На берегу Волги, в тихом посёлке с незатейливым названием Заречье, жила девушка по имени Люська. В округе её все звали не Люськой, а Люськой Косой - с малых лет у девочки было косоглазие. Мать растила её одна: отец ушёл, когда Люська была совсем крохой, и о нём в доме не вспоминали.
Люська не была красавицей - обычная девчонка, ничем не примечательная, разве что ростом вышла выше сверстниц. Но из‑за прозвища и косоглазия парни её сторонились: никому не хотелось, чтобы за спиной шептали: «Гляньте‑ка, с Люськой Косой гуляет!»
До 24 лет её жизнь текла однообразно: Люська ходила на танцы в сельский клуб - и с танцами возвращалась одна. Никто не приглашал её на медленный танец, не провожал до калитки. Она не роптала, лишь вздыхала порой, глядя, как подружки кружатся в объятиях парней, смеются, шепчутся о чём‑то своём.
В один из таких вечеров, когда за окном уже темнело, а из клуба доносились звуки вальса, к Люське подошла её давняя подруга Катя. Та, раскрасневшаяся от танца, сияющая, с завитыми локонами, чуть запыхавшись, опустилась рядом на скамью у стены.
-Люся, ну что ты всё сидишь? Пойдём, потанцуем!
- Да кто ж меня пригласит‑то, Кать? Опять буду стоять, как столб, да на других смотреть.
- Ну и что? Пойдём просто так, вдвоём! Разве нельзя потанцевать подругам?
Она потянула Люську за руку, но та не сдвинулась с места.
- Спасибо, Кать, ты иди, веселись. А я тут посижу, посмотрю.
Катя вздохнула, на мгновение задержалась рядом, потом наклонилась и шепнула:
- Знаешь, Люся… ты добрая, ты хорошая. И глаза у тебя красивые. Просто… эти дураки ничего не понимают.
Люська только головой покачала, стараясь не выдать, как больно ей слышать эти слова - и как хочется в них поверить.
-Иди уже, Катя.Твой Сашка вон машет, ждёт тебя.
Катя ещё раз сжала её руку, улыбнулась ободряюще и побежала на танцпол. Люська осталась сидеть у стены, наблюдая, как кружатся пары, как смеются ребята, как свет мигает в такт музыке. Она глубоко вздохнула и прошептала про себя:
- Ничего. Зато мама дома ждёт, пирог испекла. Пойду‑ка я домой.
Она поднялась, накинула ветровку и вышла из клуба. За спиной остались музыка, смех и тепло - а впереди, вдоль берега Волги, тянулась тихая дорога к дому.
В 24 года судьба свела её с цыганом. Он появился в Заречье внезапно. Был он красив, говорлив, умел очаровать одним взглядом.
Как -то вечером Люська шла вдоль берега Волги, задумчиво глядя на закат. Вдруг услышала за спиной звонкий голос:
- Эй, красавица! Постой-ка!
Она обернулась. Перед ней стоял цыган - смуглый, кудрявый, с озорной улыбкой.
- Как зовут тебя, красавица?
- Люся, - смущённо ответила она.
Они стали встречаться. Люська, давно мечтавшая о тепле и внимании, поддалась его чарам. Данило, так звали цыгана, был как ветер - свободный, неуловимый, но такой завораживающий.
А через несколько месяцев, когда Люська поняла, что ждёт ребёнка, сердце её сжалось от тревоги.
— Данило… Я… я беременна, - выпалила она, сжимая руки. - От тебя.
— Ну что ж… Значит, будем жениться.
Свадьба прошла шумно. Люська смотрела на Данило и в душе её смешались надежда и страх. Она не знала, что ждёт её впереди, но верила - её жизнь должна измениться к лучшему.
Родился сын, назвали Вовкой. Мальчик весь в отца пошёл: смуглый, кудрявый, с озорным блеском в глазах. И характер унаследовал тот же — вольный, неугомонный. Данило, муж Люськи,метался между посёлками, то появлялся на день‑другой, то исчезал на месяцы. А однажды улетел — и не вернулся.
Люське пришлось одной растить сына. Вовка рос настырным, себе на уме. Чем старше становился, тем больше хлопот приносил: то милиция доставит домой за хулиганство, то за распитие спиртного в общественном месте. Люська терпела, уговаривала, плакала ночами в подушку, но не жаловалась. Несла свой крест покорно, будто знала: так надо.
И, видно, за это смирение судьба послала ей встречу с Иваном. Он был совсем не похож на цыгана: спокойный, рассудительный, непьющий. Что он разглядел в Люське — одному ему известно. Но начал оказывать знаки внимания: то цветы подарит, то подвезёт на машине до дома, то в кафе пригласит.
Первая их встреча случилась у дома Люськи. Люська, нагруженная сумками с продуктами, пыталась открыть дверь подъезда одной рукой.В этот момент рядом остановилась машина , и из неё вышел высокий мужчина в простой рабочей куртке.
- Давайте помогу, - предложил он, подходя ближе.
Люська вздрогнула и невольно отступила на шаг.
- Да я сама справлюсь, спасибо.
- Ну уж нет. Вижу же, что тяжело. Позвольте.
Он ловко подхватил обе сумки и, не дожидаясь разрешения, вошёл в подъезд. Люська поспешила за ним, всё ещё настороженная.
- Я Иван, - представился он, ставя сумки у двери квартиры. — Живу в этом же доме, в следующем подъезде. Видел вас не раз, да всё не решался подойти.
- Люся.Спасибо…
С того дня их встречи стали чаще. Иван был настойчив и добр, и сердце её оттаяло. Она начала верить, что и ей выпал кусочек счастья - настоящий, надёжный.
Стали они жить вместе. Иван принял Вовку как родного — терпел его выходки, пытался наставить на путь истинный. А Люська, почувствовав опору, расцвела: в глазах появился свет, на губах — улыбка. Вскоре родился ещё один сын, Илья. Тихий, серьёзный мальчик, полная противоположность Вовке.
Семья зажила дружно, в любви и согласии.
Но беда не дремлет.
Вовку посадили за грабёж. Люська, не раздумывая, бросилась на помощь: передачки в тюрьму собирала, ездила на свидания, жалела непутёвого сына, верила, что одумается. Иван во всём поддерживал жену — понимал, что материнское сердце не выбирает, кого любить.
Илья рос на радость родителям: учился отлично, помогал по дому, мечтал поступить в институт. Но едва Люська и Иван начали гордиться успехами младшего, новая беда постучалась в дверь.
Спустя несколько месяцев Люся почувствовала себя разбитой, все тело болело и она пошла на приём к терапевту, а тот, выслушав её жалобы, сразу дал ей направление к онкологу. Люся была вне себя от страха.
На следующий день она прошла все необходимые обследования.
И в назначенный день она с мужем сидела в кабинете онколога. Стены в кабинете для неё были слишком белыми, свет лампы -слишком ярким, а тишина - слишком тяжёлой. Врач, пожилой мужчина с усталыми глазами, положил перед ними результаты обследований.
- Что там? Говорите прямо.
Врач вздохнул, отложил бумаги и посмотрел им в глаза:
-У вас рак, Людмила. Злокачественная опухоль. Стадия серьёзная, но не безнадёжная. Мы можем попробовать курс химиотерапии, облучение… Шансы есть, но нужно действовать быстро.
Люська замерла. В голове шумело, слова врача доносились издалека. Она почувствовала, как слёзы подступают к глазам, и сжала руку Ивана так сильно, что ногти впились в его кожу.
- Сколько… сколько у меня времени? - прошептала она.
-Это сложно сказать точно. При правильном лечении и поддержке можно рассчитывать на несколько лет. Но многое зависит от вашего настроя и реакции организма на терапию.
Иван обнял Люську за плечи:
- Мы справимся, Люся. Слышишь? Будем бороться. Я с тобой, до конца.
Она повернулась к нему, и в её глазах смешались страх и благодарность:
— Верю. Просто… страшно, Ваня. Очень страшно.
Три года они с Иваном боролись: больницы, лекарства, надежды, отчаяние. Но недуг оказался сильнее.
В день, когда Люська ушла, Иван стоял у её постели, сжимая холодную руку, и плакал горько, безутешно. Он потерял свою единственную родную и любимую Люсю.
Теперь в доме остались только двое: Иван и Илья. Отец и сын живут тихо, бережно хранят память о дорогой жене и матери.