Это кино могло стать вершиной исторического жанра. Эпическая фреска о Наполеоне Бонапарте, выношенная до мельчайшей детали, с Джеком Николсоном в главной роли и десятками тысяч солдат румынской армии в массовке — такой проект обещал перевернуть представление о возможностях кинематографа. Но вместо триумфа он обернулся самой громкой катастрофой из всех, что никогда не случались на съёмочной площадке. История «Наполеона» Стэнли Кубрика — это летопись гениального замысла, который был принесён в жертву студийной осторожности и роковому совпадению. Сегодня, держа в руках тяжеловесный том от Taschen с архивными материалами проекта, трудно отделаться от мысли: возможно, человечество действительно потеряло лучший фильм всех времён.
Одержимость, ставшая судьбой
Для Стэнли Кубрика Наполеон Бонапарт был не просто исторической фигурой — это была навязчивая идея, своего рода заочный диалог двух гениев контроля. Режиссёр, который привык управлять каждым миллиметром кадра, видел в маленьком капрале родственную душу — человека, подчинившего своей воле полмира, но проигравшего из-за неумения совладать с собственными страстями. Биограф Кубрика Винсент Лобрутто не случайно отмечал глубинное сходство между режиссёром и объектом его изучения: «[Наполеон] воплощал страсть Кубрика к контролю, власти, одержимости, стратегии и войне».
Ещё в начале 1960-х годов Кубрик начал штудировать биографии французского императора. Но по-настоящему он взялся за дело сразу после триумфа «Космической одиссеи 2001 года», когда любая студия мира готова была выписать ему чек на любую сумму. Имея карт-бланш, Кубрик не стал размениваться на мелочи — он объявил, что намерен «снять лучший фильм в истории». Без тени юмора или самоиронии. И, глядя на масштаб проделанной подготовительной работы, понимаешь: он действительно верил в каждое слово.
Архив, собранный с военной точностью
Подготовка к «Наполеону» напоминала скорее планирование полномасштабной военной кампании, нежели обычный препродакшн. Кубрик нанял десятки ассистентов и привлёк к работе ведущих историков, включая оксфордского профессора Феликса Маркхэма, с которым вёл многочасовые консультации. Результатом двухлетнего погружения в эпоху стали поистине циклопические объёмы собранной информации: 278 книг и тысячи научных статей, изученных лично режиссёром, 15 000 локационных фотографий, сделанных во время скаутинга по всей Европе, 17 000 слайдов с наполеоновской иконографией и, наконец, картотека из 25 000 карточек, на которых был расписан буквально каждый день жизни Бонапарта и его окружения.
Всё это великолепие позже будет собрано в книгу «Stanley Kubrick's Napoleon: The Greatest Movie Never Made», выпущенную издательством Taschen — монументальный том, который в своём коллекционном издании представлял собой муляж наполеоновского фолианта с десятью книгами внутри. Кубрик работал с таким размахом, словно собирался не фильм снимать, а защищать докторскую диссертацию. И, как вспоминал его зять и продюсер Ян Харлан, именно подготовка и монтаж доставляли режиссёру наибольшее удовольствие — сами съёмки были для него лишь неизбежной необходимостью.
Сценарий, написанный с маниакальной дотошностью
29 сентября 1969 года Кубрик поставил точку в 148-страничном сценарии, который десятилетия спустя будет найден в соляной шахте в Канзасе и оцифрован — теперь любой желающий может прочитать его в интернете. Это был не традиционный голливудский байопик с прямолинейной драматургией. Кубрик выстроил повествование как череду контрастных эпизодов: масштабные батальные сцены сменялись камерными эротическими эпизодами, политические интриги — психологическими портретами. Фильм должен был охватить всю 51-летнюю жизнь императора — от корсиканского детства до медленного угасания на острове Святой Елены.
При этом сценарий, по свидетельствам читавших его, при всём своём размахе оставался довольно холодным документом. Весь кубриковский гений — безошибочное расположение камеры, элегантная мизансцена, неподражаемое чувство ритма — существовал лишь в воображении режиссёра. Текст был только скелетом, на который должно было нарасти мясо живого изображения. И именно поэтому кастинг имел решающее значение.
Кубрик, всегда скептически относившийся к завышенным звёздным гонорарам, изначально присматривался к восходящей звезде Дэвиду Хеммингсу. Но довольно быстро остановил свой выбор на Джеке Николсоне — актёре, который после «Беспечного ездока» находился на пороге суперзвёздности. Николсон разделял одержимость Кубрика: он не просто хотел сыграть Наполеона, он выкупил права на экранизацию книги «Убийство Наполеона», надеясь, что именно Кубрик её поставит. «Я смотрю на это так же, как Шоу, Ницше и другие мыслители, которые считали Наполеона великим человеком», — признавался актёр. На роль Жозефины режиссёр планировал пригласить Одри Хепберн — но та, сославшись на усталость от съёмок, ответила вежливым отказом.
30 тысяч солдат и съёмки при свечах
Производственные заметки Кубрика, написанные за год до сценария и доступные сегодня для изучения, поражают сочетанием художественной дерзости и прагматичной бережливости. Режиссёр, словно предчувствуя будущие проблемы с бюджетом, заранее продумывал меры экономии: отказ от дорогостоящих звёзд в пользу талантливых, но менее именитых актёров, съёмки в странах с дешёвой рабочей силой, использование инновационных технологий вместо дорогих декораций.
Главным козырем Кубрика была договорённость с румынским правительством: Бухарест согласился предоставить 30 000 военнослужащих для батальных сцен по цене два доллара за человека. Для сравнения: советский режиссёр Сергей Бондарчук использовал примерно столько же солдат для съёмок «Войны и мира», но на совершенно иных финансовых условиях. Кубрик же собирался получить армию статистов по цене скромного голливудского банкета.
Отдельного упоминания заслуживает операторское решение. Кубрик планировал снимать интерьерные сцены при свечах, используя сверхсветосильные объективы, чтобы добиться эффекта «новостного репортажа из прошлого». Эта технология позже будет блестяще применена в «Барри Линдоне» — фильме, который во многом вырос из подготовительной работы к «Наполеону». Глядя на эти кадры, можно лишь догадываться, как выглядели бы интерьеры Тюильри, снятые тем же методом.
Выстрел в лоб: как «Ватерлоо» похоронило Кубрика
Казалось бы, всё складывалось идеально: величайший режиссёр современности, детально проработанный сценарий, звёздный каст, поддержка целого государства, готового предоставить армию. Но в 1970 году на экраны вышел фильм Сергея Бондарчука «Ватерлоо» — масштабная историческая драма с Родом Стайгером и Кристофером Пламмером в главных ролях.
Картина, снятая при поддержке советского правительства и итальянского продюсера Дино Де Лаурентиса, располагала бюджетом в 25 миллионов долларов (колоссальные деньги для того времени) и тысячами солдат в массовке. Результат оказался катастрофическим: «Ватерлоо» с треском провалился в прокате и был разгромлен критиками. Сам Кубрик в частных разговорах называл фильм Бондарчука «глупым» — но для голливудских студий это уже не имело значения.
Финансовые аналитики MGM и United Artists, до того всерьёз рассматривавшие финансирование кубриковского «Наполеона», мгновенно дали задний ход. Сходство двух проектов было слишком очевидным: исторический эпос, многотысячная массовка, европейские локации. После краха «Ватерлоо» жанр дорогостоящей исторической эпопеи стал в Голливуде токсичным на долгие годы. Джек Николсон воспринял эту новость как личную трагедию — он, по собственному признанию, «вложил много сил в эту тему».
Кубрик ещё пытался реанимировать проект. В 1971 году он вёл переговоры о совместном финансировании с двумя студиями, но дух «Ватерлоо» продолжал витать над Голливудом. Позже, уже после успеха «Заводного апельсина», режиссёр предпринял ещё одну попытку — но Николсон к тому моменту потерял интерес к роли, а другой кандидат, Иэн Холм, уже подписал контракт на участие в британском мини-сериале «Наполеон и любовь». В середине 1970-х Кубрик всё ещё обсуждал проект, оценивая его бюджет в 50–60 миллионов долларов, но студии были неумолимы. «Наполеон» умер, не родившись.
Призрак великого фильма: наследие и воскрешение
Кубрик так и не вернулся к работе над своим магнум опусом, но его тень легла на всё последующее творчество режиссёра. «Барри Линдон» (1975) стал своего рода компромиссом — историческая драма о XVIII веке, в которой были использованы многие визуальные наработки, предназначавшиеся для «Наполеона»: съёмки при свечах, скрупулёзное воссоздание эпохи, медленные панорамы, напоминающие живописные полотна. Этот фильм получил четыре «Оскара» и сегодня многими критиками признаётся вершиной кубриковского наследия. Сам режиссёр, по свидетельствам близких, воспринимал его как разминку перед так и не состоявшимся главным сражением.
Тема саморазрушительных поступков умных людей, яда зависти и мести, злоупотребления властью — всё то, что Кубрик намеревался исследовать на примере Наполеона, — нашла своё отражение в его последующих работах. «Сияние», «Цельнометаллическая оболочка», «С широко закрытыми глазами» — каждый из этих фильмов по-своему развивает мотивы, заложенные в неснятом шедевре.
Осенью 2023 года Ридли Скотт представил собственного «Наполеона» с Хоакином Фениксом в главной роли — но даже 205-минутная режиссёрская версия, по общему мнению, оказалась лишь упрощённым наброском персонажа по сравнению с той глубиной, которую обещал кубриковский проект. Зная требовательность Кубрика, нетрудно догадаться, что он остался бы недоволен — как, впрочем, был недоволен и немой классикой Абеля Ганса 1927 года, и эпопеей Бондарчука. Для него единственно приемлемой версией была только его собственная.
Спилберг, HBO и надежда на воскрешение
У этой истории есть интригующий эпилог. Стивен Спилберг, близкий друг Кубрика и душеприказчик его наследия, уже много лет вынашивает план экранизации кубриковского сценария. Ещё в 2013 году он объявил о намерении превратить «Наполеона» в мини-сериал для HBO, а в 2016-м пригласил Кэри Фукунагу в качестве постановщика. В 2021 году, по словам режиссёра, все сценарии семисерийного шоу были готовы.
С тех пор новостей о проекте поступает мало, но сам факт его существования греет душу. Спилберг уже однажды подарил вторую жизнь кубриковскому замыслу, когда в 2001 году выпустил «Искусственный разум» — научно-фантастическую притчу, которую сам Кубрик разрабатывал десятилетиями, но в итоге передал младшему коллеге. Повторит ли он этот трюк с «Наполеоном»? Пока остаётся только ждать и надеяться, что призрак великого фильма наконец обретёт плоть — пусть и на телевизионном экране.
Вечный памятник неснятому шедевру
Если вы хотите прикоснуться к величию несостоявшегося замысла, Taschen предлагает, пожалуй, лучшее из возможного — богато иллюстрированную книгу «Stanley Kubrick's Napoleon: The Greatest Movie Never Made», которая содержит факсимиле финального сценария, локационные фотографии, эскизы костюмов, переписку с историками и практически полную визуальную базу данных, собранную ассистентами режиссёра. Это не просто книга — это машина времени, позволяющая заглянуть в альтернативную вселенную, где «Наполеон» Кубрика всё-таки вышел на экраны и, возможно, действительно стал величайшим фильмом в истории.
Ян Харлан, рассуждая о том, чем мог бы стать этот фильм, сформулировал его суть с почти афористической точностью: «Саморазрушительные поступки умных людей, яд зависти и мести, то, как блеск, успех и власть могут идти рука об руку с эгоцентризмом, тщеславием и злоупотреблением властью». Пожалуй, именно эти темы всегда интересовали Кубрика больше всего. И именно они, воплощённые на экране с его беспощадным перфекционизмом, могли бы стать не просто исторической реконструкцией, а безжалостным зеркалом, в которое страшно заглянуть любому, кто наделён властью — будь то император Франции или голливудский режиссёр.