Вера часто ловила свое отражение в темных витринах и удивлялась: в тридцать пять она казалась себе прозрачной. Тонкие запястья, ключицы, выступающие под шелком блузки, и копна каштановых волос, которую она привычно стягивала в строгий узел. Но стоило ей взглянуть в зеркало в упор, как на нее обрушивалась синева ее собственных глаз — глубоких, почти фиалковых, в которых застыло вечное ожидание.
Мать Веры, Анна Петровна, считала эту худобу болезненной, а одиночество — личным оскорблением.
— Опять ты как тень, Верочка, — вздыхала она по телефону каждое воскресенье. — Ты бы хоть пирог испекла. Мужчины любят, когда дома пахнет тестом, а не дорогим парфюмом и тоской. Ты всё ждешь чего-то, а жизнь — она в движении, в заботе о ком-то.
Вера молчала. Она не могла объяснить матери, что вся её «забота» уходит в пустоту, в короткие гудки и сообщения, оставленные без ответа.
Подруги, все как одна замужние и замученные бытом, Вере сочувствовали, но как-то свысока.
— Ты свободная, красивая, — говорила Катя, помешивая сахар в кофе. — Можешь сорваться в Париж или проспать до полудня. А у нас — сопли, уроки и вечный ремонт.
Вера кивала, не решаясь признаться, что отдала бы все свои свободные выходные за право просто вместе с кем-то выбирать обои или спорить из-за немытой посуды. Её свобода была для неё клеткой с распахнутой дверью, из которой ей просто некуда было лететь.
Главным обитателем этой клетки был Вадим. Мужчина, который приходил по расписанию, продиктованному чужой жизнью.
По ночам Вера не спала. Она заворачивалась в плед и садилась у окна, глядя на пустую улицу. В эти часы тоска становилась почти физической — она давила на грудь, мешала дышать. Она ждала его. Хотя знала, что сегодня он не приедет.
— Верочка, пойми, — оправдывался он вчера по телефону, и в его голосе слышалась искренняя, почти детская досада. — Забор на даче совсем завалился, тесть ворчит. Если сейчас не поправлю, к зиме рухнет. Я завтра постараюсь вырваться.
Но «завтра» приносило новые причины.
— Яблоки поспели, — виновато шептал он в трубку в другой раз. — Целая гора. Жене тяжело одной, надо помочь чистить на варенье. Ты же знаешь, это семейная традиция, дети любят домашнее. Не обижайся, родная.
Вера слушала про яблоки, и в горле у неё вставал ком. Она представляла их кухню: теплый свет лампы, запах корицы, звон ножей о тарелки. Там была жизнь — осязаемая, скучная, плотная. А здесь, в её стерильно чистой квартире, было только ожидание и холодное стекло окна. Она была для него десертом, который подают, когда основные блюда — заборы, яблоки, уроки детей — уже съедены и переварены.
В ту ночь, когда всё закончилось, он приехал неожиданно. Поздний звонок в дверь, помятый вид, запах бензина и тех самых яблок.
— Устал как собака, — выдохнул Вадим, проходя в гостиную и привычно располагаясь на диване. — Еле вырвался. Слушай, Верочка, сделай чаю, а? Голова раскалывается от этих дел.
Вера стояла в дверях и смотрела на него. На его уверенную позу человека, который пришел отдохнуть от «настоящей» жизни. В его волосах застрял сухой лист — видимо, с того самого забора.
— Вадим, — тихо сказала она. Ее синие глаза в полумраке казались почти черными. — А забор крепкий получился?
Он удивленно поднял брови:
— Ну да, на совесть сделал. Еще лет десять простоит.
— Это хорошо, — кивнула Вера. — Значит, он тебя выдержит.
Она подошла к шкафу, достала его запасную куртку и бросила ему на колени.
— Что это? — Вадим растерялся.
— Это твоя свобода, — Вера впервые за долгое время улыбнулась, и эта улыбка была легкой, почти невесомой. — Езжай домой, Вадим. К заборам, к яблокам, к жене, которой нужно помогать. Тебе там «некогда», а мне здесь «некогда» тебя ждать. У меня закончилось время на чужие традиции.
— Вера, ты
традиции.
— Вера, ты чего? Ночь на дворе! — он вскочил, пытаясь поймать её за руку, но она ловко отступила. В её худобе вдруг обнаружилась стальная сила.
— Именно. Ночь. Мое время. И я хочу провести его в тишине, а не в ожидании твоего чувства вины. Уходи.
Вадим, всё. Собирай свои вещи и на выход. Я серьёзно, — Вера прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди.
Вадим, только что вальяжно расположившийся на диване с бокалом вина, замер. Он медленно поставил бокал и снисходительно улыбнулся.
— Верочка, ну что за стихийное бедствие? Опять у тебя «настроение»? Мы же отлично сидели.
— Мы не сидели, Вадим. Ты заскочил, потому что у тебя образовалось «окошко» между дачей и домом. Мне надоело быть этим «окошком». Уходи.
Вадим не спеша встал, поправил дорогие часы и подошел к ней почти вплотную. В его голосе зазвучала фальшивая отеческая забота.
— Послушай меня внимательно. Ты сейчас погорячишься, выставишь меня, а что завтра? Ты хоть понимаешь, Верунь, на что ты себя обрекаешь?
— На тишину и спокойствие? — отрезала она.
— На одиночество, — Вадим назидательно поднял палец. — Ты посмотри вокруг. Кого ты найдёшь в своём возрасте, с твоим характером? Сейчас рынок пустой, одни неудачники и инфантилы. А я — это стабильность. Я даю тебе статус, эмоции, я содержу в тонусе твою самооценку.
— Мою самооценку? Ты заглядываешь раз в две недели!
— Зато как заглядываю! — он самодовольно хмыкнул. — Без меня ты просто завянешь как цветок без полива. Кто тебе ещё такие букеты привозить будет? Кто будет решать твои проблемы одним звонком? Ты же без меня пропадёшь, Вера. Сама себе потом локти кусать будешь, когда поймёшь, что лучше меня никого нет и не предвидится.
Вера молча открыла входную дверь.
— Вот и проверю. Обувайся, «решала». Цветы можешь забрать — в подъезде поставь, пусть соседки радуются твоей «стабильности».
Вадим нахмурился, его уверенность слегка пошатнулась, но он быстро вернул маску превосходства.
— Ну-ну. Даю тебе три дня. Сама же первая напишешь «приезжай», когда поймёшь, как тебе одиноко.
Когда за ним закрылась дверь, Вера не бросилась к окну. Она подошла к зеркалу, распустила волосы и посмотрела на свои тонкие плечи. Ей всё еще было тридцать пять. Она всё еще была шатенкой с синими глазами. Но теперь она больше не была прозрачной.
Она подошла к окну, задернула тяжелые шторы и впервые за много месяцев легла спать, не дожидаясь рассвета. Ей больше не нужно было смотреть на пустую дорогу — её собственная жизнь только начинается.
Уважаемые читатели, если вам интересно, ставьте лайк и подписывайтесь. Это нужно для продвижения канала.