Моя детская история. Часть третья
Сегодня я хочу продолжить свою личную историю. На прошлой неделе я начала говорить про своего отца.
Про то, что познакомилась с ним, когда мне было уже четыре года. Звучит странно, да? Обычно папа у ребёнка просто есть.
Он рядом с первых дней.
Он берёт на руки, смешно разговаривает, приносит конфеты, качает, ругает, защищает. А у меня получилось иначе. Мой папа появился в моей жизни позже.
И вместе с ним в мою жизнь пришёл целый пласт воспоминаний, которые я долго просто носила в себе как картинки. А сейчас, когда проговариваю это вслух, я понимаю: это были не просто картинки. Это было то, из чего потом собиралась моя нервная система.
Моё отношение к мужчинам.
К безопасности.
К деньгам.
К алкоголю.
К любви.
К ожиданию. После того как папу посадили, мама переехала к своим родителям в частный дом. А папины родители жили на другом конце города.
В двухкомнатной квартире.
Это было довольно далеко. И мы всё время ездили туда-сюда.
В гости к бабушке с дедушкой. И вот дедушку я помню очень ярко. Папин папа меня безумно любил. Я до сих пор слышу его голос. Такой громкий, радостный, настоящий: — Людмилка приехала! Ура! И он хватал меня на руки.
Кружил.
Радовался мне так, будто в дом вошло солнце. Это очень классное воспоминание. Очень тёплое. Из тех, которые хочется оставить себе навсегда. Потому что в нём я была желанной.
В нём мне были рады.
В нём я была маленькой девочкой, которую любят просто за то, что она приехала. Но чуть позже я увидела и другую сторону этой семьи. Они всегда пили. Я помню этот запах алкоголя с детства. В маминой семье алкоголя не было.
А в папиной — его было много. Очень много. И этот запах как будто вписался в воспоминания рядом с радостью. Дедушка кричит: «Людмилка приехала!»
Меня кружат на руках.
И где-то рядом — запах выпивки. И сейчас я понимаю, как странно это всё соединялось внутри ребёнка: радость и тревога,
любовь и алкоголь,
объятия и небезопасность. Когда папа вышел из тюрьмы, они с мамой стали жить вместе. Он очень сильно злоупотреблял .Я помню один момент. Мама ждала его с работы. Она уже была беременна вторым ребёнком. И он ей клятвенно обещал: — Люба, ты родишь мне дочь, и я брошу пить. Вот сейчас я пишу это — и внутри всё сжимается. Потому что как будто меня-то и нет. Как будто первую дочь уже не считали достаточной. Как будто нужен был второй ребёнок, чтобы он наконец стал другим. И, наверное, именно оттуда у меня долго жила эта боль: а я что, не такая?
а меня было недостаточно?
а ради меня нельзя было бросить? Сейчас я уже точно знаю:
если человек обещает измениться ради чего-то или кого-то — это чаще всего самообман. Так не работает. Чужой ребёнок, чужая любовь, чужая надежда не могут стать человеку внутренней опорой, если он сам не выбрал выйти из разрушения. Но тогда мама ждала. Потому что по-другому, видимо, не могла. Она верила.
Она хотела семью.
Она хотела опору.
Она хотела, чтобы мужчина обеспечивал, был рядом, держал слово. А его родительская семья будто всё время сманивала его обратно. Со слов мамы, ему говорили: — Серёжа, приезжай, мы купили ящик вина, у нас всё хорошо. И он ехал. Туда, где можно пить.
Где свобода.
Где никто не требует ответственности.
Где можно делать что хочешь. А мама беременная ждала дома. Ей нужны были деньги.
На семью.
На жизнь.
На ребёнка.
На второго ребёнка. И он приходил. Пьяный. Весь на рогах. С какими-то мятыми бумажками. Я помню эти бумажные деньги — три рубля, пять рублей.
Может, там было десять-пятнадцать рублей, я уже точно не знаю. Но помню, как мама брала эти деньги и выбрасывала в печь. Потому что это были не деньги. Это было унижение. Это была боль. Это была не забота мужчины о семье, а какие-то жалкие остатки после пьянки. И маленькая я всё это видела. Я хорошо помню скандалы. Помню отца, который постоянно буянил. Его запирали в подпол, чтобы он там проспался.
Чтобы утихомирился. Подпол — это вообще отдельное ощущение.
Темнота.
Глухость.
Запах сырости.
Страх.
А потом, уже позже, он там сделал себе фотостудию.
В темноте занимался любительской фотографией. Очень много у меня было фотографий. Раньше меня фотографировали много.
Сейчас — уже мало их осталось. И вот даже в этом есть какая-то странная символика. Человека запирали в темноте, чтобы он перестал буянить…
а потом он в этой же темноте проявлял фотографии.
Память.
Лица.
Детство.
Свет из темноты.
Семью хотели сохранить. Как могли — терпели. Мама терпела.
Родные терпели.
Все как-то пытались удержать эту конструкцию. А папина мама считала, что его присушили.
Приворожили. Мол, почему он всё время ошивается около своей жены? Ведь у них-то там лучше.
У них свобода.
Алкоголь.
Делай что хочешь. Вот такое у меня воспоминание из детства. И сейчас я понимаю, насколько ребёнку сложно в этом жить. Потому что взрослые вроде бы любят. Но рядом с этой любовью всё время что-то рушится.
Я очень хорошо помню велосипед. Мне было года четыре-пять. Папина мама подарила мне новый трёхколёсный велосипед. Это было очень классно. Очень приятно. У меня даже фотографии есть, как я катаюсь по улице. Мы жили тогда на Шоссе Космонавтов, в районе остановки Школа. И я помню это ощущение:
у меня есть велосипед. Мой Новый. Я еду. Я маленькая. Я вроде бы счастливая. Но сейчас, когда я вспоминаю этот период, я понимаю, что вокруг всё равно постоянно была взрослая драма.
Маму спасали все. И вот сейчас я точно знаю: жертву спасать нельзя. Потому что жертва верит сказкам.
Верит байкам.
Верит обещаниям.
Думать сама не хочет.Я сейчас говорю это уже как психолог.И понимаю, что именно так всё и происходит.Человек верит:
«Вот он изменится».
«Вот родится ребёнок».
«Вот станет лучше».
«Вот он бросит пить».
«Вот семья сохранится».
А правда в том, что спасение не работает, если человек сам не выбирает спасаться. И вот самое интересное.
Ещё года четыре назад мне было очень обидно, что тогда родители ждали второго ребёнка. Мне казалось, что я как будто тут уже не нужна. Я очень не любила свою сестру именно за это. Потому что внутри маленькой меня будто было решение: она заняла моё место. Хотя, если смотреть честно, любви мне хватало. У меня была мама. Были два комплекта бабушек и дедушек:
со стороны мамы и со стороны папы. Была тётя, мамина сестра, которая меня очень любила. На самом деле обожала.
Но ребёнку иногда мало объективной любви. Ребёнок цепляется за то место, где ему показалось, что его заменили. И вот там включается ревность. Я очень ревностно относилась к людям, которые переманивали на себя внимание. Мозг цеплялся за любовь. За внимание. За подтверждение:
я важная.
я нужная.
меня выбирают.
И сейчас я понимаю, что это была детская проекция. Мне хотелось всё больше и больше. Такой раздутый детский эгоизм. Но за ним стоял не каприз. За ним стоял страх. Страх, что меня перестанут любить.
А мама по-другому не могла. У неё самой было очень тяжёлое детство. Её мама её не любила. И мама вышла замуж, чтобы выйти из этого замкнутого круга. Но попала в ту же самую западню. К свёкрам, которые её откровенно не любили. Потому что для своего сыночки-корзиночки они хотели совершенно другую жену. Они её не приняли. Отваживали. Не выбирали. И сейчас я понимаю: мама не просто жила с пьющим мужчиной. Она жила в системе, где её со всех сторон как будто не выбирали. И при этом она пыталась быть женой.
Матерью.
Дочерью.
Сильной.
Правильной. Как могла.
Помню ещё один эпизод. Я была уже в садике. Меня забрал папа. Я его знала.
Воспитатели отдали меня ему. Мы пошли на электричку и поехали к бабушке с дедушкой на дачу. Автомобиля не было. Телефонов тогда тоже не было. И сейчас я как взрослая женщина понимаю, что пережила мама. Ребёнка забрал отец.
Отец вечно пьёт.
Куда он утащил Людмилу — одному Богу известно. Мама, конечно, перепугалась. Она прилетела туда через какое-то время. На дачу надо было ехать примерно полчаса.
Станция Банная гора. Кстати, сейчас моя дача находится почти напротив, на другом берегу, в Пальниках. И вот там, на той даче, все были очень рады. Все довольны. Была прекрасная баня. Был там "Банный ручей", который проходил через сады. Мы плескались в этом ручье. Воды там было по пояс. На самом деле там было очень классно. Но опять же…Всегда пьяные бабушка с дедушкой. Всегда алкоголь. Всегда взрослые где-то в своём мире. И дети, предоставленные сами себе. Это были 80-е годы. Мультиков не было.
Телефонов не было.
Родители занимались своими вопросами. А дети занимались своими. Какими-то интересными вещами.
Познавали себя.
Своё тело.
Жизнь.
Границы.
То, о чём тогда никто с детьми не разговаривал.
Сейчас я понимаю, как много всего происходило просто потому, что взрослые были заняты собой. И вроде бы они рядом. Но на самом деле ребёнок часто один. Сам с собой.
Со своими ощущениями.
Со своим любопытством.
Со своим страхом.
Со своим стыдом.
Помню старый коллективный сад в районе сегодняшнего Амкара. Раньше там были сады. И сад бабушки с дедушкой, откуда тоже есть любительские фотографии. Мама в положении. Я маленькая. Какие-то обрывки воспоминаний. Скорее не картинка, а ощущение. И снова этот постоянный алкоголь. Папины родители и папа пили без конца.
Пили везде.
Всегда.
Много.
И мы какими-то окольными путями ночью, где-то пешком, где-то на перекладных, добирались с мамой обратно домой. Вот такое было детство. Постоянно в напряжении. Постоянно в контроле. Постоянно переживание за маму. И отсутствие папы. Потому что он всегда бухал. А потом оказалось, что он ещё и в карты играл с работягами и проигрывал. Не дай Бог, конечно, всё это пережить. И как моя мама всё это пережила — дай Бог ей здоровья. Она нас вырастила. Подняла.
Сейчас я понимаю, откуда во мне такое сильное сопереживание. Откуда эта эмпатия. Когда ребёнок растёт в такой среде, он не может не чувствовать. Он считывает всё. Где мама.
В каком она состоянии.
Пьяный папа или нет.
Будет скандал или нет.
Можно расслабиться или надо быть настороже.
Что происходит в комнате.
Кто как посмотрел.
Кто как сказал.
Кто как замолчал.
Так появляется ребёнок, который чувствует пространство. Очень тонко. Слишком тонко. Не потому что это сразу дар. А потому что сначала это был способ выжить. И, наверное, именно там во мне развилась эта способность чувствовать людей. В следующей истории я расскажу уже про семью, в которой я выросла с мамиными родителями. Вот там у меня пошли хорошие задатки. Чувствование пространства. И сновидения.
🎁забирай подарок прямо сейчас🎁
▶️ Подписывайся на мой канал https://dzen.ru/planetmr, чтобы не пропустить ничего интересного)
Официальные каналы УОЦ Милы Душевной "Ключ к себе", где еще больше пользы для тебя, подписывайся:
▶️ Группа в ВК - https://vk.com/planetmr
▶️ YouTube - https://www.youtube.com/@luluk_prm
▶️ RuTube - https://rutube.ru/channel/52057780
▶️ ТГ-канал - https://t.me/+PsRlWS-jb3E1ZTY6
▶️ Канал в MAX - https://max.ru/join/FLuOfqo5XBUHTRK39Tq0QxEIFl9H7G9ZvMPe_jsOB0I
