Анри Эмиль Бенуа Матисс (1869–1954) родился на севере Франции в семье торговца зерном. Он начал учиться живописи не сразу — сначала получил юридическое образование, а в 21 год поступил в парижскую Академию Жюлиана, где занимался у академиста Бугро, а затем у Гюстава Моро. Именно Моро сказал ему: «Вы упростите живопись», — и оказался прав. Французский живописец, рисовальщик, гравёр и скульптор. Один из главных европейских художников периода модернизма. Матисс прошёл через неоимпрессионизм (пуантилизм Сёра), дивизионизм, но быстро понял, что точечный мазок слишком механичен для его темперамента. Так родился фовизм — направление, названное критиками «дикими зверями» за цветовую ярость.
Цвет и эмоция стали для него одним и тем же. Он стремился передавать эмоции через форму и цвет. Технически Матисс делал так: он не смешивал краски на палитре, а накладывал их на холст чистыми, прямо из тюбика. Например, зелёный мог соседствовать с оранжевым, а синий — с киноварью без переходных тонов. Это создавало вибрацию: цвета «ссорились» на сетчатке, рождая ощущение тепла, холода, радости или тревоги без всякого сюжета. Для портрета «Женщина в шляпе» (1905) он использовал жёлто-зелёные тени на лице и розово-красный фон — зрители в Салоне смеялись, но Матисс объяснял: «Я не пишу женщину, я пишу эмоцию, которую она во мне вызывает».
Он сознательно разрушал академические правила. Матисс не боялся размашистых мазков, пренебрегал формой и перспективой в пользу контрастности и яркости. В его «Танце» (1910) фигуры написаны всего тремя цветами: синий фон, зелёная земля, красные тела. Никаких теней, никакого объёма в классическом понимании. Но как он добивался ощущения объёма? Он упрощал фигуры, лишая их теней, но одновременно с этим прибавляя им объём за счёт насыщенных цветов. Механизм здесь психологический: яркий красный на плоском фоне кажется ближе к зрителю, чем холодный синий. Матисс играл на этом контрасте «выступающих» и «отступающих» цветов. Он даже разработал «декоративный» метод: обводил фигуру чёрной или синей линией, а внутри заливал чистым цветом — так форма читалась как плоский силуэт, но при этом «звенела» и не распадалась.
Путешествия стали его главной школой. Художник много путешествовал и экспериментировал в разных стилях живописи. Марокко (1912–1913) подарило ему любовь к чистым, «жарким» цветам — лимонному, бирюзовому, фиолетовому, а также к орнаментальным узорам. Таити и США (в 1930-х) подтолкнули его к огромным декоративным панно. Технически каждое путешествие давало Матиссу новую палитру: после Марокко он добавил в свои работы густую синеву (французский ультрамарин) и охристый песочный. Интересно, что он привозил из поездок не только впечатления, но и ткани, ковры, вазы — и включал их в натюрморты, превращая живопись в коллаж культурных кодов.
«Чем проще средство — тем сильнее выражено чувство» — это не лозунг, а рабочий метод. Он был одержим этой своей главной идеей на протяжении всей жизни. Он никогда не переставал открывать новое и искать способы упрощения формы до её естественного состояния. К концу жизни, когда артрит не позволял ему держать кисть, Матисс изобрёл новую технику — «рисование ножницами». Он вырезал фигуры из цветной бумаги, заранее окрашенной гуашью, и прикалывал их к белому фону, двигая и переставляя, как в театре. Так родились его знаменитые джазовые композиции (книга «Jazz», 1947) — чистый цвет, вырезанная линия, никакой перспективы, никаких теней. Он назвал это «живописью для глаз, которая требует от зрителя той же лёгкости, что и от художника». Упрощение формы до её естественного состояния в позднем Матиссе дошло до предела: лист апельсина, звезда, женское тело — всё превращалось в две-три цветовых плоскости, но при этом сохраняло узнаваемость и главное — чувство радости.
Акцент на декоративности и контрасте чистых цветов — вот что Матисс завещал всему последующему искусству. Он показал, что можно писать интерьеры без глубины, портреты без сходства (в фотографическом смысле), анатомию без мышц — и при этом попадать в самую суть. Его поздние работы, вплоть до капеллы Розового Мрака в Вансе (витражи и керамика, 1951), — это чистый цвет, сведённый к формуле, как нотная запись чувства.