Особо серьёзного отношения к себе я и не ждала. Но и чтобы меня чуть ли не ежедневно отговаривали, тоже! Когда я поступила в балетную Академию, то не ожидала, что меня будет поддерживать весь мир. Но родители могли бы, ведь для меня их мнение было самым важным. Вот у одноклассницы Лизы Савушкиной, родители — главные помощники, друзья, фанаты… Они даже продали красивый частный дом в Московской области и перебрались в Петербург, где купили квартиру в десяти минутах от нашей Академии, чтобы Лиза шла к мечте. Хотя чего ей в Москве не училось, этой принцессе, не знаю.
А я еду на автобусе, потом полчаса на метро, потом снова на автобусе… Ну и ладно, движение — жизнь. Мне даже полезно ходить чуть больше, чем той же Лизе. Наверное, поэтому родители не особенно меня и поддерживали. Всё ждали, когда перерасту и увлекусь, например, химией. А я всем докажу — им, преподавателям, себе самой! — и лишние четыре кило триста граммов сброшу. Хотя дело-то не в весе, я от природы какая-то рослая, крепкая… Мне бы, наверное, в плавание. Но я выбрала балет.
Собираю сумку:
— трико,
— гетры,
— купальник,
— кофта для разогрева...
Из кухни запахло кашей. Хоть бы не на молоке! Мама уверена, что мне нужен кальций, я же — растущий организм. Только вот мне от молока растётся вширь.
«Глупости! — отмахивалась мама всякий раз, когда я вступала с ней в схватку. — Тебе нужно и молоко, и творог кушать, и сметанку…»
«Да не нужно мне кушать сметанку, мама! Мне нужно четыре килограмма как-то сбросить, понимаешь ты это или нет? Пожалуйста, не добавляй мне в кашу молока».
«Что это за спорт такой, что ребёнку молока нельзя выпить?!»
Балет — не спорт, а искусство. А оно, как и красота, требует жертв. И если я смогу легко парить над сценой, не стесняясь своего веса и не боясь, что меня однажды ни одному парню над головой будет не поднять, то в гробу я видала это молоко в белых тапках!
— Кать, ну хоть кусочек сыра-то тебе съесть можно? — спросил папа и придвинул ко мне тарелку с сыром, нарезанным на ломтики.
— Кусочек можно, — я выбрала самый тонкий, едва ли ни прозрачный. — Я что, первый год балетом занимаюсь? Вы разве не знаете, что мне можно, а что нельзя?
— Ты не кипятись. Мы с мамой рады, что ты занимаешься любимым делом, но понимаешь, котёнок, нужно учиться оценивать ситуацию правильно, — сказал папа, хмурясь и глядя в чашку с кофе.
— Ведь ты выбрала очень серьёзный вид танцев, и все эти годы он требует от тебя каких-то сумасшедших нагрузок и постоянных жертв! Мы с мамой не думаем, что это правильно.
Папа поджал губы и покосился на маму. Та одобряюще кивнула.
— Пап, а вот, когда ты после армии выбрал стать инженером, но слово «математика» без ошибок написать не мог, ты, чтобы таки добиться цели и поступить в технический вуз, разве не жертвовал своим временем, сном, развлечениями?
— Ну… Не так, как ты. Мне хотя бы молоко пить не запрещали.
— Да что вы с этим молоком ко мне привязались! — вспылила я, вскакивая с места. — Давайте представим, что у меня непереносимость лактозы. Кстати, в кунжуте кальция в разы больше, чем в молоке!
— Дело-то не в молоке, Кать, — подхватила мама и помахала рукой, чтобы я снова села за стол. — А в том, что ты с ранних лет заставляешь себя добиваться цели через силу, через «не могу».
Мама моя — творческая натура. Она уверена, что всё в жизни должно быть плавно, спокойно и в удовольствие. У неё своя кро-о-ошечная гончарная мастерская, в которой она лепит тарелки, вазы, чашки, какие-то таблички для горшков с растениями… Иногда проводит мастер-классы.
Маленькая, я постоянно приходила в мастерскую с мамой и перепачканными в глине руками лепила какие-то фигурки и мисочки для кукольного домика. Потом мы их разрисовывали, обжигали… Но мне больше не три года. Мне тринадцать!
— Не всем удаётся идти к цели легко и без усилий. Я вот, к примеру, изнурительно работаю над собой, и мне это нравится, — сказала я и отпила чая.
— Ну если нравится… — пожал плечами папа.
В автобусе тесно, как в театральном буфете во время антракта. Того и гляди ноги оттопчут. Надо было бы заставить себя думать о чём-то полезном: например, о том, как выполнить арабеск, которая давалась мне весьма посредственно. Но я всё никак не могла перестать думать о словах родителей. Вот умеют же они завести с самого утра! Думают, мне в Академии стресса не хватает? Там все эти точёные Лизы только и ждут момента, чтобы укусить побольнее. И хотя преподаватель по хореографии, Капитолина Семёновна, за дисциплиной следила не хуже Цербера, что охранял выход из Аидова царства, косые взгляды я ловила на себе ежедневно. Да и ладно, пусть косятся. Окосеют и больше не смогут пируэты крутить.
Я не злорадная, просто надоело до чёртиков ежедневно доказывать всему свету, что я тоже имею право на мечту. Тем более перевес у меня не в сорок килограммов, а всего в четыре. Всего?! В целых четыре тяжеленных килограмма! Боже мой, помоги мне сбросить их, иначе меня отчислят ещё до экзаменов! Я ведь уже почти ничего, кроме воздуха, не ем! В голову пришла безумная идея. Читала где-то, что можно удалить ребра с десятого по двенадцатое для стройности талии. А ведь, если будет меньше костей, вес тоже уменьшится! Достала телефон и вбила в поисковик «вес человеческого ребра». Информации не много. Какой-то пользователь написал, что одно ребро весит всего пятнадцать — двадцать граммов. Если это правда, то несколько рёбер меня не спасут. Да и что за бред лезет мне в голову! Какие ещё рёбра!
Протиснулась в двери автобуса, перешла дорогу и прогулялась минут пять по липовой аллее. Люблю апрель! А в этом году ещё и весна такая ранняя. И вот на улице только десятое число, а уже сухо, тепло, чисто, почки на деревьях вот-вот лопнут, и хочется улыбаться. Спасибо эволюции за зеркальные нейроны в моей голове! Они тут же уловили позицию лицевых мышц и послали сигнал «У нас всё отлично!».
Кивнула продавщице булочек и газировки, и она улыбнулась мне в ответ. Когда на полпути к мечте находится такой соблазн, как тележка со свежими пышками-плюшками, в воздухе пахнет жареным орехом, нугой и ванилью, а разноцветные стеклянные бутылочки по триста тридцать миллилитров на прилавке переливаются в солнечном свете, как гирлянда на ёлке, пройти мимо очень трудно. Идёшь и невольно читаешь этикетки:
— Байкал, тархун, барбарис, дюшес, буратино, крем-сода…
Но за годы непростых регулярных тренировок я научилась относиться к запрещённым продуктам так же, как к чужому парню, — тоже хотелось бы, но нельзя. Не моё. Значит, проходим мимо.
Про парня, кстати, даже и не спрашивайте. У меня его нет и не было никогда. Наверное, это и к лучшему, ведь времени свободного всё равно ни на прогулки, ни на свидания толком нет. Единственные парни, с которыми я общаюсь, это одноклассники. Но тут я пролетаю мимо. С моими лишними четырьмя триста я на фоне других балерин — бегемот в балетной пачке. Ну и какому парню это надо?..
Академия находилась в конце липовой аллеи. Идёшь, идёшь и упираешься лбом в здание цвета крем-брюле. Я вздохнула и потянула на себя дверь — тяжёлую, как и мой выбор стать вопреки всему настоящей балериной.
— Почему в классе пахнет ванилью? — раздался вдруг голос Капитолины Семёновны и эхом срикошетил о стены танцевального зала. — От кого? А?!
Мы молча переглянулись, пожали плечами и замотали головами. Но преподавателя классического танца это не убедило, и она пошла по станкам, щурясь и принюхиваясь к каждой из нас.
— Узнаю, кто из вас булки жр-рёт, выгоню к чер-ртям собачьим! — воскликнула она грассируя, и задержала взгляд на мне:
— Некоторрым тут вообще бы есть пер-рестать, на пользу б пошло.
Я исступлённо глядела перед собой. Смотреть в глаза учителю, если тот не обратился к тебе лично, — страшная дерзость. За такое и с урока выгнать могли. Вообще-то, не имели права, но Капитолина Семёновна сама себе указ.
— Ну ладно, начнём! — скомандовала она, хлопнула в ладоши и кивнула концертмейстеру: — Р-разминка!
Читайте продолжение в книге "Девочка, которая полюбила" (12+).
Балет требует жертв. Четыре лишних килограмма! Если ты учишься в Академии балета — это приговор.
Как найти точку опоры, когда кажется, что весь мир против тебя? И как может помочь случайное знакомство с начинающим фотографом Ником? Возможно, именно через объектив его камеры Катя сможет увидеть себя по-новому?
Трогательная и жизнеутверждающая история для тех, кто не предаёт себя, но готов открыть сердце приключениям.
