Есть такая штука: слово – вполне приличное, занесённое в словари, употребляемое продавцами в хозяйственных магазинах и священниками в храмах, – а произнести его вслух неловко. Язык запинается, собеседник округляет глаза, и оба чувствуют себя так, будто только что нарушили какое-то негласное приличие. Хотя нарушать-то нечего: смысл у слова стерильный, этимология почтенная, а виновата только фонетика.
Я сама недавно попала впросак, когда подруга попросила меня купить ей пипидастр. Пока я гуглила, что это такое (метёлка для пыли, оказалось), я успела передумать о подруге всё что можно. А потом задумалась: сколько ещё таких слов гуляет в языке, заставляя нас краснеть на ровном месте?
Сегодня собрала девять таких словесных провокаторов. Все – из словарей, все – с реальной этимологией. Никакого мата, никаких эвфемизмов. Только слова, за которые краснеть стыдно ровно по одной причине: за собственное смущение.
Пипидастр
Начнём с того, с чего я начала свой рассказ. Слово, при первом произнесении которого хочется оглянуться: не услышал ли кто.
А разгадка проста и скучна: пипидастр – это синтетическая метёлка-смётка для пыли. От английского PP duster: «PP» – polypropylene, полипропилен, а «duster» – «метёлка». Сложили вместе, прочитали по-русски, и получился вот этот фонетический конфуз. Вторым значением слово закрепилось за теми пушистыми помпонами, которыми машут чирлидерши на американских стадионах.
Кстати, именно такой пушистой метёлкой Фредди Меркьюри размахивал в знаменитом клипе «I Want to Break Free». Так что в следующий раз, когда увидите её в хозяйственном отделе, можете смело сказать: «Дайте мне вон тот пипидастр». Продавец и бровью не поведёт.
Страпонтен
Слово, начало которого подозрительно совпадает с одним предметом, о котором в приличной статье не пишут. Спешу всех успокоить: общего между ними – только первые семь букв.
Страпонтен (с ударением на последний слог, по-французски strapontin) – это откидное сиденье. То самое, что складывается у стены в автобусе, в трамвае, в самолёте. Иногда выезжает с пружинкой, иногда приходится тянуть рукой. Когда страпонтен поднят, проход свободен. Когда опущен – на нём можно сидеть. Всё.
А ещё страпонтенами называют дополнительные стулья, которые подставляют к зрительским рядам в театре. Это самые дешёвые места, отсюда во французском есть забавный фразеологизм: «занимать страпонтен» – значит, иметь незначительную должность, на которой тебя в любой момент могут заменить. Сидишь, пока сидится. Встал – и кресло сложилось.
Так что в следующий раз, садясь в каком-то транспорте на откидное место, вы можете уверенно сказать спутнику: «Не хочешь сесть на страпонтен?».
Пендельтюр
Это слово прямо просится в анекдот, потому что состоит из двух гремучих частей. Но никакого подтекста в нём нет.
Пендельтюр – от немецкого Pendel («маятник») и Tür («дверь»). То есть «маятниковая дверь». Та самая, которая открывается в обе стороны и сама возвращается на место. Помните ковбойские салуны из вестернов? Герой вошёл, дверца качнулась, ещё пару секунд поскрипела, успокоилась. Вот эта качающаяся створка – и есть пендельтюр.
Но самое смешное даже не звучание. От того же немецкого слова Pendel в русский язык пришло другое словечко – «пендель». Только если изначально это был просто «удар маятника», то у нас закрепилось значение «пинок ногой пониже спины». Получается, пендельтюр и пендель – родственники. Стоит зазеваться у качающейся двери, и можно получить от неё именно пендель. В переносном смысле, конечно.
В современной жизни пендельтюры стоят на входе в метро, в больших супермаркетах, в производственных помещениях. Удобная штука. Только название уж больно неоднозначное.
Епитрахиль
Тут смущение чисто фонетическое: первые два слога так и просятся быть прочитанными как ругательство. А слово – священное в прямом смысле.
Епитрахиль – от греческого «epitrachilion», буквально «то, что вокруг шеи». Это длинная лента в облачении православного священника. Огибает шею, обоими концами спускается на грудь, на ней нашиты кресты. Без епитрахили священник не может совершать ни одно из таинств: ни венчать, ни крестить, ни причащать. Если облачение в дороге утеряно, священник может благословить как епитрахиль любой длинный кусок ткани или верёвки – и она временно заменит положенное.
Так что если когда-нибудь услышите это слово в храме, не вздрагивайте. Священник всего лишь говорит о части своей рабочей одежды. Точнее – о её самой важной части.
Дрочёна
А вот тут начинается совсем интересное. Готовы? Дрочёна – это название блюда. Старинного русского блюда. И никакого второго смысла в нём не было до самого недавнего времени.
Дрочёна, она же драчёна – это нечто среднее между омлетом и запеканкой. Готовится из яиц, замешанных на молоке или простокваше, с добавлением муки или картофеля. Первый записанный рецепт встречается в книге Николая Осипова «Старинная русская хозяйка, ключница и стряпуха» аж 1790 года. Подавали дрочёну на завтрак, ели со сметаной, вареньем или просто так.
А название – от старого глагола «дрочить» с ударением на «о», что значило «холить, нежить, баловать». Дрочёная курица – откормленная, изнеженная. Дрочёное дитя – балованное. И блюдо такое же: нежное, воздушное, чуть пузырящееся в духовке.
Современный кулинар Максим Сырников писал, что, вероятно, ни одно другое старинное русское блюдо не было позабыто исключительно из-за неблагозвучности названия. Получается, мы лишились отличной запеканки только потому, что нам стало неловко произносить её имя. Вот это, я понимаю, языковая судьба.
Брандахлыст
Слово, которое и сегодня иногда проскакивает в речи бабушек как ругательство: «Опять этот брандахлыст пришёл!» И вроде понятно, что что-то плохое. А что именно?
По словарю Ожегова, брандахлыст – это, во-первых, жидкая плохая пища или питьё, бурда. «Это не чай, а какой-то брандахлыст», – вполне литературная фраза. Во-вторых, в переносном смысле – пустой, никчёмный человек, шалопай, гуляка.
Откуда такое странное слово? По одной из версий, это сложение немецкого Branntwein (буквально «жжёное вино», то есть водка) и русского глагола «хлестать» в значении «пить большими глотками». Получалось что-то вроде «водкохлёб», и сначала так называли разбавленное скверное пойло, а потом – и того, кто его пьёт.
Слово встречается у Гоголя, у Зощенко, у Горького. Так что если бабушка обозвала вас брандахлыстом, не обижайтесь сильно. Это всего лишь означает, что в её глазах вы немного бездельничаете. И ничего более.
Сублимация
Это слово часто слышишь в психологических разговорах, и почему-то именно в таком контексте оно звучит особенно двусмысленно. На самом деле смыслов у него два, и оба – абсолютно научные.
Первое значение, исходное – из физики и химии. Сублимация, или возгонка, – это переход вещества из твёрдого состояния сразу в газообразное, минуя жидкое. Так испаряется сухой лёд. Так высушивают продукты в технологии сублимационной сушки (тот самый растворимый кофе или порошковое молоко – во многом результат сублимации).
Второе значение пришло из психологии. Термин ввёл Зигмунд Фрейд для обозначения механизма, при котором энергия низших, инстинктивных побуждений переключается на высшие цели – творчество, науку, общественно полезную деятельность. Если совсем грубо: ты грустно сидишь дома, а потом встаёшь и пишешь роман. Это сублимация.
Само слово – от латинского sublimare, «возносить, поднимать вверх». Так что когда кто-нибудь говорит «он сублимирует», это всего лишь означает, что человек перенаправляет внутреннюю энергию на что-то полезное. Звучит, может, и подозрительно, а смысл вполне благородный.
Пердимонокль
Слово-аттракцион. Так и хочется произнести его с французским прононсом и закатить глаза.
И оно действительно французское: от perdu monocle – «потерянный монокль». Монокль – это круглое стёклышко, которое старомодные господа вставляли в глазную впадину и удерживали мышцами. Стоило удивиться, поднять брови – и монокль выпадал. Потерял монокль – пердимонокль.
По одной театральной легенде, у актёров позапрошлого века был такой дешёвый приём: чтобы изобразить сильное удивление, актёр резко поднимал бровь, и монокль с эффектным «дзынь» падал на сцену. Зал замирал. Вот тебе и пердимонокль.
В современном русском у слова два значения: либо что-то невероятно удивительное, либо неприятная неожиданность. «И тут, представляете, такой пердимонокль вышел!» По смыслу – примерно как «вот это поворот».
Похерить
И напоследок – глагол, который многие стыдятся произносить вслух, хотя у него очень почтенное происхождение.
В старой русской азбуке (до реформы 1918 года) буква «Х» называлась «хер». Это сокращение от слова «херувим» – одно из имён ангельских чинов. Когда писец хотел вычеркнуть в рукописи лишнее или неверное, он перечёркивал текст крест-накрест – то есть ставил поверх него букву «хер». Получалось «похерить» – перечеркнуть, отменить, упразднить.
Никакого второго смысла у этого глагола изначально не было. Это уже потом, когда название буквы стало в народе восприниматься как первая буква обсценного слова, и сам глагол стал звучать рискованно. А раньше «похерить документ» – означало совершенно официально «зачеркнуть его крестообразно, аннулировать». Без всякого подтекста.
Кстати, оттуда же выражение «ноги хером» – то есть скрещенные крест-накрест, как буква «Х». И детская игра «херики-оники» – это просто «крестики-нолики». В старых текстах эти слова попадаются на каждом шагу, и никого они не смущают.
Вот такая «эпидерсия», как сказал бы один из героев Александры Марининой (это, кстати, тоже забавное слово из жаргона, означает «непонятная ситуация» или просто «фигня»). Слова в русском языке – штука с двойным дном. И часто оказывается, что неприлично звучит то, что на деле невинно как воскресная утренняя проповедь.
А вы какое из этих слов слышали впервые? И за какое из них вам бы стало неловко в обычном разговоре?