитара сбилась с ритма и тут же завыла на два голоса, призывая выпить до дна «за тех, кто в море».
Его место у окна было занято – соседи развернулись на полную, подъедая остатки дорожных запасов и запивая варёные яйца крутым кипятком. Пашке есть не хотелось, поэтому на полувопросительное-полутвердительное «завтракать будешь, студент, или не голоден» он вяло махнул рукой и поплёлся в тамбур.
Моря в мутное стекло он не разглядел, как ни старался.
Фантазия ещё не проснулась. А может, просто иссякла. На душе было так же мутно, и предстоящие две недели отдыха совсем не радовали. Пашка качался вместе с вагоном и уныло думал, как же хреново, что...
– Паша?
Он обернулся.
– А я думаю, ты–не ты... Отдыхать?
Он кивнул.
– А мы с народичами на фэст. Сперва хотели в Крым, но там дорого, а тут можно вполне себе неплохо затусить, особенно если знаешь места...
Пашка слушал и думал, что за прошедшие два года она так и не изменилась. Волосы перекрасила – это не в счёт. Ей всегда шёл зелёный. Даже когда она упала с велосипеда и сильно поцарапала лицо, а Пашка мазал царапины зелёнкой, и дул, а она то кричала «Ой, печёт!», то смеялась «Я теперь стану похожа на зелёного леопарда и меня надо будет занести в список редких животных». Почему они расстались? Из-за какой-то ерунды, теперь и не вспомнить. Или нет, вспомнить можно, конечно, но Пашке не хотелось вспоминать.
– ...а потом, может, всё-таки в Крым, но это если найдём ещё одну палатку...
– Маш, – перебил он, – а давай прямо сейчас?
– Что? – не поняла она.
– В Крым. Мы же хотели, помнишь?
Она посмотрела на Пашку так, словно он нарушил какое-то табу, предложил забраться на крышу поезда или ограбить проводницу. Качнулась назад, выглядывая в вагоне кого-то из знакомых...
– Прямо сейчас, когда поезд остановится, – не сдавался Пашка. – Только ты и я. Рванём, куда ветер понесёт. И на всё лето. Будем спать на пляже, танцевать на улицах, объездим автостопом всё побережье. Я даже палатку напрокат возьму. А? Маш?
В её глазах загорелись знакомые огоньки…
—
На перрон они сошли вместе. Пашка держал в своей руке узкую прохладную ладошку и думал, как хорошо, что лето только начинается...
Автор: Катя Весёлая
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8421-skoryi-poezd-sankt-peterburg-anapa.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: