Вчера в лифте сосед спросил: «А сколько такие вообще живут?» Смотрит на Боню, а Боня смотрит на него так, будто он только что предложил ему пойти в налоговую. Уши прижаты, глаза по пять копеек, лапы дрожат. Я говорю: «Лет пятнадцать». Сосед: «Ого, серьёзно? Она же как мышь».
Боня весит 2,3 кг. На вид — пельмень с ушами. Но живёт у меня уже четвертый год, и судя по тому, как он утром орёт на курьера через дверь, проживёт ещё лет десять, мне назло.
Маленький, дрожащий, с характером депутата. Дома у нас всё подчинено Боне. Не потому что я так решила, а потому что он так решил.
Любимое место — плед на диване, угол справа. Если я сяду в этот угол, он встанет рядом и будет смотреть как обиженный бухгалтер, пока я не подвинусь. Подвигаюсь всегда я.
Утро начинается так: я иду на кухню, Боня бежит за мной, потом резко тормозит у порога, потому что вспомнил, что плитка холодная. Стоит, смотрит мне в спину, ждёт, когда я его перенесу. Серьёзно. Два триста кило требуют такси до миски.
При этом на улице это другое существо. На улице Боня — маленький бан дит. Облает ротвейлера, облает мужика в капюшоне, облает голубя. А потом дома будет полчаса дрожать, потому что я шуршу пакетом из «Пятёрочки».
«Той-терьеры же мало живут» — а потом я посчитала
Когда я его брала, мне знакомая сказала: «Ну, лет восемь-десять, они хрупкие». Я тогда расстроилась прямо в зоомагазине, стоя с переноской за 1800 рублей.
Прошло три года. Боня жив, здоров, орёт на пылесос и ворует сыр со стола. Я полезла читать — оказалось, нормальный срок жизни той-терьера 12–15 лет, а некоторые до 18 доживают. Просто их легко угробить по дурости: уронить, простудить, перекормить, не заметить, как сожрала виноградину.
Я раньше думала, что у меня собака на восемь лет. А оказалось — это полноценный житель квартиры с долгим контрактом.
Что реально влияет — на примере биографии Бони
Первый год я с ним носилась как с хрустальной вазой. Комбинезон зимой, комбинезон осенью, комбинезон чуть ли не в июле. Один комбинезон стоил 2400, второй — 3100, третий я уже не помню. Потом поняла: ему правда холодно. При минус пяти он без свитера превращается в дрожащую сосиску, и это не каприз.
Зубы — отдельная история. На втором году повезла на чистку, насчитали 6500. Я думала — развод. Не развод. У тоев зубной камень растёт как на дрожжах, и если запустить, зубы выпадают, а с ними и пол-жизни собаки. Теперь чищу сама щёткой раз в три дня. Боня смотрит так, будто я его предала.
Падения. Один раз спрыгнул с дивана и три дня хромал. Один раз я открыла дверь, а он проскочил под ногами и кубарем по лестнице. Сердце у меня тогда село куда-то в тапки. Обошлось. Но с тех пор у дивана лежит подушка-ступенька, выглядит идиотски, работает отлично.
Еда. Я однажды дала ему кусочек шоколадной конфеты — не подумала. Потом всю ночь сидела и гуглила симптомы отравления. Больше не даю ничего со стола. Ну, почти ничего. Сыр иногда. Ладно, часто.
Микро-сцены, по которым меня поймёт любой хозяин тоя
Боня болеет ровно до момента, пока не услышит шуршание пакетика с кормом. После этого — мгновенное выздоровление и танец у миски.
Боня боится пылесоса, фена, дрели у соседей, упавшей ложки, своей тени в зеркале и почему-то — пакета с мандаринами.
Боня не боится: курьеров (хочет их съесть), доберманов в парке (хочет их съесть), мою маму (хочет её съесть, потому что мама приносит колбасу).
В лифте Боня всегда встаёт в один и тот же угол. Если кто-то заходит — он встаёт за моей ногой и оттуда тихо рычит. Маленький парти зан два триста кило весом.
Зимой спит под пледом, как буррито. Иногда я полчаса ищу его по квартире и нахожу там же, где он лежал с утра. Просто он под одеялом, и его не видно вообще.
Я пыталась его «починить». Не вышло.
Я водила его к кинологу. Кинолог сказал: «Это той. Он будет лаять. Смиритесь». Я заплатила 3000 за то, чтобы мне сказали смириться.
Покупала успокоительные капли — Боня их выплёвывал с таким лицом, будто я ему яд подсунула.
Пыталась отучить от лая на курьеров. Курьер позвонил — Боня орёт. Я говорю «тихо» — Боня орёт громче, потому что теперь нас двое и это уже коллектив.
В итоге я просто предупреждаю курьеров заранее: «У меня собака, она маленькая, но громкая». Все понимают. Один даже сказал: «У меня дома такая же».
Что я поняла за три года?
Той-терьер живёт долго, если его не ронять, не морозить, не перекармливать и вовремя чистить зубы. Всё. Никакой магии.
Они не хрупкие фарфоровые статуэтки, как пишут в интернете. Они нормальные собаки, просто маленькие и с характером сложнее, чем у меня.
И главное — не надо их жалеть заранее. Первый год я жила в ощущении, что Боня вот-вот закончится. А Боня в это время воровал носки и прятался под кровать.
Сейчас полночь. Боня спит у меня под боком, свернулся в кружок размером с булочку. Иногда во сне дёргает лапой — наверное, гоняет того голубя из вторника.
Завтра он снова будет орать на лифт, бояться пакета и требовать, чтобы его перенесли через холодную плитку. И послезавтра. И ещё лет двенадцать как минимум.
Меня это полностью устраивает.