Сегодня в это трудно поверить, но человек, которого весь мир считает отцом смартфона, долго и упрямо отказывался его делать. Не сомневался, не взвешивал — именно отказывался. Его пришлось ломать, уговаривать и переубеждать. А заодно выясняется неприятная для культа Стива Джобса вещь: добрую половину того, что мы каждый день делаем пальцем по экрану, придумал вовсе не он.
Давайте разберемся, как все было на самом деле. Я перечитал воспоминания самих создателей iPhone — инженеров и руководителей, которые тогда работали бок о бок с Джобсом, — и собрал из них картину. Без рекламного глянца и без житийных историй про гения, который однажды проснулся и осчастливил человечество.
Почему Джобс не хотел делать телефон
Чтобы понять, почему Джобс не хотел телефон, надо вспомнить, чем была Apple в середине двухтысячных. Компанию вытащил из ямы не компьютер, а плеер. iPod приносил половину всей выручки. Это была курица, несущая золотые яйца, и трогать ее лишний раз никто не хотел.
А телефоны Джобс откровенно не любил. Точнее, не сами трубки — их в Apple вообще считали хламом, об этом еще поговорим, — а всю систему вокруг них. В те годы балом правили операторы связи. Это они решали, какой телефон пустить в свою сеть, а какой нет. Производитель получал от оператора толстую инструкцию с требованиями и делал ровно то, что велено. Хочешь продавать трубки — пляши под чужую дудку.
Джобс высказался об этом публично в 2005 году, и формулировка вышла в его духе — грубоватая и точная. Проблема телефона, сказал он, в том, что Apple плохо умеет пролезать через всякие дырки, чтобы добраться до пользователя. Под дырками он имел в виду как раз операторов вроде Verizon и AT&T, которые сидели между производителем и покупателем и решали все.
Была и вторая причина, о которой он говорил уже не на публику, а в узком кругу. Один из руководителей, который встречался с Джобсом каждый день, потом вспоминал: дело было даже не в операторах. Тут надо кое-что пояснить. Обычными мобильниками в те годы пользовались уже все подряд — те же кнопочные Nokia лежали в каждом кармане, это был огромный массовый рынок. Но смартфон тогда означал совсем другое — навороченную трубку с почтой, интернетом и органайзером. И вот в такие умные телефоны Джобс не верил. Он был уверен, что они нужны лишь горстке помешанных на технике людей, а обычному человеку вся эта сложность ни к чему.
И ведь по тем временам он был прав. Ранние смартфоны были либо страшноватыми железками для технарей, либо строгими трубками для помешанных на почте бизнесменов. Ни о каком массовом рынке умных телефонов речи не шло — люди прекрасно обходились простыми звонилками.
Но была одна загвоздка. Эти самые простые звонилки уже умели играть музыку. А значит, рано или поздно они откусят кусок у iPod. Сидеть сложа руки было нельзя. И раз делать телефон сама Apple не хотела, она решила схитрить — приручить угрозу чужими руками.
Провальная попытка с Motorola
Логика была такая: раз музыкальные мобильники наступают, лучше договориться с кем-то из производителей, чем воевать в лоб. Так появился совместный проект с Motorola. У тех был популярный тонкий раскладной Razr, отношения между руководителями двух компаний сложились дружеские, и родилась идея «телефона с iTunes». Motorola делает железо, Apple добавляет кусочек своего музыкального софта, оператор Cingular подключает все это к сети.
Расчет был простой и, честно говоря, циничный: дать людям попробовать малюсенький кусочек iTunes, чтобы им захотелось купить настоящий iPod. Главное — не убить продажи плеера, который и так шел прекрасно.
Внутри Apple в успех не верил никто. Инженеры заранее знали, что выйдет ерунда: Motorola медленная, ничего не дает менять, ограничит количество песен. Все шло к тому, чтобы получился, мягко говоря, неудачный продукт.
Так и вышло. Телефон назвали Rokr, он вышел осенью 2005 года, и Джобс впервые увидел готовый аппарат буквально перед тем, как должен был представлять его миру. Он пришел в ужас. На презентации он держал трубку так, будто это грязный носок. В какой-то момент устройство не смогло переключиться со звонков на музыку, и Джобс на глазах у всех начал закипать. Тут же на сцене он демонстративно нахваливал новенький iPod Nano, явно делая звездой шоу именно его, — говорят, представители Motorola сидели мрачнее тучи.
Rokr получился такой откровенно плохой, что попал на обложку журнала Wired с издевательским заголовком в духе «И это вы называете телефоном будущего?».
А возвращать его в магазины стали в шесть раз чаще, чем в среднем по рынку. Сразу после запуска Джобс бросил своему соратнику Тони Фаделлу фразу, которую тот запомнил надолго: с меня хватит возиться с этими бестолковыми трубочниками.
Письмо, которое переубедило Джобса
Но самое интересное, что недовольство этой возней с чужими телефонами зрело внутри Apple задолго до позора Rokr. Пока шла вся эта история с Motorola, несколько руководителей были уверены: компьютеры, музыкальные плееры и телефоны рано или поздно сольются в одно устройство, и упускать этот момент нельзя. Они месяцами уговаривали Джобса делать свой телефон. Тот отбивался.
Одним из этих упрямцев был Майк Белл — ветеран Apple, проработавший в компании пятнадцать лет, до этого занимавшийся беспроводными технологиями как раз в Motorola. Его бесило происходящее. Мы, говорил он, тратим кучу времени, запихивая фишки iPod в чужие телефоны. Это же все наоборот. Если взять опыт самого iPod и то, что мы и так уже разрабатываем, мы могли бы захватить весь рынок сами.
И вот 7 ноября 2004 года — заметьте, почти за год до того, как Rokr опозорится на сцене, — Белл сел за компьютер поздно вечером и отправил Джобсу письмо. Смысл был такой: Стив, я знаю, ты не хочешь делать телефон, но мы должны это сделать. У дизайнера Джони Айва есть классные наработки по будущим iPod, которых еще никто не видел. Давай возьмем одну из них, обернем своим софтом и сделаем телефон сами, вместо того чтобы пихать наши штуки в чужие трубки.
Джобс позвонил ему сразу же. И они спорили часами. Белл выкладывал свою теорию о неизбежном слиянии устройств, напирал на то, что рынок мобильников взрывается по всему миру, — а Джобс разбирал его доводы по косточкам. Это был не разговор, а настоящая схватка, где каждый настаивал на своем.
И в конце концов Джобс сдался. Он сказал просто: окей, думаю, надо это делать. Через пару дней он, Белл, дизайнер Джони Айв и еще один руководитель собрались на обед и фактически дали старт проекту, который мы теперь знаем как iPhone.
Получается, что две истории какое-то время шли внахлест. Свой, настоящий телефон Apple уже тихо начала придумывать, а позорный Rokr по старым обязательствам еще домучивали и в итоге выпустили. Просто провал Rokr год спустя поставил в этих сомнениях жирную точку: с чужими производителями — никаких дел, только сами.
Любопытно, что Джобс и потом, уже после запуска IPhone, любил повторять, что это «скорее iPod, чем компьютер». Видимо, в глубине души ему до конца хотелось верить, что он не изменил себе так уж сильно.
Первые попытки
Когда стало ясно, что телефону быть, встал главный вопрос — каким он будет. И первое, что пришло в голову, — решение очевидное, лежащее на поверхности.
Команда iPod, которую вел Фаделл, хотела пойти самым простым путем: взять любимый всеми плеер и приделать к нему телефон. Прямо с тем самым колесиком прокрутки. Это было понятно, привычно и технически проще всего.
И они ведь правда это сделали. Собрали рабочие прототипы, где у плеера было два режима. В режиме музыки вокруг колесика горела синяя подсветка с привычными кнопками. А переключаешь в режим телефона — подсветка плавно гасла и загоралась оранжевым. По сути, Apple превратила свой плеер в роторный телефон родом из шестидесятых. Таких аппаратов собрали пару сотен, с них реально звонили, и они даже работали.
Была одна беда: пользоваться этим было мучительно. Колесико перегрузили задачами. Набирать текст и телефонные номера через дисковый набор оказалось сущим адом. Команда честно пыталась выкрутиться, придумывала умный ввод с подсказками слов — но все равно выходило слишком муторно.
Джобс долго не желал сдаваться. Он давил и давил, требовал найти способ заставить колесико работать. По словам Фаделла, было видно по глазам, что в глубине души Джобс уже все понял, — он просто очень хотел, чтобы это заработало, и в каком-то смысле колотил мертвую лошадь. Но способа не было. Колесико проиграло. И тогда Джобс вспомнил про другую разработку, которая давно зрела в недрах компании.
Сенсорный экран придумали без Джобса
А теперь самое интересное. Выход, к которому в итоге пришел Джобс, придумал тоже не он. Больше того, эту штуку поначалу делали вообще втайне от него.
Речь о мультитаче — сенсорном экране, который понимает сразу несколько касаний и потому позволяет листать, растягивать картинку двумя пальцами и все то, что сегодня кажется само собой разумеющимся. В одном из отделов Apple небольшая команда инженеров и дизайнеров годами возилась как раз с таким управлением. Был у них исследовательский проект — что-то вроде прообраза будущего iPad. Денег он сожрал прилично, готового продукта не дал, и в какой-то момент его прикрыли. Но наработки никуда не делись. Правда, выглядело все это не как изящный гаджет, а как громоздкая конструкция размером с теннисный стол: проектор, огромный сенсорный экран, целая комната, отданная под одно устройство.
Вот в эту комнату Джобс и привел Фаделла, когда колесико окончательно зашло в тупик. Показал на махину и сказал: хочу, чтобы вот это было в нашем телефоне.
Фаделл, мягко говоря, опешил. Стив, это даже близко не готово к производству, ответил он. Это прототип, причем прототип размером с целый стол. Научный проект, готовый процентов на восемь.
Но именно из этого «восьмипроцентного» научного проекта и выросло все, что мы сегодня считаем само собой разумеющимся. И отдельные мелочи там рождались почти случайно.
Возьмем эффект, когда долистываешь список до конца, а он мягко пружинит и отскакивает назад, как на резинке. Так вот, эту «резинку» дизайнер по имени Бас Ординг придумал не от хорошей жизни. Он тестировал прокрутку и однажды не мог понять — то ли долистал до самого конца, то ли программа просто зависла. Экран замирал, и было неясно, живой он или мертвый. Вот тогда Ординг и задумался: как бы сделать так, чтобы человек видел и чувствовал, что дошел до конца? Так и появился этот фирменный отскок.
А знаменитая инерционная прокрутка — когда имена в списке контактов разлетаются после рывка пальцем, а потом плавно тормозят, будто подчиняясь законам физики, — это тоже долгая возня с математикой, а не озарение. Ординг сам признавался: пришлось перепробовать кучу вариантов и подобрать правильные сочетания.
Когда Джобс наконец увидел готовую инерционную прокрутку и эту самую резинку, он сказал: боже мой, да из этого можно сделать телефон. То есть телефон ему «продали» не словами, а вот этим живым ощущением экрана под пальцем. Которое придумали без него.
Секретность и цена проекта
Но спор о колесике и сенсоре был лишь половиной дела. Параллельно внутри Apple шла еще одна война. Две команды тянули проект каждая на себя: группа iPod во главе с Фаделлом и софтверные ветераны во главе со Скоттом Форсталлом в какой-то момент так невзлюбили друг друга, что едва выносили нахождение в одной комнате. Кто-то из руководителей потом уйдет, кого-то уволят. Но именно из этого противостояния и родился рабочий телефон.
А над всем этим висела фирменная джобсовская паранойя по части секретности.
Сотрудники Apple в те годы стали потихоньку исчезать. Сидел человек на своем месте — и вдруг стул пустой, лучший инженер из лучшей команды куда-то пропал, и никто не может сказать куда. А происходило вот что: к таким людям без предупреждения заходили в кабинет двое руководителей, закрывали за собой дверь и говорили примерно следующее. Ты нас толком не знаешь, но мы о тебе наслышаны, ты блестящий инженер, и мы хотим, чтобы ты перешел работать над проектом, о котором мы не можем тебе рассказать. И приступить надо сегодня.
Людям не объясняли ничего. Не говорили ни что за проект, ни на кого они будут работать. Единственное, что обещали честно: ты будешь пахать тяжелее, чем когда-либо в жизни, забудешь про вечера и выходные на пару лет вперед. И, что поразительно, лучшие специалисты соглашались.
Этаж, где сидела команда, заперли наглухо. Поставили двери со считывателями пропусков, повесили камеры. До некоторых лабораторий нужно было приложить пропуск четыре раза. Уборщиков туда не пускали — на стенах висели доски с идеями, и стирать их было нельзя, они становились частью работы. На стену даже повесили табличку «Бойцовский клуб» — по фильму, где первое правило клуба в том, чтобы о нем не говорить. Первое правило их проекта было точно таким же.
Сам проект, кстати, носил кодовое имя «Пурпурный». Почему — толком уже никто и не помнит. По одной из версий, у одного из первых инженеров был игрушечный пурпурный муравьед, который служил талисманом.
Но за всей этой секретностью и азартом скрывалась цена, и платили ее не только нервами. Один из ведущих инженеров позже сказал: айфон — причина моего развода. И он был такой не один. Люди работали в режиме, который сами называли соковыжималкой: куча умнейших специалистов, нереальные сроки, невыполнимая задача и осознание, что на кону будущее всей компании. Кто-то вспоминал это время как худшее в своей жизни — по крайней мере, в профессиональном смысле.
Так был ли Джобс гением?
Тут возникает справедливый вопрос. Если телефон ему фактически навязали, мультитач придумали без него, плавную прокрутку экрана довел до ума обычный дизайнер, а половину прорывов делали втайне от босса — то в чем же гений Джобса?
А гений именно в том, что он умел выбрать правильную идею из десятка чужих и довести ее до ума, не дав сломаться. Один из инженеров точно подметил: Apple лучше всего получается чинить то, что людей раздражает. До iPod мало кто умел толком сделать удобный цифровой плеер. А смартфоны до iPhone были, но пользоваться ими было неудобно — сырой софт, тесные экраны, мудреные меню. В самой Apple на этот счет не стеснялись в выражениях: еще за пару лет до старта проекта инженеры ворчали у кулера, мол, до чего же неуклюжие все телефоны на рынке и почему мы до сих пор не сделали свой.
Джобс не был тем, кто все придумал. Он был тем, кто сказал «делаем» — пусть и под давлением, пусть и не сразу. Кто заставил враждующие команды родить продукт. Кто на одной из решающих встреч указал на сенсорный вариант и отрезал: вот его мы и делаем, так давайте заставим его работать.
А дальше случилось то, что бывает с по-настоящему прорывными вещами, — поначалу над ними смеются. Когда iPhone впервые показали публике 9 января 2007 года, глава Microsoft Стив Балмер посмеялся над новинкой, назвав ее никудышной машинкой для почты, которая не понравится деловым людям. В Apple только переглянулись. Фаделл потом объяснял эту реакцию так: он научился этому у Джобса — если над тобой смеются и конкуренты, и пресса, значит, ты попал в нерв.
Так и вышло. Айфон не просто прижился — он перекроил весь рынок. Те самые компании, что когда-то снисходительно усмехались, одна за другой не выдержали новой гонки: кто-то ушел с рынка смартфонов вовсе, кто-то растерял былое величие и превратился в тень себя прежнего. А привычный нам всем экран без кнопок, по которому водишь пальцем, стал тем самым стандартом, против которого поначалу было столько возражений.
Вот такая ирония. Устройство, которое определило целую эпоху, придумал не один гений в порыве вдохновения. Его буквально вытащили из сомнений, споров и провалов — упрямством десятков людей и одним вовремя отправленным письмом.
А сегодняшний iPhone — это, конечно, совсем не тот аппарат, что показывали в 2007-м. Если приглядываете себе новый — по ссылкам ниже выгодные предложения на актуальные модели, заодно глянете, где сейчас дешевле.
Реклама. Информация о рекламодателе по ссылке
На этом все. Подписывайтесь на мой телеграм-канал и канал в Max. И пишите в комментариях, пользуетесь ли вы iPhone?