Вчера мы с мужем ездили на Елагин остров, я наделала кучу фотографий, он купил мне кольцо на выставке украшений, и я почти не впала в панику, а сегодня собираю вещи обратно в больницу — и знаете, что из этих двух задач оказалось сложнее?
Есть такая популярная в интернете фраза: «Выходной с семьёй — это лучший отдых», и я, честно говоря, раньше в неё верила, пока не провела месяц в клинике неврозов, не выписалась на два дня в тестовом режиме и не поняла, что «лучший отдых» для человека с БАР первого типа — это лежать в палате под одеялом и знать, что никто не ждёт от тебя социальной активности и улыбок для фото.
Но мне дали выходные, потому что лечение — это не навсегда, а пациенты иногда должны проверять, насколько они готовы к реальной жизни, и мой врач сказал что-то ободряющее вроде «попробуйте, не бойтесь», а я кивнула и подумала, что бояться я всё равно буду, но хотя бы погуляю перед тем, как вернуться обратно в палату с её предсказуемым распорядком и очень подозрительным супом.
И вот вчера мы с мужем поехали на Елагин остров, потому что это красиво, потому что я не была там никогда, потому что муж очень хотел меня порадовать и вытащить из больничных стен хотя бы на пару часов, и потому что я, дура, согласилась, хотя внутри у меня уже всё сжималось при мысли о том, что сейчас я выйду в люди — настоящих, живых, незнакомых людей, которые будут смотреть на меня, дышать рядом со мной и, возможно, даже случайно меня заденут плечом, от чего я, скорее всего, внутренне закричу, но внешне просто странно улыбнусь.
Елагин остров, надо отдать ему должное, оказался действительно очень красивым — там такая зелень, что глазам больно и приятно одновременно, там вода блестит на солнце, там мостики, утки, белки и куча других счастливых людей, которые просто гуляют и не думают о том, что их первый выход в люди за месяц — это событие уровня «полёт в космос» по шкале стресса.
Я наделала кучу фотографий — потому что это моя защитная реакция, когда страшно, я начинаю документировать реальность, как будто если сфотографировать всё вокруг, то это станет чуть более настоящим и чуть менее пугающим, и теперь в моей галерее — куча снимков листьев, неба, воды, уток, мужа со спины и мужа спереди, и мужа с уткой, и утки без мужа, потому что утка, кажется, была единственной, кто не вызывал у меня тревоги в тот момент.
И тут, посреди всей этой красоты и моей внутренней дрожи, мы наткнулись на выставку украшений — прямо под открытым небом, с палатками, где сидели мастера и продавали свои кольца, серьги, подвески, и всё это блестело на солнце так, что я на секунду забыла про свою тревогу и просто засмотрелась, потому что красивые блестящие штуки, как известно, действуют на женский мозг примерно так же, как кошачья мята на котов, особенно когда ты месяц не видела ничего красивее больничного расписания и салфеток с казёнными цветами.
Я, конечно, даже не думала ничего покупать, потому что, во-первых, я вообще ещё не очень понимала, кто я сейчас — пациентка в увольнительной или нормальный человек, который может тратить деньги на украшения, а во-вторых, у меня было смутное подозрение, что все эти красивые вещи стоят как крыло самолёта, а мой бюджет после месяца в больнице, мягко говоря, не взлетит.
Но муж заметил, как я засмотрелась на один стенд — там были такие тоненькие колечки с маленькими камушками, неброские, но очень изящные, и я, кажется, вздохнула чуть громче, чем следовало, потому что он тут же навострил уши и спросил: «Нравится?», а я ответила что-то невнятное вроде «красиво, но пошли дальше», потому что просить что-то купить, когда ты только что вышла из психиатрии и всё ещё не уверена, заслуживаешь ли ты вообще выходить на улицу, — это, знаете ли, немного выше моих текущих компетенций в области самооценки.
Но муж у меня, к счастью, человек, который умеет читать между строк, игнорировать моё «не надо, ничего не надо» и делать всё по-своему, и через пять минут я уже стояла с маленьким пакетиком в руках, а на моём пальце красовалось новое кольцо , но не тоненькое, а довольно громоздкое и с большим красивым камнем, который будто специально для меня создал маленький портал в параллельную реальность, где я — просто счастливая женщина в красивом парке, а не пациентка, которая через день поедет обратно в больницу доедать тот самый подозрительный суп.
Я, честно говоря, чуть не расплакалась — но не от страха на этот раз, а от какой-то странной смеси удивления, благодарности и того самого чувства, которое нормальные люди, наверное, называют «меня любят», а я называю «муж купил мне кольцо на выставке украшений на Елагином острове, когда я только вышла из психиатрии и боюсь собственной тени, и это, кажется, значит, что я не совсем безнадёжна».
А потом муж, у которого, видимо, сегодня была миссия «вытащить жену из её больничной скорлупы любой ценой», заметил, что на полянке играет живая музыка и какие-то люди уже танцуют, и сказал: «Пошли». Я, конечно, начала отнекиваться — танцевать при людях, когда ты месяц не выходила из палаты, это уровень «само#бийца-любитель», но он просто взял меня за руку и потащил, и я пошла, потому что спорить с ним сложнее, чем танцевать. Мы встали на эту полянку, я — блестящая после вчерашнего скраба, с новым кольцом на пальце и с лицом «я сейчас умру», а он начал выделывать такие па, что любой хореограф зарыдал бы от умиления или ужаса — не знаю. И знаете что? Я засмеялась. Потом я начала двигаться сама — не то чтобы танцевать, скорее изображать пацифиста на а4fетаmине, но мы оба делали вид, что это вальс. Мы танцевали, я смеялась, а внутри у меня что-то оттаяло — то, что месяц лежало в коме под слоем таблеток и больничного распорядка. Оказывается, я ещё могу смеяться посреди парка, выглядеть как идиотка и чувствовать себя почти живой. Кто бы мог подумать.
И знаете, это кольцо, которое сейчас лежит в моей сумке (потому что в больнице с украшениями, конечно, нельзя, но я его спрячу в самый дальний карман и буду иногда надевать по ночам под одеялом как маленький акт бунта против правил), стало для меня чем-то вроде якоря — не медицинского, не терапевтического, не прописанного врачом, а просто маленьким напоминанием о том, что за этими стенами есть не только страх и люди и громкие дети, но и красота, и подарки, и человек, который смотрит на тебя и видит не диагноз, а ту, кому хочется дарить кольца.
Но, признаюсь вам честно, как на духу, и не стыдясь ни капли — даже с этим прекрасным кольцом на пальце и с мужем, который держал меня за руку, поход на Елагин остров был для меня целым испытанием, потому что это мой первый выход в люди за ближайший месяц, который я провела в больнице, и первый раз, когда я не была пациенткой в халате и тапках, а была просто женщиной, которая гуляет по острову, показывает новое кольцо уткам (уткам, кстати, было всё равно, они больше интересовались хлебом, но я не в обиде) и пытается вспомнить, как это вообще делается.
Было страшно — настолько страшно, что я, кажется, забыла, как дышать ровно, когда мимо проходила семья с ребёнком, который громко кричал и размахивал мороженым, и я подумала, что моё новое кольцо, конечно, очень красивое, но оно вряд ли спасёт меня от панической атаки, если этот ребёнок решит ко мне подбежать и что-то спросить.
Было страшно от того, что меня окружает слишком много всего — звуков, запахов, людей, деревьев, машин, разговоров, смеха, чьих-то собак, чьих-то детей, и мой мозг, привыкший к предсказуемости больничного распорядка, просто зависал каждые пять секунд, как старый компьютер, который пытается открыть слишком много вкладок и в итоге говорит: «до свидания, я ухожу в перезагрузку», и только кольцо на пальце слегка его притормаживало — как напоминание о том, что есть что-то хорошее в этом мире, даже когда страшно.
Но знаете, что самое смешное во всей этой истории, если, конечно, в истории про страх и БАР первого типа вообще может быть что-то смешное?
Я справилась — я не сбежала в кусты, я не закрыла глаза и не начала раскачиваться, я не попросила мужа немедленно отвезти меня обратно в больницу, хотя очень хотела, и я даже улыбнулась пару раз — не той улыбкой, когда внутри всё сжимается от ужаса, а почти настоящей, почти расслабленной, почти как у нормальных людей, которые просто гуляют в субботу, не ведут внутренний подсчёт всех своих симптомов по дороге от скамейки до скамейки и периодически поглядывают на новое кольцо, потому что оно красивое и потому что оно напоминает, что тебя любят даже в таком состоянии, в котором ты сама себя не очень любишь.
Я гуляла, и фотографировала, и смотрела на своё новое кольцо, и даже, кажется, смеялась один раз, когда муж сказал какую-то глупость, и в этот момент я подумала: «А может, я всё-таки выздоравливаю? Может, этот месяц в больнице был не зря? Может, я смогу однажды выйти на улицу и не чувствовать, что иду по минному полю, а просто гулять, радоваться кольцам и не бояться детей с мороженым?»
А потом выходные закончились, потому что они всегда заканчиваются, особенно когда ты только начинаешь привыкать к свободе и думать, что, возможно, жизнь вне стен — это не так страшно, как тебе казалось ещё вчера утром, когда ты собиралась на Елагин остров и тряслась от ужаса перед дверью палаты, даже не подозревая, что вернёшься оттуда не только со страхом и фотографиями, но и с новым кольцом на пальце, которое теперь будет ждать тебя в больничной тумбочке как обещание того, что всё будет хорошо.
И сегодня я сижу и собираю вещи обратно в больницу — те самые вещи, которые я раскладывала два дня назад с чувством «я свободна, я справлюсь, я больше никогда сюда не вернусь», и вот я их снова складываю в ту самую сумку, с тем же самым чувством, но уже без капли той глупой уверенности, которая была в пятницу вечером, зато с маленьким пакетиком, в котором лежит кольцо, которое я, наверное, буду надевать перед сном, когда станет особенно тоскливо и одиноко в палате.
Выходные таки закончились, и это, наверное, самый грустный абзац из всех, что я писала за последнее время, потому что они закончились не просто так, а с чётким осознанием, что время лечиться дальше — время возвращаться в палату, к утренним обходам, к таблеткам по часам, к соседке, которая смотрит телевизор слишком громко, и к супу, который я, кажется, начинаю ненавидеть, но который, чёрт возьми, хотя бы не требует от меня решений и социальной активности, и который я, в отличие от мужа, не могу попросить купить мне кольцо.
Ирония судьбы, достойная отдельного абзаца и, возможно, отдельной серии в Netflix, заключается в том, что я боюсь выходить из больницы, я боюсь людей, я боюсь Елагина острова и уток и громких детей с мороженым, но при этом я боюсь и возвращаться обратно, потому что возвращение — это признание того, что я пока не готова, что мне нужны ещё стены, ещё режим, ещё этот дурацкий суп, и что моя свобода сейчас измеряется не километрами, а двумя днями выходных, которые пролетели быстрее, чем одна секунда глядя на новое кольцо, но, по крайней мере, у меня теперь есть это кольцо, и оно будет напоминать мне, что где-то там, за стенами больницы, есть красивые острова, выставки украшений и мужчины, которые покупают тебе подарки, даже когда ты думаешь, что не заслуживаешь ничего, кроме больничной пижамы и успокоительного на ночь.
Но знаете, что я вынесла из этих выходных, пока собирала свою сумку и мысленно прощалась с Елагиным островом, утками, выставкой украшений и мимолётным чувством почти-нормальности?
Я вынесла то, что я всё-таки смогла — я вышла в люди, я не умерла, я никого не убила, я даже мужа не убила, хотя он, честно говоря, несколько раз предлагал сфотографироваться в самых людных местах, и я еле сдерживалась, чтобы не сказать что-то не очень вежливое про его гениальные идеи, и мне даже купили кольцо — как будто я не пациентка психбольницы в увольнительной, а просто любимая женщина, с которой хотят быть, дарить подарки и гулять по красивым островам, и это было, наверное, лучшей терапией за весь месяц, даже лучше таблеток, хотя таблетки, конечно, тоже важны, и без них я бы, скорее всего, не доехала до Елагина острова.
Я вынесла то, что страх — это не приговор, это просто состояние, которое можно пережить, гуляя по красивому острову, делая фотографии, получая в подарок кольцо и держась за руку мужа, который, кажется, вообще не боится ни людей, ни уток, ни моих диагнозов, ни того, что его жена — это ходячий сборник психиатрических терминов с очень хорошим чувством юмора, довольно кривым маникюром и новым кольцом на пальце, которое она, наверное, будет показывать всем медсёстрам, когда вернётся обратно.
Я вынесла то, что возвращаться в больницу — это не проигрыш, это просто часть процесса, и что после этих выходных я вернусь чуть более смелой, чем была, и с маленьким секретом в тумбочке, который будет ждать меня по ночам.