«Дорога обратно и пассажир, которого никто не ждал»
Друзья, утро в городской квартире началось рано. Слишком рано даже для меня, а я, между прочим, профессиональный ранний пташка — встаю с петухами, причём с конкретными петухами, которых зовут «соседский Петрович» и «наш Глафирин муж».
Папа Витя был мрачен. Он смотрел в окно с таким видом, будто это окно лично виновато в том, что документы остались на даче. Мама Лена варила кашу и параллельно собирала наши вещи обратно в сумки. Рыжик сидел на подоконнике и презрительно наблюдал за городскими голубями. Голуби его боялись.
— Ну что, обормоты, — сказала мама, — поехали обратно.
— Па, — деловито подтвердил я.
Это, кстати, теперь моё универсальное слово. «Па» означает: согласен, понял, давай, ага, отстань, дай печенье, и ещё штук пятнадцать значений. Очень удобно. Рекомендую всем младенцам.
Меня усадили в автокресло. Рыжик возмущённо влез в переноску — он понял, что снова едем, и заранее обиделся на весь мир. Папа загрузил сумки. Мама в последний раз проверила, не забыли ли чего.
— Витя, газ?
— Закрыт.
— Свет?
— Выключен.
— Холодильник?
— Лен. Не начинай.
Мы спустились на лифте. И вот тут, друзья, началось интересное.
Возле нашей машины стоял Геннадий Палыч. В том же халате. С чемоданчиком.
— Витенька! — обрадовался он. — А я как раз!
— Что — как раз? — насторожился папа.
— Вы же на дачу едете? Мне Анна Сергеевна сказала, что вы упомянули. А у меня, понимаете, в Тульской области смородина. И я подумал — может, подбросите до автовокзала? Тут двадцать минут!
Папа открыл рот, чтобы вежливо отказать. Но мама уже улыбалась.
— Конечно, Геннадий Палыч. Садитесь.
Папа посмотрел на маму взглядом, в котором читалось: «Лена. Мы. С младенцем. С котом. И ещё круглого соседа в халате?»
Мама посмотрела в ответ: «Витя. Он вчера принёс пирог. Молчи.»
Геннадий Палыч уселся на заднее сиденье — рядом со мной. И сразу же радостно ко мне развернулся.
— Тимофей! Ну как ты, богатырь? Спал хорошо?
— Па, — ответил я вежливо.
— Он меня папой назвал! — растрогался Геннадий Палыч.
— Он всех так называет, — буркнул папа, выруливая со двора.
Дорога началась нормально. Минут десять. Потом Геннадий Палыч решил, что молчать в машине — это невежливо, и начал рассказывать. О смородине. О жене. О том, как он в восемьдесят седьмом году ездил в Сочи. О том, какой раньше был хлеб. О кошках. О политике. О том, что лучше — рыбалка или грибы.
Папа за рулём бледнел.
Мама на переднем сиденье героически поддакивала.
Рыжик в переноске затих — кажется, кот впал в кому от голоса Геннадия Палыча.
А я, друзья, слушал. И вдруг понял одну важную вещь. Этот круглый человек в халате — он же как мой собственный комментатор. Он озвучивает всё, что видит за окном.
— О, церковь! Это, между прочим, восемнадцатого века!
— О, корова! Тимофей, смотри, корова!
— О, гаишник! Витенька, помедленнее!
И знаете что? Мне нравилось. Я смотрел в окно и видел мир глазами Геннадия Палыча. А это, оказывается, очень увлекательный мир.
— Геннадий Палыч, — наконец не выдержал папа. — А автовокзал… мы его, кажется, проехали.
Долгая пауза.
— Витенька, — виновато произнёс Геннадий Палыч. — Я тут подумал. А может, я с вами до дачи? Я тихо. Я полезный. Я могу забор починить. У меня руки золотые.
Папа очень медленно повернулся к маме.
Мама очень медленно повернулась к папе.
Я в автокресле очень медленно произнёс:
— Па!
И это решило всё.
Через два часа мы въехали в наши дачные ворота. Дунай вылетел навстречу, увидел в машине незнакомого толстого мужчину и зашёлся таким лаем, словно к нам приехал лично враг народа.
Бабушка Зина вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук. Увидела Геннадия Палыча. Поправила платок. Прищурилась.
— Витенька, — медленно произнесла она. — А это кто?
— Мам. Это сосед. Сверху. Геннадий Палыч.
— А почему он у нас на даче?
— Он… забор чинит.
Бабушка Зина смерила соседа взглядом. Геннадий Палыч под этим взглядом заметно усох — стал меньше в диаметре сантиметров на пять.
— Очень приятно, — наконец сказала бабушка. — Зинаида Петровна. Проходите. Обед в два.
И ушла в дом.
Папа выдохнул. Мама выдохнула. Рыжик выдохнул в переноске.
А я, друзья мои, посмотрел на Геннадия Палыча. И увидел, как он смотрит вслед бабушке Зине.
С очень странным выражением лица.
Очень. Странным.
Продолжение — в следующей серии.