Гатчина, Санкт-Петербург, Уфа, Иркутск — за последние полтора года география дел, связанных с фиктивным обучением иностранцев, покрыла карту России плотной сеткой.
В Татарстане директор центра международных сервисов аграрного университета прямо в своем кабинете организовывала нелегальную миграцию, закрывая глаза на то, что ее «студенты» даже не появляются на лекциях.
В Уфимском университете науки и технологий приемная комиссия и вовсе фальсифицировала баллы ЕГЭ, искусственно завышая результаты абитуриентов, которые не знали ни слова по-русски.
Ректора Гатчинского госуниверситета, попавшего под домашний ар...ст, оперативники подозревают в создании конвейера по продаже учебных виз — от 100 до 150 тысяч рублей за пакет документов, дающий право находиться в стране три года без единого посещения пары.
«Серые агенства» по факту поставляют в Россию не абитуриентов, а обычных трудовых мигрантов, для которых учебная виза — всего лишь дорогостоящая индульгенция на право остаться в РФ.
Министерство науки и высшего образования вынуждено срочно придумывать щит от этих контрафактных потоков — «белые списки» агентств, которые должны отсечь мошенников от легких денег.
Лидеры по «поставкам» иностранных студентов — Казахстан, Узбекистан и Туркменистан, откуда, по данным аналитической записки эксперта Ирины Ивахнюк, поток желающих получить корочку растет на 27% за пять лет. Лишь 10% из этих выпускников остаются работать в стране по специальности, а из дальнего зарубежья — так и вовсе единицы. Остальные либо исчезают в строительных бригадах и такси, либо увозят диплом домой, так и не став частью российской экономики знаний.
Как работает эта «машина по легализации»? Механизм до циничного прост. В отличие от абитуриентов из той же Франции или Германии, студенты из среднеазиатских и ближневосточных республик часто не проходят через сайты вузов напрямую. Они попадают в орбиту рекрутеров. Эти посредники обещают «решение всех вопросов» — от перевода документов до заселения в общежитие. В реальности же, как показала история с Гатчинским университетом, вопрос решается кулуарно: ректор или его подчиненные за взятку выписывают приглашение, ставят штамп о «зачете» в ведомости, при этом мигрант даже не знает, где находится его альма-матер.
В Иркутском государственном аграрном университете директор центра международных сервисов действовала по той же схеме: сохраняла статус студента за теми, кто не посещал занятия, чтобы те не лишились регистрации и не были выдворены. Об этом рассказали местные СМИ со ссылкой на правоохранителей.
Но не думайте, что в этом хаосе виноваты только жадные чиновники от образования. В погоне за рейтингами и эффективностью вузы сами оказались в ловушке. Им спущены нормативы по числу иностранных студентов, особенно на коммерческих местах. Сегодня более 300 тысяч из 400 тысяч иностранцев учатся именно за деньги, и именно этот поток приносит вузам живые финансы, позволяющие латать дыры в бюджетах.
В такой ситуации у ректора, которому грозит выговор за невыполнение плана, возникает соблазн закрыть глаза на «серый» набор. В Саратове, к примеру, вскрылась история, когда вуз перечислил мошенническому агентству более 7,3 млн рублей за студентов, которых никто никогда не видел.
Именно здесь на сцену выходит новая инициатива Минобрнауки — «белые списки». Ведомство, наконец, признало, что рынок рекрутинга — это дикое поле, на котором процветают некомпетентность и мошенничество. В Россотрудничестве, которое входит в межведомственную группу по созданию реестра, честно признаются: о недобросовестных агентствах мы знаем гораздо больше, чем о хороших, потому что именно на них жалуются обманутые абитуриенты. Теперь, чтобы попасть в заветный перечень, компании должны соответствовать строгим критериям: официальная регистрация в стране присутствия, стаж работы не менее двух лет, наличие полноценного сайта на трех языках (русском, английском и языке страны-партнера) и — самое главное — положительные отзывы от самих университетов.
Если модель, предложенная замминистра Константином Могилевским, заработает, университеты просто лишат права сотрудничать с теми, кого нет в реестре.
«Это позволит отсеять недобросовестных посредников, повысить доверие к российской системе образования», — заявил член Комитета СФ Игорь Мурог.
Эксперты рынка, такие как директор Центра экспорта образования Дмитрий Нерсесян, указывают на еще одну проблему: агенты сегодня предпочитают работать с флагманами из Москвы, Питера и Казани, а региональным вузам (томским, новосибирским, курганским) все равно приходится выкручиваться самим. И если реестр ужесточит правила, но не решит проблему имиджа регионов, провинциальные институты продолжат хвататься за любые предложения, даже от откровенных проходимцев.
Плюс сворачивание англоязычных программ при неразвитой системе преподавания русского языка за рубежом — это разворот лицом к постсоветскому пространству и спиной к Индии, Китаю и Египту, откуда раньше был стабильный поток мотивированных ребят . В итоге мы получаем перекос: число учащихся из Туркмении и Узбекистана зашкаливает, а вот количество студентов из «дальнего зарубежья», хотя и растет (с 2019 года в разы), пока не компенсирует тот самый риск превращения общежитий в транзитные пункты.