Карл Густав Юнг сравнивал динамику человеческой жизни с движением солнца по небосводу. Первая половина жизни подобна утру, когда солнце восходит, разгорается все ярче и простирает свои лучи над землей. Этот период посвящен нашему расширению вовне — социальной адаптации, налаживанию отношений, построению карьеры и созданию семьи.
Для того чтобы быть принятыми миром и найти в нем место для себя, мы развиваем необходимые качества, принимаем условности общества и начинаем играть в нем определенные роли. Мы обрастаем привычками и характером, у нас формируется эго и складывается то, что Юнг называет Персоной, — наша социальная маска, то, какими мы представляем себя обществу.
В полдень солнце достигает зенита — точки, выше которой оно уже не поднимется. Это момент, когда ценности и стратегии первой половины нашей жизни начинают себя исчерпывать и уже не приносят столь же обильных плодов, как раньше. Причина этого состоит в том, что инструменты первой половины жизни либо показали свою недостаточность и несостоятельность, либо их потенциал уже был нами реализован. Ничто не вечно, и нельзя разрабатывать одну и ту же жилу десятилетие за десятилетием.
К возрасту 35–36 лет мы постепенно исчерпываем возможности своих привычек, взглядов, целей и подходов (хотя, как мы еще узнаем дальше, эти границы растяжимы, и кризис середины жизни может наступить как раньше, так и позже). Нас посещают сомнения и тревожное ощущение начавшегося спада. Все чаще в нашем уме звучит вопрос: «Что же дальше?» И если мы продолжим упрямо держаться за былое, то лучше уже не будет, будет только хуже, ибо после точки зенита солнце начинает садиться и наступает вечер. Как пишет Юнг:
«Мы не можем жить в вечер жизни по той же программе, что и утром, потому что того, чего было много утром, вечером будет мало, и то, что утром было истиной, вечером станет ложью» [1].
Переход от первой половины жизни ко второй — это важнейший момент в развитии человека, когда в нас звучит зов к переоценке ценностей и смене основных стратегий. Становится все более очевидной необходимость радикальных перемен, но мы еще не знаем, какими они должны быть. Чтобы выяснить это, нам нужно задать себе важные вопросы, которыми мы до того пренебрегали, осмелиться изменить свой взгляд на вещи и подход к себе и делам. Мы должны сбросить с себя свою старую кожу.
Если нам это удается, то одновременно с закатом первого солнца начинается восход нового. По всем критериям мы входим в новую жизнь. Если же социальная маска слишком туго на нас сидит и мы с ней срастаемся, если мы позволяем накопленной инерции тащить нас по все той же проторенной тропе, если мы увязли в своих привычках и ожиданиях, то эта органическая перемена не происходит. Мы продолжаем жить по-старому, отрицая его исчерпанность и недостаточность. Мы живем днем и вечером так, как если бы было утро, но это невозможно, это нелепая комедия. Отказ признать и разрешить кризис середины жизни приводит к тому, что наше психическое взросление оказывается подавлено, и за упадком стратегий первой половины жизни не следует нового подъема.
Лучше всего Юнг описал кризис середины жизни даже не в книгах или статьях, а в одном из своих публичных выступлений:
«Первая половина жизни, которую я считаю периодом до примерно 35–36 лет, — это время, когда человек обычно расширяется во внешний мир. Это похоже на взрывающееся небесное тело, обломки которого разлетаются все дальше и дальше. Также расширяется наш ментальный горизонт, растут желания, ожидания, амбиции, воля к завоеванию мира и к жизни — пока мы не достигаем середины жизни.
Человек, который к сорока годам не занял то место, о котором мечтал, легко становится добычей разочарования. Отсюда — чрезвычайная частота депрессий после сорока. Это решающий момент. И если вы изучите творческую деятельность великих художников — например, Ницше, — вы увидите, что в начале второй половины жизни их способ творчества часто меняется. Так, Ницше начал писать “Так говорил Заратустра” — свое выдающееся произведение, совершенно непохожее на все, что он делал до и после, — когда ему было между 37 и 38 годами. Это критический возраст.
Во второй половине жизни человек начинает задавать себе вопросы. Точнее, не он сам — что-то внутри него. Он избегает этих вопросов, но внутренний голос все же спрашивает: “Какова цель?” А затем: “Куда ты теперь идешь?”
Когда ты молод, тебе кажется, что цель ясна: “Я женюсь, займусь делом, заработаю много денег…” Допустим, ты этого добился — тогда возникает новый вопрос: “А что теперь? Неужели мы действительно хотим вечно продолжать то же самое? Есть ли перед нами цель такая же прекрасная и манящая, как раньше?” И ответ часто таков: “Впереди ничего нет. Что впереди? Впереди — смерть”.
Это неприятно, очень неприятно. И кажется, будто у второй половины жизни вовсе нет цели. Но ответ известен с древности. С незапамятных времен человек знал: “Смерть — это цель. Мы готовимся и движемся к определенному завершению”. Великие религии, видите ли, — это системы, предназначенные для подготовки второй половины жизни к ее концу, к ее цели.
Однажды я (при помощи друзей) разослал анкету людям, которые не знали, что я ее автор. Мне задали вопрос: “Почему люди предпочитают идти к врачу, а не к священнику на исповедь?” Я сомневался, действительно ли это так, и хотел узнать мнение публики. Случайно анкета попала к одному китайцу, и он ответил: “Когда я молод — я иду к врачу, а когда стар — к философу”.
Вот в этом и заключается различие: когда ты молод — живешь во внешнем расширении, завоевываешь мир; когда стареешь — начинаешь размышлять. Ты естественным образом начинаешь думать о том, что сделал. И наступает момент — между 36 и 40 годами (у некоторых немного позже), — когда, возможно, в скучное воскресное утро, вместо того чтобы идти в церковь, ты вдруг думаешь: “А что я пережил за прошлый год?” — и тогда начинает приходить осознание. И обычно ты останавливаешься, потому что это осознание неприятно.
Видите ли, в первой половине жизни существует сопротивление — сопротивление расширению, этому великому приключению, выходу в мир. Когда молодые люди боятся рисковать жизнью или карьерой — ведь это требует сосредоточения, усилий, — они склонны к неврозам. Во второй половине жизни неврозы возникают у тех, кто избегает естественного развития ума — размышления, подготовки к завершению. Это — неврозы второй половины жизни.
Когда вы говорите о подавлении сексуальности во второй половине жизни, то часто речь идет о подавлении процесса внутреннего развития, и такие люди столь же невротичны, как и те, кто сопротивлялся жизни в молодости.
Фактически это одни и те же люди: сначала они не хотят вступать в жизнь — боятся рисковать жизнью или здоровьем ради самой жизни, а потом, во второй половине, у них “нет времени”. Так что, когда я говорю о цели, которая завершает вторую половину жизни, вы можете понять, насколько лечение неврозов в первой и второй половинах жизни должно различаться.
Тут возникает новая проблема, о которой прежде почти не говорили. Поэтому я настойчиво выступаю за создание школ для взрослых. Видите ли, мы прекрасно подготовлены к жизни в первой ее части: у нас есть хорошие школы, замечательные университеты — все это подготовка к расширению, к завоеванию мира. А где школы для взрослых, для людей сорока, сорока пяти лет — для второй половины жизни? Их нет. Это табу, об этом не принято говорить — будто это нездорово. Вот почему люди и попадают в эти “милые” климактерические неврозы и психозы» [2].
Причины кризиса
В наиболее широком смысле кризис середины жизни — это период потрясений и трансформаций, связанный с переоценкой ценностей и переосмыслением жизненного опыта, когда человек переходит от молодости к зрелости. К этому моменту в нашей жизни накапливается множество сигналов, перемен и противоречий, которые не могут быть разрешены с помощью инструментов первой половины жизни и требуют нового подхода.
Что же это за перемены?
В первую очередь в полдень жизни мы осознаем, что многие мечты нашей юности не сбылись и, вероятно, уже не сбудутся. Другие наши цели к этому моменту уже реализованы, но они не приносят ожидаемого счастья и полноты. У нас могут быть карьера, семья, дом, успех, признание, благосостояние и многое другое, но в нас остаются глубинные потребности, на которые они не отвечают. Именно эти потребности вдруг и становятся самыми важными, лишая нас покоя.
В своей привычной деятельности мы выходим на плато. Мы понимаем, что движения вверх может уже и не быть, а если оно и продолжится, то тот ли это вообще «верх», который нам нужен? Мы также начинаем осознавать, что некоторые из наших былых целей были ложными и несостоятельными. Наши прежние цели и способы взаимодействия с реальностью исчерпывают себя, а новые еще не оформлены. Возникает вопрос, что нам делать дальше, и все подталкивает нас к серьезному переосмыслению и корректировке наших целей и маршрутов.
Далее, к этому возрасту мы получаем достаточно опыта, чтобы по-настоящему познакомиться с тремя фундаментальными реалиями жизни: старостью, болезнью и смертью. Они перестают быть для нас абстракциями и чем-то, что случится когда-нибудь в будущем. Наши друзья, коллеги и родственники стареют, болеют и умирают. Мы начинаем замечать в самих себе первые отчетливые признаки старения: появляются морщины, волосы седеют и редеют, снижается уровень гормонов и идет на убыль физическая энергия. В нас накапливается усталость от постоянного ношения социальных масок и многих лет выполнения того, что мы «должны» делать. В это время у людей и случаются первые эпизоды серьезного выгорания: и ум, и тело дают понять, что их ресурсы ограничены, и эта граница не так далеко, как мы хотели бы думать.
Более тесное знакомство со старостью, болезнью и смертью в середине пути ставит под сомнение все потуги эго на увековечивание и расширение себя и подрывает саму стратегию обладания и удержания. Старость, болезнь и смерть с совершенной несомненностью показывают нам, что ничто по-настоящему не может быть удержано и никакого движения вверх дальше не будет. Солнце эго, солнце установки на обладание, солнце первой половины жизни теперь движется только вниз. Значит, нам нужно какое-то другое солнце! Увидеть эту возможность и начать ее осваивать — это и есть коренная задача, которую мы решаем на перепутье. Если мы открываем новый подход и начинаем над ним работать, то происходит поворот оси личности или по меньшей мере органическое изменение нашего жизненного стиля. Мы выходим на новый и еще не исчерпанный уровень развития. Тем самым кризис благополучно разрешается.
Чтобы отыскать этот подход, нам нужно лучше понять причины кризиса середины жизни.
Между Тенью и Персоной
В молодости в нас доминируют задачи построения внешней жизни: образование, профессия, деньги, социальная принадлежность, статус, семья. Это требует дисциплины, адаптации и опоры на ожидания среды. В нас формируется Персона. Юнг заимствовал этот термин из латинского языка, где persona означало маску, которую надевали античные актеры в театре. Как и театральная маска, наша Персона одновременно показывает миру определенный образ и скрывает настоящее лицо. Это посредник между индивидуальным «Я» и социальным миром, совокупность ролей и фасадов, которые мы демонстрируем в разных социальных контекстах.
Мы определяем себя через набор ролей и внешних характеристик: «Я — врач», «Я — профессионал», «Я — отец/мать», «Я — муж/жена», «Я — успешный и надежный». Мы от многого отказались, чтобы играть эти роли. И не всегда они были нам навязаны. Чаще всего мы делаем этот выбор вполне добровольно, но он в любом случае имеет свою цену. В середине жизни Персона начинает «жать»: накапливается разрыв между тем, кем человек научился быть «для мира», и тем, что осталось невыраженным и вытесненным внутри него.
К середине жизни мы можем внезапно почувствовать, что социальные роли и обязательства опутывают нас и душат, причем не только извне, но и изнутри; что мы слишком совпали со своими личинами на сцене жизни и потеряли то живое «Я», которое было у нас раньше, когда мы были моложе и маска еще не успела врасти в нас так глубоко. Возникает ощущение, что мы живем чужой жизнью — жизнью тех ролей, что играем на сцене, и за пределами сцены почти ничего не осталось. Человек все чаще задает себе вопрос: «Кто я, если убрать мою работу и мои социальные роли?» Вернее, он избегает этого вопроса, но что-то внутри него продолжает его задавать. Тогда и появляется ощущение пустоты или фальши, возникает тоска, раздражение, потеря энергии, тяга к резким переменам, импульсивность.
Чтобы быть эффективными и играть те роли, которые мы выбрали сами или которые были нам навязаны, мы долгое время подавляли и вытесняли в бессознательное то, что мешало нам быть «хорошими», полезными и успешными: нашу лень, агрессию, боль, страх, творческий хаос, чувствительность, многие наши мечтания, цели и устремления. Юнг называет вытесненные качества и желания, которые по тем или иным причинам отторгаются и не вписываются в наш образ себя, Тенью.
Тень — это все то, чем мы не хотим быть и что не хотим испытывать; все то, чего мы боимся и отвергаем.
Подавление психических состояний, однако, не устраняет их. Оно лишь заталкивает их поглубже, сдерживает грубой силой и, ценой растущего внутреннего напряжения, на какое-то время откладывает в будущее наше столкновение. К середине жизни на нашем кредитном счете накапливается кругленькая сумма. Разросшаяся Тень теряет терпение и начинает все настойчивее требовать оплаты долга: признать существование зависти, злости, потребности в свободе, сексуальности, уязвимости, творческих амбиций, мягкости, твердости — всего того, что по разным причинам годами не приглашалось на сцену и не попадало в свет софитов. Эго, Персона и Тень упрямо тянут в разные стороны, и между ними возникает острый конфликт, который проявляется неврозами, причудами, страданием и внутренним борением.
Зачастую психика подает нам сигнал, что прежняя односторонность должна быть уравновешена противоположным началом: больше мягкости вместо твердости, больше гибкости вместо упорства, больше тепла и чувства вместо холода и рассудка, больше творчества вместо линейной продуктивности — или наоборот.
В худшем случае, вместо того чтобы соединить эти начала в новом синтезе и добиться баланса, человек просто переходит из одной крайности в другую. Тогда, если в первую половину жизни он был сухим рационалистом, во второй половине его могут захлестнуть иррациональные чувства, мистика или конспирология. Если он жил только для других, он может стать эгоцентриком. Человек, который всю жизнь был покладистым и скучным бухгалтером, вдруг захочет рисовать картины или уехать в горы. Юнг называет это законом перехода в противоположность. Это не безумие, а лишь крайне неуклюжая попытка психики компенсировать перекос и обрести большую целостность.
Пока внешний рост идет быстро, односторонность терпима, полезна и даже необходима. Но когда рост замедляется и стратегии первой половины жизни исчерпываются, а старость, болезнь и смерть становятся психологически реальнее, обескровленные теневые качества первыми видят нашу неудачу. Пока мы худо-бедно справлялись и амбиции эго казались оправданными, подавление теневых качеств было тоже хоть как-то оправданно. Но теперь, когда солнце клонится к закату, Тень не намерена терпеть такое обращение и сидеть в своем подвале вечно. Если мы не учимся умело интегрировать ее и продолжаем подавлять, Тень становится наглее, агрессивнее, коварнее.
Вот почему именно во второй половине жизни в людях буйным цветом цветут всевозможные извращения, безумства и причуды. Человек, который в юности был здоровым, трезвомыслящим и интересным, после определенного возраста вдруг обрастает грузом из бредовых идей и перверсий разного калибра. Он начинает совершать внезапные, как будто «не его», поступки. Он допускает растрату, разваливает свое собственное дело, идет на ненужные риски, ввязывается в гибельный роман на стороне и рушит свой брак, становится одержимым или зависимым, в нем просыпаются неожиданная желчность и цинизм — количество индивидуальных вариаций здесь бесконечно. Так проявляется накопленное напряжение из-за долгих лет подавления и отрицания неудобных эмоций, желаний и качеств. И пока они не будут сознательно приняты, расслаблены и приведены к гармонии, это не закончится.
U-образная кривая: как и когда это случается
При условии, что человек более-менее полноценно прожил утро своей жизни, кризис середины жизни приходит к нему с той же неизбежностью, с какой солнце достигает зенита и начинает клониться за горизонт. Избежать его не получится. Каждый, кто добросовестно освоил инструменты первой половины жизни…
<…>
Получить доступ к полной версии статьи и подкаста
Заказать новую книгу автора (2025 г.)
Что такое «Письма к самому себе и как ими пользоваться»?