— Я взял отгул за свой счет на неделю, — сказал Слава, сбрасывая кроссовки прямо на мой свежевымытый пол в коридоре.
Он поставил свою массивную зеленую спортивную сумку у зеркала и по-хозяйски потянулся, разминая плечи. Из кухни выглянул мой муж Игорь, держа в руках наполовину собранный походный рюкзак. Его лицо на секунду вытянулось, но он тут же попытался изобразить приветливую улыбку. Я же застыла с тряпкой в руках, чувствуя, как внутри медленно поднимается тяжелая, удушливая волна раздражения.
Шесть лет я замужем за Игорем, и ровно шесть лет я терплю этот негласный семейный налог в виде его младшего брата. Слава никогда не предупреждал о своих визитах заранее, он просто появлялся, как стихийное бедствие, искренне уверенный, что двери нашего дома и наши кошельки всегда открыты для него.
— А мы завтра утром уезжаем, — сухо сказала я, не поднимая глаз на деверя. — В Карелию. Дом сняли.
— О, шикарно! — Слава разулся и прошел мимо меня на кухню, заглядывая в кастрюлю на плите. — А я как раз подумал, что на майские в городе тухляк. Я с вами. У меня и удочки с собой.
Я перевела взгляд на Игоря. Муж отвел глаза и начал нервно поправлять лямки рюкзака. Он ничего не сказал. Ни слова о том, что эта поездка планировалась только для нас двоих, что мы три месяца откладывали деньги на аренду хорошего коттеджа на берегу озера, чтобы просто побыть в тишине.
Вместо этого Игорь тихо выдавил:
— Ну… места в доме вроде много.
Я молча смотрела на зеленую сумку в коридоре. На полу, рядом с ней, лежал левый кроссовок Славы. На подошве налипла свежая майская грязь, которая теперь медленно расползалась по светлой плитке, оставляя некрасивый серый след. Я не стала его вытирать.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Вечер превратился в суету. Пока я жарила котлеты в дорогу, складывая их в пластиковый контейнер, Слава сидел за кухонным столом и уплетал мой ужин, запивая его чаем. Игорь суетился рядом, проверяя бронирование и маршрут.
— Игорек, а помнишь, как мы с батей на рыбалку ездили в девяносто восьмом? — вдруг спросил Слава, отставляя пустую кружку. Голос его звучал необычно тихо и как-то по-детски искренне. — Я тогда еще спиннинг в воду уронил, а ты нырял за ним. Ань, ну не дуйся ты так.
Он повернулся ко мне, и в его глазах не было ни капли насмешки или наглости. Только простая, почти щенячья привязанность.
— Я правда по брату соскучился, — добавил Слава. — Мы с ним нормально не сидели, не говорили с прошлой осени. Вы вечно в работе, в делах, в ипотеках. Игоряха вон поседел уже. А тут природа, лес… Мы же не чужие люди.
В этот момент у Игоря зазвонил телефон. На экране высветилось «Мама». Он взял трубку, и громкая связь разнесла по кухне бодрый голос свекрови, Галины Николаевны:
— Игорюша, ну как вы там? Славик доехал? Ой, Анечка, спасибо вам огромное, что берете мальчика с собой! А то он совсем скис в этой своей Москве. Ему свежий воздух нужен, отдохнуть от работы. Вы же семья, должны держаться вместе!
Игорь что-то невнятно промычал в ответ и поспешно сбросил вызов. Слава довольно улыбнулся и потянулся за второй котлетой.
Я отвернулась к плите, делая вид, что проверяю огонь. В голове щелкал невидимый калькулятор. Это был уже четвертый раз. Четвертый раз за шесть лет, когда младший брат мужа технично «падал нам на хвост» прямо накануне отпуска. Сначала был Сочи в двадцать первом — тогда мы сняли двухкомнатный номер, и Слава «просто приехал на пару дней», оставшись на две недели. Потом поездка в Казань. Затем новогодние каникулы на турбазе под Тверью.
Я быстро прикинула в уме: билеты, проживание, еда в ресторанах, экскурсии, бензин. Сто восемьдесят тысяч рублей. Именно столько мы с Игорем потратили из своего семейного бюджета на «отдых мальчика», которому в этом году исполнилось тридцать четыре года. Сто восемьдесят тысяч, на которые можно было бы досрочно погасить часть ипотеки или обновить мебель.
Но Слава искренне верил, что мы, как старшие и более успешные, просто обязаны о нем заботиться. Ведь Игорь получает девяносто тысяч, я восемьдесят, а Слава перебивается случайными заработками и «ищет себя».
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Ночью мы с Игорем долго не могли уснуть. Дверь в спальню была плотно закрыта. В гостиной на диване мирно похрапывал деверь.
— Игорь, мы так не договаривались, — зашептала я, повернувшись к мужу в темноте. — Это был наш отпуск. Ты обещал.
— Ань, ну а что я мог сделать? — так же шепотом, но с раздражением ответил муж. — Он уже приехал. С вещами. Выставить родного брата за дверь? Мать бы мне этого никогда не простила.
— Он не скинулся ни на дом, ни на билеты! Он даже продуктов в «Пятёрочке» не купил, просто пришел на всё готовое!
— Да господи, я сам за него заплачу! Из своей заначки! Тебе так жалко этих денег?
Я замолчала и отвернулась к стене. Дело было не только в деньгах. Глубоко внутри, если быть до конца честной с самой собой, я понимала, почему терпела это так долго. Мне нравилась моя роль. Нравилось чувствовать себя на фоне Славы взрослой, состоявшейся, успешной. Нравилось, когда свекровь вздыхала и говорила: «Ой, ну Аня у нас всё организует, за всё заплатит, как за каменной стеной». Это тешило мое самолюбие. Я покупала статус «идеальной невестки» за свои же деньги, боясь, что в противном случае меня назовут жадной и меркантильной. Боялась стать плохой в глазах Галины Николаевны.
Около двух часов ночи я встала, чтобы попить воды. В квартире стояла душная тишина. Я на цыпочках прошла на кухню, стараясь не скрипеть паркетом.
Дверь на балкон была приоткрыта. Там, в темноте, мерцал огонек сигареты. Слава не спал. Он стоял спиной к стеклу и негромко, но отчетливо наговаривал голосовое сообщение в телефон.
— Да, братуха, всё на мази, — усмехнулся Слава, затягиваясь. — Завтра стартуем в Карелию. Дом сняли элитный, баня, шашлыки, всё включено. Не, я ни копейки не вложил, прикинь? Мать Игорю набрала, надавила, мол, кровиночку надо с собой взять, а то он устал. Анька там зубами скрипит, но схавает, как миленькая. Куда она денется? Она ж у нас правильная, скандалить не будет. Повоняет и оплатит.
Я стояла в темной кухне и чувствовала, как горят щеки. «Схавает, как миленькая».
Я взяла со стола губку для посуды и зачем-то начала протирать столешницу. Она была абсолютно чистой и сухой. Я терла ее методично, с нажимом, от угла до угла. Губка скрипела по пластику. Скрип, скрип. Я протерла стол три раза, потом вымыла саму губку, отжала ее до последней капли и положила на край раковины.
«Схавает».
Я вернулась в спальню, легла рядом со спящим мужем, достала свой телефон и открыла приложение РЖД.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Утро началось с суматохи. Мы вызвали такси и быстро спустились вниз на лифте, радуясь, что живем на девятом этаже и не нужно тащить чемоданы по лестнице.
На вокзале было многолюдно и суетливо. Люди с рюкзаками и тележками спешили к своим путям. Наша «Ласточка» уже стояла у платформы, приветливо светясь окнами в утренней серости.
Мы подошли к вагону. У дверей стояла строгая проводница в форме. Игорь поправил рюкзак на плече, Слава перехватил свою зеленую сумку поудобнее, предвкушая поездку. Я шагнула вперед.
Запах мокрого асфальта после ночного дождя смешивался с едким душком креозота от шпал и ароматом дешевого растворимого кофе из соседнего ларька. Этот запах казался таким плотным, что его можно было резать ножом.
Где-то над головой механический женский голос монотонно объявлял прибытие очередного поезда, и каждое слово отдавалось гулким металлическим эхом под высокими сводами вокзала.
В правой руке я сжимала свой телефон. Стекло экрана казалось ледяным, а мои пальцы онемели так сильно, что я почти не чувствовала гладкого силиконового чехла.
Я провела свободной рукой по ремешку своего рюкзака — жесткая нейлоновая ткань больно царапнула кожу на запястье.
В полуметре от нас, у самой желтой ограничительной линии, лежал скомканный автобусный билет. Я неотрывно смотрела, как ветер от проходящих людей слегка шевелит его надорванный край, переворачивая с одной стороны на другую.
«Надо было купить Игорю другие кроссовки, эти совсем не подходят для долгих прогулок по лесу», — совершенно некстати подумала я, глядя на ноги мужа, переминающегося с пятки на носок.
Во рту вдруг появился отчетливый металлический привкус, словно я случайно разжевала кусочек фольги. Я сглотнула этот привкус и разблокировала экран телефона.
— Ваши паспорта и билеты, — сказала проводница.
Я протянула ей свой паспорт и паспорт Игоря, затем открыла на экране телефона два электронных билета с QR-кодами. Проводница пикнула сканером один раз. Пикнула второй.
— Проходите, ваши места в шестом вагоне, — кивнула она нам с Игорем.
Мы шагнули в тамбур. Слава бодро двинулся следом, протягивая свой паспорт. Проводница взяла документ, посмотрела на экран своего устройства и подняла брови.
— А на вас билета нет, молодой человек.
Слава снисходительно улыбнулся и посмотрел на меня через плечо проводницы.
— Ань, покажи мой билет. Что ты копаешься?
Я стояла на ступеньках вагона, глядя на него сверху вниз. Мои пальцы все еще крепко сжимали телефон.
— Твоего нет, — ровным голосом сказала я.
— В смысле нет? — Слава нервно хохотнул, его глаза забегали. Он посмотрел на Игоря. — Игорек, скажи ей, пусть не прикалывается.
— Я сдала его сегодня ночью, — произнесла я, глядя прямо в лицо деверю. — Деньги вернулись мне на карту. Ты никуда не едешь.
Игорь резко обернулся ко мне. Его лицо побледнело.
— Аня, ты что натворила? Как сбегала? Давай купим сейчас, у проводника!
— Продажа закрыта, поезд отправляется через две минуты, — равнодушно отрезала проводница, возвращая Славе паспорт. — Провожающие, освободите платформу.
— Ань, ты больная? — голос Славы сорвался на визг. Он судорожно сжал ручки своей зеленой сумки. — Я матери сейчас позвоню!
— Звони, — кивнула я. — Попроси, чтобы она тебе такси до дома оплатила. Схавает, как миленькая.
Я развернулась и прошла в салон вагона.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Первые два часа пути Игорь со мной не разговаривал. Он сидел у окна, мрачно глядя на мелькающие деревья, и нервно крутил в руках телефон. Его экран то и дело загорался — звонила Галина Николаевна. Я заблокировала ее номер еще на перроне, как только поезд тронулся.
Потом муж тяжело выдохнул, убрал телефон в карман куртки и достал из рюкзака термос с чаем. Он налил горячую жидкость в крышку-кружку и молча протянул мне. В этом жесте не было извинения, но было принятие. Он понял, что правила игры изменились навсегда.
Отдых в Карелии прошел странно. Нам было непривычно тихо вдвоем. Никто не требовал включить музыку погромче, никто не съедал всю колбасу до завтрака, никто не жаловался на скуку. Мне было страшно от того, что я сделала, и одновременно невероятно легко. Я сломала образ «удобной невестки», который сама же так старательно лепила все эти годы.
В первый же вечер в арендованном домике я достала из своего рюкзака пластиковый контейнер с котлетами. Там лежало ровно три большие порции — моя, Игоря и та, которую я по инерции готовила для Славы. Я долго смотрела на эту третью, лишнюю котлету.
Счет закрыт. Шесть лет добровольного спасательства закончились. Больше бесплатных билетов не будет.
Самое интересное для вас:
— Квартира достается сыну, — ровным голосом зачитал нотариус. После десяти лет дочерних дежурств
— Я же не к чужим людям еду, — сказал деверь. На этот раз я оставила его на вокзале