Сижу как-то на своем любимом прудике за гаражами, снасти настроил, прикормку замешал — всё по фэншую. А клюет одна и та же мелочь, карасики — натурально, с ладошку. И так десять лет подряд. Ну, думаю, может порода такая в пруду ущербная? А потом выезжаю на большое водохранилище или крупную реку, и там эта же рыба берет так, что подсак не всегда помогает, и сопротивляется совсем иначе. Многие грешат на генетику, мол, «семя плохое», надо привезти элитного карася, запустить, и будет счастье. Спойлер: нифига не будет. Давайте разберемся, почему рыба в одном месте вырастает в настоящего «лаптя», а в другом — дохнет от старости, так и не набрав товарного веса.
Короче, мужики, главная причина — не в генах, а в плотности населения. Представьте хрущевку, в которой в одной комнате заперли пятьдесят человек. Ну, жить-то они будут, но особняки строить точно не станут. В маленьком, заросшем илом пруду происходит ровно то же самое — это называется алиментарная карликовость. Рыбы в пруду становится столько, что кормовой базы на всех не хватает. Природа, чтобы вся популяция не вымерла от голода, включает механизм торможения. Рыба начинает взрослеть раньше срока — иногда в 1.5–2 раза быстрее, чем на большой воде, — мечет икру, и всё, рост стопорится. Получается «детский сад» на выезде: корма мизер, кислорода мало, расти рыбе не из чего.
Многие пытаются «вылечить» такой пруд, закупая на рынке крупных карпов или карасей. Запустят их, ждут чуда, а в итоге — тишина. Этих гигантов либо сразу «забивает» местная мелочь, которая уже на генетическом уровне приспособлена выживать впроголодь, либо они гибнут от банальных болячек. Иммунитет у рыбы в перенаселенном водоеме никудышный. Чуть зима пожестче, кислорода стало меньше — и всё, «элита» всплыла кверху брюхом, а ротан или мелкий карась — хоть бы хны, живут дальше.
На большой воде — водохранилищах или реках — всё по-другому. Там простор, течение, ямы, где вода зимой «дышит». Но главное — там есть хищник: щука, судак, крупный окунь. Они там работают как санитары. Они не «улучшают породу» искусственно, но они безжалостно выедают самую доступную мелочь. Чем меньше в водоеме карася, тем больше еды достается тем, кто выжил. В итоге выжившие растут до нормальных размеров. В пруду, где хищника нет, этот механизм отсутствует.
Теперь про так называемых «буффало». Тут путаница страшная. Часто рыболовы называют «буффало» любого крупного карася, но это в корне неверно. Настоящий буффало (Ictiobus) — это вообще американский вид семейства чукучановых, завезённый к нам еще в 70-х годах прошлого века для прудового рыбоводства. Это самостоятельный вид, он не карась. В наших диких водоемах он практически не приживается — нет для него условий: ни нужного течения для икрометания, ни правильного дна. То, что вы ловите на юге России — это чаще всего либо очень упитанный серебряный карась, либо помесь карася с карпом. И если вам попался такой «буффало» на 2-3 кг, то это просто удачливый карась, которому в детстве хватило корма и не съела щука.
Важный момент: рН воды и кислород. Карась — живучий, это знают все. Но если в пруду вода кислая из-за гниющей травы, он расти не будет. Ему нужно нейтральное состояние. Вот почему в тех прудах, где мужики регулярно чистят берега и не дают траве гнить, рыба почему-то всегда крупнее. Это не случайность.
Как же бороться с «лаптями»? Честно — никак. Если пруд маленький и глубоко заиленный, вы хоть обкормите его, всё равно получите толпу мелкой рыбы. Природа пруда уже настроена на производство «мелочи». Если есть возможность, лучше уезжать на водоемы, где есть нормальное течение и хотя бы пара-тройка щук на сотню квадратных метров. Щука — лучший инструмент в борьбе с «карасиным перенаселением».
А вы как считаете: есть ли смысл тратить время на ловлю в мелких «карасевых» прудах, где кроме ладошечных экземпляров ничего нет, или лучше сразу ехать за 50 км на водохранилище, где есть шанс зацепить реальный трофей? Расскажите, у кого был опыт «раскачки» пруда, может кто-то реально вылавливал всю мелочь и дождался крупняка, или это всё-таки байки?