Интервью с семейным психологом о теневой стороне работы с парами
Что делать, если клиент платит, но саботирует? Как понять, что ты бессилен, и вовремя остановиться? И почему сама специалист боится не провала, а выгорания? Сегодня говорим о теневой стороне бизнеса в сфере терапии без розовых соплей. Только вопросы, которые вы боитесь задавать своему психологу или семейному консультанту.
При этом у нашей героини есть яркий кейс — первый, где она помогла паре сохранить отношения, и каждый день она разбирает чужие дела как следователь. Знакомьтесь: Людмила Козорез, парный терапевт, юрист по первому образованию, почти 30 лет в браке.
— Людмила, ты сравниваешь себя со следователем, который изучает дело партнёров. Но следователь ищет виновного, а ты сохраняешь пары. Как совместить эти две роли?
Ну, наверное, не совсем так. Я специалист, который чуть больше понимает, что происходит в паре. Моя задача — подсветить. Разобраться в причинах, почему произошёл затык. А принимать решение — оставаться вместе или расходиться — принимают исключительно партнёры. Я сопровождающий, консультант по процессу. Поэтому я и сравнила себя со следователем: он анализирует, разбирается. Но моей задачи наказывать нет.
— То есть если женщина инициировала обращение, это не значит, что ты будешь защищать именно её интересы? Она же рассчитывает на поддержку, а не на то, что ещё и она окажется виновата.
Всё зависит от того, пришла она одна или с партнёром. И с каким запросом. Если клиентка пришла за поддержкой и ресурсом — это одна история. Конечно, я буду давать помощь. Но называть мужчин «козлами» не буду, потому что во взаимодействии всегда участвуют двое. Я буду больше поддерживать её, чтобы она чувствовала свой внутренний стержень. А решение — её.
— Многие женщины боятся идти к психологу, потому что страшно услышать: «Эти отношения не спасти». И потом делить ипотеку, детей. Что скажешь?
Ты сама ответила на вопрос. Есть внутреннее ощущение, с которым человек идет, и оно редко обманывает. Если запрос — «принять решение, остаться или выйти», работа будет строиться иначе, чем если клиентка просто хочет разобраться. В любом случае семья стремится к гомеостазу и развитию — это два парадоксальных вектора. С одной стороны, мы хотим сохранить целостность системы. С другой — понимаем, что нам плохо. И это про страхи. Если женщина осознаёт страх и хочет с ним работать — рассматриваем варианты выхода.
— А если это абьюз?
Если она понимает, что это абьюз, и хочет выйти — работаем над выходом. А бывает, что понимает, но пока не готова уйти. И тогда что бы я ни делала, она останется. Потому что семейная система стремится к гомеостазу. У неё в картине мира такой файл: «это нормально». Возможно, из детско-родительских отношений, где папа точно так же выстраивал абьюз. Моя задача в таком случае — не давить, а аккуратно показывать альтернативы и укреплять её самоценность. Если я подсвечиваю, а она говорит «мне так не надо» — идём на расставание. Если говорит «это моя карма» — я не бросаю её, но работаю в её темпе, без насилия над её выбором.
— Сейчас разводов больше, чем во времена наших родителей. С чем связано?
Наше поколение и поколение наших детей стали больше понимать о своих потребностях. И выросло нежелание подстраиваться под партнёра. Появляется позиция: «А зачем мне это надо? Если он не хочет так, как я хочу — значит, он мне не нужен». Проще развестись, чем работать над отношениями каждый день.
— Тогда твоя функция — помочь найти компромисс?
Компромисс для меня не совсем правильный вариант. В компромиссе не всегда удовлетворяются потребности. Я за конструктивный выход, где хотя бы частично удовлетворены потребности друг друга. Не «я согласилась и провалилась», а «и я ок, и ты ок».
— Что для тебя страшнее в профессиональном смысле: провал, когда пара развелась после консультации, или когда поняли, что не смогли помочь из-за своей усталости и выгорания?
Мне откликается второй вариант. Потому что решение разводиться или сохранять отношения принимают только они. Я здесь ничего не могу с этим сделать. Это их выбор, я не беру на себя ответственность.
— А бывает, что работа затягивается и вы чувствуете — пора отправлять к другому специалисту?
Честно говоря, на памяти такого нет. Единственное — если вижу расстройства, отправляю к психиатру. Когда человек начинает впадать в депрессию, не спит, не ест после измены — сначала только к специалисту за медикаментозной поддержкой. А чтобы я не справлялась — пока не сталкивалась. Но это не значит, что не бывает сложно. Просто я вовремя беру супервизию.
— Есть ли у тебя теория, почему вообще люди изменяют?
Очень часто — когда в паре теряется эмоциональный контакт. Один уходит в работу, другая — в детей и дом. Партнёр ищет, где получить эмоциональную включённость. Кто-то на работе проявил участие, спросил «ты чего уставший?» — и он потянулся к этому человеку. Это не всегда заканчивается сексом. Может быть переписка, совместный просмотр видео. Но второй партнёр может считать это изменой — потому что у каждого понятие измены своё.
— А знакомая история: муж изменяет с её подругой 10 лет, говорит «жену люблю, уходить не хочу». Это мужская полигамность?
Я не приверженица гендерной теории. Муж изменяет же не с мужчиной, он изменяет с женщиной. Восстанавливается связь «мужчина-женщина». А жена, скорее всего, знает. И здесь возможен механизм избегания сексуальной связи дома. Головная боль, женские заболевания, просто нежелание секса. И мужчина получает его «на стороне».
— Если женщина не хочет секса — это к кому?
Если вообще не хочет секса — к эндокринологу. Если не хочет такого секса — к сексологу. А если не хочет секса именно с этим партнёром — к психологу. Потому что мы разбираем, что произошло во взаимодействии. Раньше же хотела, а сейчас перестала.
— Что чаще всего происходит?
Эмоциональная отключка. Партнёр уходит в развитие или хобби, теряется эмоциональная связь. Если нет эмоциональной связи — не будет и сексуальной. Либо она будет не устраивать обоих. Либо женщина будет подстраиваться: «ему же надо, мне не очень хочется». Это очень близко к насилию над собой — когда я не хочу, но позволяю, потому что "так надо".
— Как восстановить эмоциональную связь? Есть универсальный совет?
В парах почти всегда работает негативный цикл взаимодействия. Один партнёр — преследующий, атакующий: «ты не сделал, я тебя просила». Второй — отстраняющийся: уходит в телефон, компьютер, любовниц. Я подсвечиваю этот цикл. Первому (чаще тревожному) нужно больше включённости, второму (избегающему) — больше автономии. И это всё из детства: привязанность формируется в возрасте до двух лет. Тревожная, избегающая, надёжная. Моя задача — выстроить надёжную привязанность, когда я знаю: на мою болячку не наступят, а поступят по-другому, безопасно.
— Правда ли, что есть кризисы 3, 7, 12 лет?
Бывает, что кризисы пролетают незаметно. А бывает — отражаются. Есть стадии развития пары: слияние («мы любим одну музыку»), потом дифференциация, личное развитие, потом зрелые отношения. Проблема, когда один застрял на слиянии, а второй ушёл в развитие. Тогда задача — одного чуть притормозить, другого — приподнять, чтобы они встретились.
— А то, что любовь живёт три года?
Это не любовь, это страсть. Бабочки в животе. А любовь перерастает в здоровую надёжную привязанность. Когда партнёр становится и другом, и любовником, и родителем. Когда вечером идёшь домой и получаешь от этого удовольствие.
Вывод
Интервью с Людмилой Козорез показывает изнанку бизнеса в сфере семейной терапии — туда, куда редко заглядывают клиенты до начала работы. Главные выводы для читателей портала:
- Семейный психолог не берёт на себя ответственность за решение пары. Его задача — подсветить циклы, страхи, сценарии из детства. Решение остаться или уйти — всегда за клиентами.
- Деньги не гарантируют результат, если клиент не готов менять свой сценарий (ситуация с абьюзом и гомеостазом системы). Но психолог не бросает такого клиента — он работает с ним в его темпе.
- Выгорание специалиста страшнее, чем развод пары. Потому что развод — это выбор клиентов, а выгорание ставит под вопрос всю практику.
- Измена почти всегда следствие потери эмоциональной связи, а не «полигамной природы мужчин».
- Работа строится через диагностику, индивидуальные встречи и совместные сессии — это не марафон, а процесс с чёткими этапами.
Если вы хотите разобраться в своих отношениях или готовитесь к консультации — помните: терапевт не волшебник. Он скорее следователь, который помогает собрать улики и понять, что произошло. Но приговор выносите только вы.
Контакты Людмилы Козорез
Мах - https://max.ru/u/f9LHodD0cOKnI5z1hYMhGtIc95GRbIg7TBpujtBYySIVINvtcRoEBZzed_4
Телеграм @KILyudmila
Вконтакте https://vk.ru/ludmilakozorez
В17 https://www.b17.ru/id842691/?prt=842691
