— Я даю тебе повод задуматься! Пока не поздно. Завтра Аркадий придет к обеду. Посмотри на него внимательно. Посмотри, как он ест, как он держит вилку, о чем он говорит. Это человек, с которым ты хочешь проснуться через двадцать лет? И вообще, Света, ты не должна выходить замуж раньше меня. Да потому что не положено! Сначала под венец идет старшая, потом — младшая! Ты гоблина этого выбрала только для того, чтобы мне досадить? На зло?
***
В маленькой трехкомнатной квартире, где обои в цветочек местами отошли от стен, стоял густой запах разогретого утюга и лака для волос. На люстре, сиротливо покачиваясь, висело свадебное платье — облако дешевого фатина, украшенное пайетками, которые в свете тусклой лампочки казались каплями застывшего жира.
Ольга стояла у гладильной доски, ожесточенно разглаживая складки на своей старой блузке. Ей было тридцать два, и в этом доме ее называли «умницей», «опорой» и «надежным плечом», что на простом языке означало — она осталась старой девой, чтобы присматривать за матерью и тянуть бюджет.
Ее младшая сестра, двадцатичетырехлетняя Светлана, крутилась перед зеркалом, прикладывая к голове фату. Она светилась тем неоновым счастьем, которое бывает только у невест, не знающих, как быстро белое кружево превращается в застиранные пеленки.
— Оля, глянь, не слишком ли длинная? — Светлана обернулась, и край фаты зацепился за угол старого комода. — Ой!
Ольга даже не подняла головы.
— Длинная фата — к коротким слезам, так бабушка говорила. Хотя в твоем случае это значения не имеет. Тебе бы не о тряпках думать, а о том, на что вы со своим Аркадием жить собираетесь.
Светлана обиженно надула губы, аккуратно высвобождая тонкую ткань.
— Ну чего ты опять начинаешь? Аркаша на завод устроился, в литейный цех. Там зарплата хорошая, надбавки за вредность.
— Литейный цех, — Ольга язвительно усмехнулась, с силой прижав утюг к ткани. — Значит, через пять лет у него будут больные легкие и привычка глушить водку по пятницам. Хорошая перспектива, ничего не скажешь.
— Он не такой! Он вообще не пьет, ты же знаешь.
— Все они поначалу «не такие». Мой отец тоже стихи матери читал, пока она за него замуж не вышла. А потом стихи закончились, и началась нецензурная брань по любому поводу.
— Аркадий меня любит, — тихо, но твердо сказала Светлана. — Он вчера мне кольцо подарил. Настоящее, с маленьким камушком.
— Настоящее? — Ольга наконец отставила утюг и посмотрела на сестру. — На те деньги, которые он у матери в долг взял?
Светлана густо покраснела.
— Он отдаст. Это просто временно, на свадьбу много расходов.
— Вот именно. Расходов много, а толку чуть. Ты посмотри на него, Света. Простой парень, без образования, без целей. У него в голове только футбол и рыбалка. Разве это пара для тебя? Ты же колледж с отличием закончила.
— Я в библиотеке работаю, Оля. Там тоже не золотые горы платят. Мы с ним — два сапога пара. Простые люди, как все вокруг.
— Вот это и страшно, — Ольга отошла к окну и отодвинула серую занавеску. — Быть «как все». Жить в такой же панельке, считать копейки до аванса и ждать выходных, чтобы просто выспаться. Ты заслуживаешь большего, но ты сама лезешь в этот хомут.
— А ты? — вдруг спросила Светлана, и голос ее дрогнул. — Ты сидишь одна, никого к себе не подпускаешь. Критикуешь всех, кто ко мне сватался. То один слишком шумный, то другой слишком бедный. Тебе вообще хоть кто-нибудь нравится?
Ольга застыла. Ее пальцы вцепились в край подоконника так, что побелели костяшки.
— Мне нравится порядок. И мне не нравится смотреть, как моя сестра совершает ошибку, которую потом не исправить.
— Свадьба через неделю, Оля. Платье куплено, кафе «Жемчужина» заказано. Все решено.
— Решено... — Ольга обернулась, и в ее глазах вспыхнул недобрый огонь. — Знаешь, что в этой «Жемчужине» подают? Салат из крабовых палочек и заветренную нарезку. Это предел твоих мечтаний? Свадьба в столовой под шансон?
— Для нас это праздник! Там будет вся родня, его друзья из автопарка...
— О да, друзья из автопарка — это высший свет. Представляю этот культурный досуг. Перепьются к середине вечера и начнут выяснять, кто кого уважает.
— Зачем ты так? Ты же сама звала тетю Валю и дядю Колю. Они тоже простые рабочие.
— Они — родственники, их нельзя не звать. А Аркадий твой... он просто случайный человек, который удачно подвернулся тебе под руку, потому что тебе замуж невтерпеж.
— Мне не невтерпеж. Мне двадцать четыре! Все мои подруги уже с детьми.
— Вот! — Ольга торжествующе подняла палец. — «Все подруги». Ты как стадное животное, Света. Тебе нужно, чтобы было «как у всех». А счастья в этом нет. Есть только бытовуха, которая сожрет тебя через год.
— Ты просто ревнуешь, — Светлана подошла к сестре и посмотрела ей прямо в глаза. — Ты ревнуешь, потому что я нашла человека, а ты нет.
Пощечина вышла негромкой, но хлесткой. Светлана вскрикнула и отшатнулась, прижав руку к щеке.
— Никогда, — прошептала Ольга. — Никогда больше не смей мне этого говорить. Я положила свою молодость на то, чтобы ты могла учиться, чтобы у матери были лекарства, чтобы мы не пошли по миру после смерти отца. И ты теперь называешь это ревностью?
— Оля, я не хотела... — Светлана всхлипнула. — Но ты же сама... ты же не даешь мне даже порадоваться!
— Ты посмотри, кого ты выбрала! Деревню!
— Я уже смотрела. Он добрый. Он мне место в автобусе уступил, когда мы познакомились.
— Место в автобусе... — Ольга горько рассмеялась. — Какой подвиг! За это, конечно, стоит отдать всю свою жизнь.
На следующий день, в воскресенье, Аркадий действительно пришел. Он был в отглаженных брюках и рубашке, которая была ему явно тесновата в плечах. В руках он держал скромный букет гвоздик и коробку зефира в шоколаде.
— Проходите, Аркаша, садитесь, — суетилась мать, Тамара Ивановна. — Вот, борщ свежий, сметанка деревенская.
Аркадий неловко уселся на край стула, стараясь не задеть локтем вазу с цветами.
— Спасибо, Тамара Ивановна. Запах — на весь подъезд.
Ольга сидела напротив, подперев подбородок рукой. Она не притронулась к еде, пристально наблюдая за каждым движением будущего зятя.
— Ну, Аркадий, — начала она, когда первый пыл голода у гостя утих. — Расскажите нам о своих планах. Вот поженитесь вы, Света пропишет вас здесь. Дальше что?
Аркадий поперхнулся хлебом, быстро запил его водой.
— Ну... работать буду. На заводе сейчас мастер обещал разряд поднять. Копить будем. Света хочет в Турцию съездить, на море. Ни разу не была.
— В Турцию, — Ольга кивнула, будто записывала это в воображаемый блокнот. — Благородно. А где жить будете? В этой комнате, за занавеской?
— Оля! — прикрикнула мать. — Ну что ты такое говоришь? Места всем хватит.
— Нет, мама, не всем. Нас здесь трое. Если добавится четвертый, а потом и пятый, мы превратимся в коммуналку из тридцатых годов. Аркадий, у ваших родителей ведь есть дом в деревне? Почему бы вам не поехать туда?
— Так там работы нет, Ольга Петровна, — Аркадий старался быть вежливым. — Да и дом старый, удобства во дворе. Свете там тяжело будет.
— Тяжело? — Ольга прищурилась. — А здесь ей будет легко? Делить одну кухню с двумя женщинами, одна из которых — я?
— Мы снимем жилье, — вдруг подала голос Светлана. — Мы уже смотрели объявления. В соседнем микрорайоне, малосемейка.
— На какие шиши? — Ольга перевела взгляд на сестру. — Аренда стоит столько же, сколько твоя зарплата. А кушать вы будете обещания Аркадия о повышении разряда?
— Мы справимся, — Аркадий сжал кулаки под столом. — Я подработки брать буду. Машины чиню в гаражах, люди знают, обращаются.
— В гаражах... — Ольга вздохнула с таким видом, будто услышала о неизлечимой болезни. — Грязь, мазут, вечно черные ногти. Прекрасный образ мужа. Света, ты об этом мечтала, когда читала Ахматову?
— Оля, перестань, — Тамара Ивановна задрожала руками. — Хороший парень Аркаша. Трудяга. Сейчас таких мало.
— Трудяг много, мама. Умных мало. Тех, кто может обеспечить женщине достойную жизнь, а не просто «выживание». Аркадий, вы хоть понимаете, что через год Света будет выглядеть как заезженная лошадь?
— Почему это? — парень искренне удивился.
— Потому что быт в нищете убивает красоту быстрее любого возраста. Света привыкла к хорошему. Я ей покупала крема, одежду, мы вместе в театр ходили. С вами она забудет, где вход в театр находится.
— Я... я буду стараться, — глухо ответил Аркадий. — Я ее обижать не дам.
— Стараться — не значит сделать, — отрезала Ольга. — Вы ей не пара, Аркадий. Вы — простой исполнитель, винтик в системе. А Света — натура тонкая. Вы ее сломаете своей простотой.
Аркадий встал из-за стола. Его лицо было бледным, но взгляд оставался твердым.
— Спасибо за борщ, Тамара Ивановна. Света, я, пожалуй, пойду. Дела есть.
— Аркаша, постой! — Светлана бросилась за ним в прихожую.
Ольга осталась сидеть за столом, методично разглаживая клеенку пальцами.
— Зачем ты так, дочка? — тихо спросила мать. — Он ведь добрый. Он вчера мне полку в ванной прибил, даже не просила.
— Полку прибил, — Ольга горько усмехнулась. — Великое достижение цивилизации. Мама, ты не понимаешь. Она совершает прыжок в пропасть, а вы все подталкиваете ее в спину.
— Ты просто сама несчастлива, — мать посмотрела на нее с жалостью. — И хочешь, чтобы и она была такой же.
— Я? — Ольга вскочила. — Я содержу этот дом! Я отказалась от повышения в другом городе, потому что ты болела! Я не вышла замуж за Игоря, потому что он хотел уехать, а я не могла вас оставить! И теперь я же виновата?
— Никто тебя не винил, Оля. Это был твой выбор. Но не заставляй Свету делать такой же. Она имеет право на свою жизнь. Пусть и простую. Пусть и в малосемейке.
Светлана вернулась в комнату, ее глаза были красными от слез. Она не сказала ни слова, просто прошла мимо Ольги в свою спальню и закрыла дверь на защелку.
Дни до свадьбы превратились в тихую войну. Ольга больше не кричала, она действовала тоньше. То подложит статью о разводах на видное место, то как бы невзначай упомянет, что видела Аркадия на остановке с какой-то девицей.
— Света, я тебе правду говорю, — шептала она на кухне, пока мать спала. — Они стояли очень близко. Он ей что-то на ухо шептал, а она смеялась.
— Это его сестра, Оля! — Света с силой захлопнула шкафчик с посудой. — Она из области приехала на свадьбу. Перестань следить за ним!
— Сестра? Ну-ну. Слишком уж нежные отношения для сестры. Я просто хочу, чтобы ты открыла глаза. Счастья вам не видать, если все начинается с лжи.
— С твоей лжи оно начинается! Ты все придумываешь, лишь бы мне больно сделать.
— Мне больно? — Ольга прижала руку к груди. — Да я ночами не сплю, думаю, как тебя спасти. Ты же мне как дочка, я тебя вырастила, пока мать на двух работах была.
— Вот и перестань быть мне матерью! Стань сестрой! Порадуйся за меня!
— Радоваться тому, что ты идешь в рабство к этому литейщику? Извини, не могу.
В день свадьбы погода была серой и дождливой. Небо затянуло тучами, и старые панельные дома казались еще мрачнее. В квартире суетились подружки невесты, пахло дешевым шампанским и цветами.
Ольга надела темно-синее платье, строгое и закрытое. Она выглядела не как гостья на свадьбе, а как распорядитель на похоронах.
— Света, — она вошла в комнату, когда сестра заканчивала макияж. — Посмотри в окно. Природа против этого брака. Даже небо плачет.
— Это просто дождь, Оля, — Светлана старалась не смотреть на сестру в зеркало. — Хорошая примета, кстати.
— Приметы придумали те, кому не на что больше надеяться. Слушай, я вчера разговаривала с твоим начальником в библиотеке. Он сказал, что если ты сейчас уволишься и переедешь в город, он может дать тебе рекомендацию в центральный архив. Это твой шанс, Света. Брось все. Мы соберем вещи за час.
Светлана медленно повернулась. На ее лице не было ни злости, ни обиды. Только бесконечная, холодная усталость.
— Оля, уйди.
— Света, ты не понимаешь...
— Уйди из комнаты. И на свадьбу не приходи. Пожалуйста.
— Что? — Ольга пошатнулась. — Ты выгоняешь меня со своей свадьбы?
— Да. Потому что ты отравишь там каждый глоток воздуха. Ты будешь смотреть на Аркадия так, будто он преступник. Ты будешь шептать гостям гадости. Я хочу, чтобы этот день был только моим. Без твоего яда.
— Я твой единственный близкий человек!
— Нет. Сейчас мой близкий человек — Аркадий. А ты... ты просто женщина, которая живет со мной в одной квартире.
Ольга вышла на балкон. Дождь бил ей в лицо, но она не уходила. Она смотрела, как к подъезду подъехала старая, украшенная лентами машина. Как из нее вышел Аркадий в костюме, который сидел на нем нескладно, но лицо его сияло.
Она видела, как Светлана вышла из подъезда, придерживая подол платья, чтобы не испачкать его в грязи. Как Аркадий подхватил ее на руки и понес к машине, переступая через лужи.
Они уехали под радостные крики подружек. В квартире стало тихо. Тамара Ивановна тоже уехала с ними, оставив Ольгу одну.
***
Ольга так и не вышла замуж. Всю себя она посвятила матери — ухаживала за ней до последнего. С младшей сестрой не общалась. Простить так и не смогла.