Весть о том, что Ферхат-паша приговорен к смертной казни за свои бесчинства и взяточничество, разлетелась по Топкапы со скоростью степного пожара. Бейхан-султан, запершись в своих покоях, плакала навзрыд, готовая разделить плаху с любимым мужем. Династия молчала — даже Валиде не решалась перечить разгневанному Сулейману, когда дело касалось законов Империи. Только Хюррем видела в этой трагедии свой главный шанс. Вечером, когда Султан читал донесения в своем кабинете, Хасеки мягко скользнула в его покои. На ней был кафтан глубокого винного цвета, а волосы мягкими волнами падали на плечи. Она не стала умолять о пощаде или оправдывать Ферхата. Хюррем знала: Сулейман слушает только голос разума и государственной выгоды. Она мягко зашла за спину Султана и принялась нежно массировать его напряженные плечи, разминая уставшие от чтения документов мышцы. — Повелитель души моей, — тихо произнесла Хюррем. — Твой гнев справедлив. Ферхат-паша — предатель твоей щедрости, он заслуживает худшей участи
Публикация доступна с подпиской
"Великолепный век". Эксклюзив"Великолепный век". Эксклюзив