— Танька, ты с ума сошла? Сядь на место! — я попыталась перехватить бокал из руки лучшей подруги, но она ловко увернулась, задев краем рукава салатницу.
Гости за столом притихли. Мой муж, Игорь, удивлённо поднял брови, а свекровь, сидевшая напротив, демонстративно сломала пополам кусок хлеба. Атмосфера тридцатилетия, которую я с таким трудом создавала последние три часа, мгновенно испарилась.
— Нет, Ирочка, подожди, — Тетя Таня, как её ласково звали мои родственники, обвела комнату хмельным, но очень решительным взглядом. — Я имею право сказать. Мы с Ирой со школы вместе. Я знаю её лучше, чем все вы, вместе взятые. И то, как она перед вами тут прыгает, пироги эти печет, улыбается... Это же цирк.
— Таня, прекрати, — тихо, но зло сказал Игорь. — Ты выпила лишнего. Давай мы тебе такси вызовем.
— Игорь, помолчи, пожалуйста, — Таню понесло, и остановить её было уже невозможно. — Ты первый должен это услышать. Вы все думаете, что Ира у нас святая. Идеальная жена, идеальная сноха, на работе лучшая. А вы знаете, какой ценой досталась эта ваша идеальная квартира в центре? Вы думаете, они с Игорем на неё накопили?
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне тикают настенные часы. Моё сердце заколотилось где-то в районе горла. Я смотрела на Таню и не верила, что человек, которому я доверяла абсолютно всё, сейчас делает это со мной.
— Тань, не надо, — одними губами прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают горячие слёзы.
— Надо, Ир, надо! Хватит врать, — Таня высоко подняла бокал с шампанским. — Давайте выпьем за нашу именинницу, которая ради своей семьи три года назад пошла на обман и взяла огромный кредит на своё имя, тайно от мужа, чтобы покрыть долги своего отца и выкупить эту самую квартиру у застройщика! А Игорю сказала, что это её личные накопления со старой работы. И до сих пор платит из своих неофициальных подработок, ночами не спит! За твою честность, Ирочка!
Таня залпом выпила шампанское и с грохотом поставила бокал на стол.
Никто не шевелился. Свекровь, Валентина Петровна, медленно положила вилку. Игорь побледнел, перевёл взгляд с Тани на меня, потом снова на Таню.
— Это правда? — спросил он. Голос у него был глухой и чужой.
— Игорь, давай мы проводим гостей, и я всё объясню, — умоляюще произнесла я, протягивая к нему руку.
— Нет, почему же, — подала голос Валентина Петровна, расправляя салфетку на коленях. — Мне тоже очень интересно послушать. Значит, деньги на квартиру — это не наследство от бабушки, как нам говорили? Это кредит? И у твоего отца были долги?
— Так, всё, — Таня, кажется, только сейчас начала понимать, что натворила. Она схватила свою сумку со спинки стула. — Я, пожалуй, пойду. Ира, извини, я просто хотела, чтобы они знали, какая ты молодец, как ты всё на себе тащишь...
— Уходи, Таня, — тихо сказала я, даже не глядя в её сторону.
Подруга быстро пошла в коридор, хлопнула входная дверь. За столом сидели мои родители, родители Игоря и пара близких друзей. Праздник был окончательно испорчен.
— Мама, папа, идите домой, пожалуйста, — обратилась я к своим родителям. Они сидели бледные, отец опустил голову. Он ведь знал про долги, но думал, что я просто помогла ему из своих денег, не зная про кредит.
— Ириша, прости, — шепнула мама, вставая из-за стола и увлекая отца за собой.
Друзья тоже начали быстро собираться, бормоча стандартные поздравления и извинения. Через десять минут в квартире остались только я, Игорь и его мать.
— Ну, я жду объяснений, — Валентина Петровна сложила руки на груди. — Игорь, ты слышал? Твоя жена — обманщица. Затянула семью в долги, скрывала такие вещи. А если бы банк завтра пришёл квартиру забирать?
— Мама, уезжай, — резко оборвал её Игорь.
— Что значит уезжай? Я за сына переживаю!
— Мама, иди домой. Мы сами разберемся.
Свекровь поджала губы, встала, громко зашуршала плащом в коридоре и ушла, даже не попрощавшись.
Я осталась стоять у стола среди грязных тарелок и недоеденного горячего. Игорь сидел на стуле, закрыв лицо руками.
— Почему ты молчала? — спросил он, не поднимая головы.
— Я боялась, Игорь.
— Чего? Что я не пойму? Или что я откажусь помогать твоему отцу?
— И этого тоже, — честно призналась я, садясь на соседний стул. — Помнишь то время? У твоего брата как раз начались проблемы с бизнесом, и твоя мама постоянно просила у нас деньги. Ты нервничал, у вас на работе были сокращения. А тут у моего папы фирма прогорела, на него завели дело, грозили судом. Нужны были деньги, и срочно. Квартиру, которую мы присмотрели, застройщик держал последнюю неделю по старой цене. Если бы мы её не выкупили, остались бы ни с чем.
— И ты решила всё провернуть за моей спиной? — Игорь поднял на меня глаза, они были красными. — Взяла миллион рублей в банке?
— Половину я выплатила сразу из тех денег, что папа смог вернуть, продав машину. Осталось пятьсот тысяч. Я оформила потребительский кредит на пять лет.
— Откуда ты брала деньги на платежи? Мы же вместе бюджет планируем, я вижу все твои карты.
— Я устроилась на удаленку в питерское агентство. Писала тексты для сайтов по ночам, когда ты спал. Деньги шли на другую карту, электронную. Ты про неё не знал. Из этих же денег я платила банку.
— Сколько осталось? — сухо спросил муж.
— Сто двадцать тысяч. Еще примерно год платить.
Игорь встал, прошелся по комнате, остановился у окна.
— Знаешь, что самое паршивое в этой ситуации? — сказал он, глядя на улицу. — Не то, что твоя подруга устроила это шоу на твоем тридцатилетии. И даже не то, что твоя мама и мой отец сидели тут как на иголках. Самое паршивое — что ты мне не доверяешь. Ты три года жила со мной, спала в одной постели, пекла эти дурацкие пироги и врала каждый день.
— Я не врала, я просто недоговаривала!
— Это одно и то же, Ира! Мы же договаривались — никаких тайн. Когда у моего брата были проблемы, я пришел к тебе, и мы вместе решили дать ему денег. Почему ты решила, что можешь распоряжаться нашей жизнью в одиночку?
— Потому что твоя мама съела бы меня живьем! — не выдержала я и заплакала. — Ты сам знаешь, как она ко мне относится. Если бы она узнала, что мой отец оступился, она бы тебе плешь проела, что ты женился на нищебродке с долгами! Я хотела защитить отца. И тебя хотела защитить от лишних нервов.
— Отличная защита, — усмехнулся Игорь. — Теперь моя мать считает тебя мошенницей, Таня оказалась предательницей, а я чувствую себя полным дураком, который ничего не видит под собственным носом.
Он вышел из комнаты и закрылся в спальне. Я осталась одна. День рождения удался.
Утро началось в шесть часов. Я не спала всю ночь, сидела на диване в гостиной. Игорь вышел из спани одетый в рабочую одежду, хотя была воскресенье.
— Ты куда? — спросила я хриплым голосом.
— На работу. Надо закрыть пару вопросов.
— Игорь, давай поговорим нормально.
— Мне надо подумать, Ира. Пока я просто злюсь. Очень сильно злюсь.
Он ушел, громко закрыв дверь. Через полчаса зазвонил телефон. На экране высветилось «Таня». Я сбросила вызов. Она позвонила снова. Потом написала сообщение: «Ириша, прости меня ради Бога. Я перебрала лишнего, хотела как лучше, чтобы этот твой Игорь и его мамочка поняли, какая ты крутая. Я не хотела тебе навредить, клянусь!»
Я заблокировала её номер. Мне было всё равно, что она хотела. Она разрушила мою жизнь одной фразой просто потому, что не умеет держать язык за зубами после третьего бокала.
Ближе к обеду приехала моя мама. Она привезла контейнеры с едой, которую забрала вчера со стола.
— Как вы? — тихо спросила она, проходя на кухню.
— Игорь ушел на работу, злится. Свекровь, наверное, уже составляет план нашего развода, — я попыталась пошутить, но получилось сквозь слезы.
Мама села рядом и взяла меня за руку.
— Дочка, почему ты папе не сказала, что это кредит? Он ведь думал, что ты свои отпускные и премиальные отдала. Он сейчас места себе не находит, валидол пьет.
— Мам, ну откуда у меня такие премиальные? Папе и так плохо было с сердцем, если бы я сказала про банк, он бы вообще слег. Я думала, сама тихонько выплачу, и никто не узнает.
— Видишь, как вышло. Тайное всегда становится явным. Таня, конечно, дрянь редкая, но и ты не права. Мужу надо говорить такие вещи. Игорь у тебя парень хороший, надежный. Он бы помог.
— Ладно, мам, что теперь говорить. Что сделано, то сделано.
Мама побыла со мной еще час и уехала успокаивать отца. Я осталась одна со своими мыслями. Разбирать праздничный стол не хотелось, но я заставила себя вымыть посуду и убрать остатки еды. Каждая тарелка напоминала мне о вчерашнем позоре.
Игорь вернулся поздно вечером, около девяти. Он нес в руках какой-то бумажный пакет. Вид у него был уставший.
— Поужинаешь? — спросила я, выходя в коридор.
— Да, давай, — он разулся и прошел на кухню.
Я налила ему суп, поставила чайник. Мы молчали минут пять, пока он ел. Наконец Игорь отдвинул тарелку и достал из пакета выписку из банка.
— Вот, держи, — он протянул мне лист.
— Что это?
— Я закрыл твой кредит. Снял со своего счета, который у меня на машину был отложен. Там как раз хватило, еще немного осталось.
Я смотрела на бумагу, где черным по белому было написано: «Остаток задолженности: 0 рублей».
— Игорь... зачем? У тебя же мечта была — поменять машину в этом году.
— Мечта подождет, — он вздохнул и потер переносицу. — А вот спать с женщиной, которая по ночам вместо сна строчит статьи, чтобы выплатить долг, о котором я не знаю — я больше не хочу. Теперь ты мне ничего не должна. Точнее, банку не должна. Мне отдашь потом, без процентов.
Я улыбнулась, хотя слезы снова покатились по щекам.
— Прости меня, пожалуйста.
— Я всё еще злюсь, Ира. Мне неприятно. Но я весь день думал на работе. Твоя мать мне позвонила, всё объяснила про твоего отца. Я понимаю, почему ты так поступила. Но если еще хоть раз в жизни я узнаю, что ты скрываешь от меня что-то серьезнее, чем стоимость новой юбки — мы разведемся в тот же день. Ты меня поняла?
— Поняла, — я кивнула, вытирая слезы рукавом кофты. — Честное слово, поняла.
— С Валентиной Петровной я сам поговорю, — добавил Игорь, вставая из-за стола. — Скажу, что всё знал, просто мы решили проверить её реакцию. Пусть думает, что это был такой глупый розыгрыш. Меньше спать будет ложиться с мыслями о чужих деньгах.
— Спасибо тебе.
— И еще одно, — Игорь остановился в дверях. — Твою Таню я в нашем доме больше видеть не хочу. Вообще никогда.
— Я её уже заблокировала, — ответила я.
Прошел месяц. Жизнь постепенно вернулась в прежнее русло. Свекровь, конечно, при встрече поджимала губы и смотрела на меня с подозрением, но открыто тему кредита больше не поднимала — Игорь умел разговаривать с матерью так, что у неё пропадало желание спорить.
С Таней мы больше не общались. Она пыталась писать мне через общих знакомых, передавала извинения, говорила, что скучает. Но внутри меня как будто тумблер переключили. Мне не было на неё обидно, не было злости. Просто человек исчез из моей жизни навсегда. Оказалось, что тридцать лет — отличный возраст для того, чтобы навести порядок в своем окружении.
В субботу утром мы с Игорем пили чай на балконе. Погода была теплая, майская.
— Слушай, — Игорь посмотрел на меня поверх чашки. — А у тебя много еще этих подработок осталось? Ну, тех сайтов, для которых ты тексты писала?
— Нет, я все заказы закрыла, остался один постоянный клиент, но там буквально два часа в неделю. А что?
— Да я тут подумал... Мне на новую машину не хватает как раз тысяч сто пятьдесят. Может, поработаешь еще пару месяцев по ночам? — он хитро прищурился.
Я запустила в него диванной подушкой, но он поймал её и засмеялся. Это был первый раз за месяц, когда он шутил на эту тему. И в этот момент я поняла, что мы со всем справились. Самое главное — больше никаких тайн.