Платон Пантелеймонович Похотливый сидел в кофейне, поджав губы так, будто удерживал ими всю тяжесть мировой интеллигентности. Его пенсне, казалось, было настроено исключительно на восприятие высоких материй. Глядя на пролетающий за окном тополиный пух, он размышлял о жесткой причинности бытия.
– Детерминизм, – прошептал он в пространство, – есть высшая форма смирения перед лицом Мирового Порядка.
В его голове выстраивалась стройная симфония: если Вселенная – это гигантский механизм, где каждое движение атома обусловлено предыдущим, то и его нынешний завтрак был предрешен еще в момент Большого взрыва. Лапласовский демон уже тогда знал, что Платон Пантелеймонович закажет именно эклер, а не ром-бабу. Нет места случайности! Все – от падения империй до колебания цен на лайткоин – вплетено в жесткую цепь причинно-следственных связей. Свобода воли – лишь иллюзия для тех, кто не способен осознать монолитность Бытия.
В этот момент за соседним столиком официантка, неловко взмахнув подносом, уронила на пол пузатую солонку. Та с глухим стуком лопнула, рассыпав белую смерть по паркету.
Платон Пантелеймонович вздрогнул. В его глазах сверкнул недобрый, маслянистый огонек.
– Вот оно! – воскликнул он, обращаясь к опешившей девице. – Вы полагаете, это неловкость? О, нет, душенька! Это неизбежность. Это железная пята Детерминизма. Солонка упала, потому что вектор силы был задан траекторией вашего локтя, а ваш локоть дернулся, потому что в ваших жилах бурлит предрешенная биологическая химия.
Он подался вперед, и его голос из академического тенора перешел в хриплый баритон.
– И ведь как в жизни, а? Все тянется одно за другим. Вот взять среднестатистическую петербургскую бабу... казалось бы, идет себе по улице, крутит кормой. Вы думаете, она сама решает, какому кобелю улыбнуться? Черта с два! У нее в нутре все прописано: какой у нее объем бедра, такая и амплитуда маха. Это же механика, милочка! Чистая физика трения.
Платон Пантелеймонович облизнул губы, пенсне сползло на кончик носа. От прежней эрудиции остался только остекленелый взгляд.
– Если у бабищи ляжки толстые, то по закону всемирного тяготения она не может не потеть в жару. Это детерминизм! Она обязана задрать подол, чтобы хоть как-то охладить свой пыл, и тут-то ее, голубушку, и подсекает закон причины и следствия в виде какого-нибудь Жоржика с набережной. И никакой метафизики, одна сплошная скотская надобность. Солонка ваша – это как расстегнутый лифчик: раз крючок лопнул, то и все остальное вывалится наружу, не спрашивая твоего гребаного разрешения. Потому как ежели плоть созрела и давление изнутри давит на материю, то неизбежен финал – валяние в пыли, хрипы да слюни по подушке.
Он тяжело задышал, глядя на рассыпанную соль так, будто видел в ней очертания чего-то крайне непристойного.
– Так что нечего извиняться, – гаркнул он, окончательно теряя человеческий облик. – Тащи еще водки, детерминированная ты шкура. Кофе – это для слабаков, а нам, философам, нужно смазать шестеренки, чтоб эта чертова причинность окончательно не стерла нас в труху!
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях эксцентричного Платона Похотливого.