Трудно представить себе искусство XX века без пластичного, почти первобытного хоровода «Танца» и созерцательной статики «Музыки» Анри Матисса. Эти два монументальных панно, ныне украшающих коллекцию Государственного Эрмитажа, стали не только вершиной творчества художника, но и подлинным манифестом нового искусства — искусства, где форма и цвет говорят громче, чем детали и сюжет.
История создания "Музыки" и "Танца"
История картин началась в 1908 году, когда российский коллекционер Сергей Иванович Щукин заказал Матиссу декоративные панно для парадной лестницы своего московского особняка в Большом Знаменском переулке. Щукин, страстный ценитель новейшего искусства, хотел получить аллегорические изображения танца и музыки, которые встречали бы гостей у подножия лестницы.
Для Матисса эта тема не была случайна. Ещё в 1905–1906 годах в картине «Радость жизни» он изобразил кружащийся хоровод. В 1907 году создал деревянный рельеф «Танец», а затем и вазовую роспись на тот же мотив. Сам художник рассказывал, что вдохновение для монументального полотна нашёл, наблюдая за народной фарандолой в Париже: «Вернувшись к себе, я сочинил мой танец четырёхметровой длины, напевая тот же мотив».
Работа над панно длилась около двух лет. В 1909 году Матисс написал первый вариант «Танца» (так называемый «Танец I», сегодня он хранится в Музее современного искусства в Нью-Йорке). Именно этот эскиз увидел Щукин во время визита в мастерскую художника и пришёл в восторг. Окончательные версии «Танца» и «Музыки» были завершены к 1910 году.
Скандал и признание
Финальные работы поражали размерами: «Танец» — 260 × 391 см, «Музыка» — 260 × 389 см. Когда картины перед отправкой в Россию выставили в парижском Осеннем салоне, разразился скандал. Критики осуждали «детскость» и варварскую упрощённость, называли Матисса «диким», а Щукина — сумасшедшим коллекционером «декадентствующего хлама». Сам меценат в письме художнику признавался: «Я нахожу панно интересными и надеюсь однажды их полюбить… Я полностью вам доверяю». Несмотря на сомнения, Щукин сохранил заказ, и в декабре 1910 года полотна прибыли в Москву. В 1911 году он даже приглашал Матисса в свой дом, чтобы тот лично наблюдал за размещением панно на лестнице.
Три цвета и первобытный порыв: идея и смысл
Матисс создал не просто украшение интерьера — он воплотил символ «золотого века» человечества, мира, очищенного от быта и исторических примет.
«Танец» изображает пять обнажённых женских фигур, кружащихся в стремительном хороводе на вершине холма. Их движения образуют замкнутый динамичный круг, готовый вырваться за пределы холста. Деформация тел, отсутствие лиц и второстепенных деталей подчёркивают неудержимую стихию — дионисийское, экстатическое начало бытия.
«Музыка» — идеальный контраст и партнёр «Танца». Здесь пять фигур (теперь мужских) сидят и стоят в полной статике. Один играет на скрипке, другой — на флейте, трое поют. Это аполлоническое начало: гармония, созерцательность, внутренняя сосредоточенность. Вместе два панно создают совершенную картину мира, где страсть уравновешена покоем.
Цветовая гамма лаконична до предела — всего три цвета:
- Красный (киноварный) — цвет обнажённых тел, символ жизненной энергии, внутреннего жара.
- Синий — цвет неба, означающий духовное начало и космический покой.
- Зелёный — цвет холма, земная твердь, природа.
Этот «цветовой аккорд» Матисс считал самодостаточным: он передаёт эмоции без помощи светотени и нюансировки. Художник довёл принципы фовизма («диких») до логического завершения: искусство не копирует реальность, а выражает чувства через простейшие формы и чистые цвета.
Влияние на искусство XX века и современность
«Танец» и «Музыка» стали манифестом, изменившим ход живописи. Их лаконичная выразительность вдохновляла не только современников (от Кандинского до Пикассо), но и художников следующих поколений. Обобщённые, энергичные линии «Танца» перешагнули границы изобразительного искусства: их отзвуки видны в графике Олимпийских игр в Бразилии (2016), в хореографических постановках и даже в современном графическом дизайне. Матисс показал, что одним цветовым пятном и одной линией можно сказать больше, чем подробным описанием.
Как шедевры оказались в Эрмитаже
После революции 1917 года коллекция Щукина была национализирована. В 1920-х годах на её основе создали Государственный музей нового западного искусства (ГМНЗИ). Однако в 1948 году это учреждение ликвидировали, а его собрание разделили между Эрмитажем (Ленинград) и Пушкинским музеем (Москва).
Директор Эрмитажа Иосиф Орбели сознательно отбирал для своего музея работы, считавшиеся наиболее «вредными» с точки зрения соцреализма и не вписывавшиеся в официальные каноны. Именно так дерзкий «Танец» и умиротворённая «Музыка» оказались в Эрмитаже, где и хранятся по сей день. Теперь они — жемчужины не только русской, но и мировой коллекции искусства XX века, ежедневно напоминая зрителям о том, что подлинная гармония рождается из соединения страсти и покоя, движения и тишины, красного, синего и зелёного.