Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

🤚За десять минут до выхода на сцену руки перестают слушаться

Ладони влажные, во рту сухо, голос куда-то пропал — вместо него появился чужой, тонкий, дрожащий. Слова, которые повторялись всё утро, вдруг недоступны. Кажется, что вы забыли вообще всё. Первый импульс — взять себя в руки. «Соберись». «Ты знаешь материал». Не помогает, становится хуже. И понятно почему. Когда на вас смотрят несколько десятков пар глаз, инстинкты считывают ситуацию однозначно: стая хищников. Миндалевидное тело — отдел мозга, отвечающий за реакцию на угрозу, — не делает разницы между конференц-залом и открытой поляной в лесу. Сигнал одинаковый: вы на виду, вы одни. За доли секунды, раньше любой мысли, в кровь выбрасываются адреналин и кортизол. Тело готовится к бегству или драке. Сердце разгоняется до ста двадцати ударов в минуту. Кровь уходит из пальцев и лица к крупным мышцам ног — отсюда холодные руки и ощущение онемения. Потовые железы включаются, слюнные — отключаются: пищеварение в момент опасности организму не нужно. Дыхание поднимается в верхнюю часть грудно

🤚За десять минут до выхода на сцену руки перестают слушаться.

Ладони влажные, во рту сухо, голос куда-то пропал — вместо него появился чужой, тонкий, дрожащий. Слова, которые повторялись всё утро, вдруг недоступны. Кажется, что вы забыли вообще всё.

Первый импульс — взять себя в руки. «Соберись». «Ты знаешь материал». Не помогает, становится хуже. И понятно почему.

Когда на вас смотрят несколько десятков пар глаз, инстинкты считывают ситуацию однозначно: стая хищников.

Миндалевидное тело — отдел мозга, отвечающий за реакцию на угрозу, — не делает разницы между конференц-залом и открытой поляной в лесу. Сигнал одинаковый: вы на виду, вы одни. За доли секунды, раньше любой мысли, в кровь выбрасываются адреналин и кортизол. Тело готовится к бегству или драке.

Сердце разгоняется до ста двадцати ударов в минуту. Кровь уходит из пальцев и лица к крупным мышцам ног — отсюда холодные руки и ощущение онемения. Потовые железы включаются, слюнные — отключаются: пищеварение в момент опасности организму не нужно. Дыхание поднимается в верхнюю часть грудной клетки, диафрагма напрягается, голос теряет глубину и начинает дрожать.

❗️ Самое коварное происходит с мозгом. В остром стрессе снижается активность префронтальной коры — отдела, который отвечает за рабочую память и речевое планирование. Именно того, который нужен на сцене.

Слова никуда не делись, они в долговременной памяти. Просто оперативная память, которая должна их оттуда извлекать, работает на пятой части мощности. Одновременно сужается поле внимания — в состоянии стресса мозг удерживает одну-две точки фокуса, и неожиданная реплика из зала способна полностью выбить выступающего.

Всё это — отлаженная за миллионы лет программа выживания. Она запускается автоматически и одинаково у всех: у студентов и у генеральных директоров, у новичков и у людей с многолетним опытом публичных выступлений. Со слабостью или непрофессионализмом это не связано.

🔎 Разница между новичком и опытным спикером — в том, что опытный знает, что происходит в теле, не пугается этих ощущений и умеет с ними работать.

В мастерской НА360 Надежда Шереметьева занимается речевой подачей и голосовой опорой, Ангелина Куликова — психологической устойчивостью и управлением стрессом.

Участник(ца) получает точный алгоритм: что делать за десять минут до выхода, в первые секунды перед аудиторией и в момент, когда что-то пошло не по плану.

Адреналин при правильной работе с дыханием и телом становится источником энергии, а публичное выступление — управляемой ситуацией.