Анастасия Курёхина — жена легендарного музыканта-авангардиста, основателя «Поп-механики» Сергея Курёхина и художественный руководитель Центра современного искусства его имени. Анастасия посвятила многие годы созданию Центра Курёхина, который хранил бы наследие композитора и служил продолжению его идей. В 2025 году новый грандиозный Центр современного искусства открылся в Петербурге. Сегодня, 23 мая, здесь пройдет юбилейный, 25-ый фестиваль СКИФ (Международный фестиваль Сергея Курёхина, 16+): мероприятие, которое по традиции объединит музыку, перформанс, видеоарт, а на сцены (коих три) выйдут и молодые артисты, и корифеи. Накануне фестиваля «МК в Питере» поговорил с Анастасией Курёхиной о современном искусстве, ИИ, лихих 90-х, меме «Ленин — гриб» и многом другом.
— СКИФ в этом году отмечает свой юбилей. Насколько он изменился за годы своего существования?
— На самом деле, он менялся с самого начала. Каждый фестиваль не похож на предыдущий: участники практически не повторяются, контент всегда новый. Первые два СКИФа, в 1997-м и 1998-м, прошли в Нью-Йорке, а с 1999-го фестиваль мы проводили в Петербурге. Мы «переехали» во Дворец молодежи, который на тот момент был совершенно забытым всеми, там никто не выступал вообще. СКИФ вдохнул в эту площадку новую жизнь. Гостей на первом фестивале, проведенном в Петербурге, было очень много. Мы задействовали несколько точек, в том числе Зимний сад: сделали в нем световую инсталляцию. В малом зале выступали самые разные артисты, а солисты Мариинского театра презентовали авангардные оперы. Удачными были и фестивали, которые мы проводили в Балтийском доме. Это огромное здание, и мы его полностью задействовали. К нам приезжали известные композиторы, музыканты, рок-группы. Когда мы переместились в кинотеатр «Прибой», в нем не было ни гримерок, ни гардероба. Очень многого, необходимого для проведения масштабного фестиваля, не хватало, но мы все равно смогли сделать три площадки. На них выступали видео-художники, артисты, фэшн-авангардисты.
— Андеграунд был на волне популярности в постсоветское время. А сейчас к нему есть интерес?
— После перестройки, благодаря изменениям, которые произошли в культурной политике, об искусстве, которое существовало в своем закрытой среде, узнала широкая публика. Андеграунд стал разрешен для официальной рекламы. И в итоге на каждую выставку приезжало телевидение. Даже звать никого не приходилось: все были в курсе, что планируется мероприятие, и интерес у медиа был огромен. Вообще людям свойственно интересоваться чем-то, о чем они раньше не знали — это естественный процесс. А когда то или иное искусство представляют выдающиеся личности, внимание к нему всегда большое. Сейчас появляются новые виды искусств, имена, инструменты, технологии, и заинтересованность у публики растет.
— К слову о технологиях, как вы относитесь к музыке, созданной с помощью ИИ?
— Генеративная музыка интересна, но надо понимать, что ИИ не создает ничего нового, он только использует старое, но по-своему. Я отличаю сделанное нейросетью от того, что сыграно человеком. Для звуковых дизайнеров, ИИ, возможно, очень хороший инструмент. Но как композиторам приходит в голову музыка, никто не знает. Это возвышенный, одухотворенный процесс, а не компьютерно-рациональный. Да, произведения, созданные нейросетью, могут быть выдающимися, но задачу искусственному интеллекту все равно ставит человек.
«Все привыкли верить телевизору»
— Мы заговорили про постперестройку, потому никак не можем не упомянуть известный мем «Ленин — гриб». После выхода того легендарного выпуска программы «Пятое колесо» у Сергея не было проблем с властями?
— Сережа это придумал, когда смотрел передачу про Есенина. Журналист делал выводы о причинах смерти, исходя из фотографий с похорон: на них кто-то смотрел не туда. И Сергей говорит: «Ну, так можно доказать все, что угодно». Тот выпуск был задуман как шутка, и Сергей не предполагал, что некоторые люди воспримут информацию всерьез. Было поразительно, когда даже мои знакомые, спрашивали у меня: «А это правда?» И это взрослые люди с высшим образованием! Удивительно, насколько все привыкли верить всему, что говорили с экрана телевизора. Потом в газетах писали, что какая-то женщина пришла в Центральный музей Ленина, который находился в Мраморном дворце, требовала справку про Ленина. Это была сенсация. Все так взорвалось!
— В других интервью вы говорили, что пережить горе после смерти Сергея вам помогли его друзья. Продолжаете с ними общаться?
— Прошло много времени. Друзья приходят в наш центр, участвуют в его деятельности, помогают.
Человек нашей эпохи
— Если бы сейчас кто-то решил снять фильм о Сергее Курехине, кто из современных артистов смог бы его сыграть?
— Никто. Сергея многие помнят как друга, родственника, музыканта. Видеть, что кто-то его изображает, было бы странно. Подобные картины хороши спустя какое-то время. А он человек нашей эпохи. Ему сейчас был бы 71 год. Поэтому считаю, что было бы неправильно снимать про него фильм сейчас.
— А если позже, то когда?
— Лет через 100, думаю, будет в самый раз. Сейчас имеет место быть другое кино. Мы планировали некую докудраму с молодым актером, который сам по себе был бы героем, а не играл Сергея. Хотели связать этого персонажа со старыми съемками «Поп-механики» Сергея, воспоминаниями или чем-то еще. А документальный фильмы уже были сняты. К 50-летию Сергея мы сделали фильм «Курёхин».
— Когда-то творчество Сергея Курехина называли бунтарством, эпатажем, а сейчас его центр — официальное учреждение культуры, город построил прекраснейшую площадку. Благодаря чему это стало возможным?
— Сергей всегда был абсолютно законопослушным, он трудился по специальности: был концертмейстером, пока Виктор Цой и другие работали в кочегарках и каких-то других учреждениях. Тогда был закон о тунеядстве. Все взрослые должны были работать или учиться. Все устраивались, куда могли. Сергею повезло, как я уже сказала, работать по специальности. Он свои концерты делал по несколько раз в год в самом главном концертном зале Петербурга «Октябрьский», который строился для проведения съездов КПСС. Ему разрешали выступать и на других официальных площадках. Бунтарство у него проявлялось совсем в другом.
«Большое счастье – заниматься любимым делом»
— Давайте поговорим немного о Вас. В детстве вы занимались фигурным катанием, а когда в последний раз вставали на коньки?
— Ежегодно я один-два раза посещаю каток. Коньки до сих пор лежат в машине на случай правильного состояния души, ведь и сейчас, в мае, в городе много искусственных катков. Очень хочу войти в какой-нибудь клуб любителей фигурного катания, но пока не получается.
— А чем еще увлекаетесь?
— Заниматься любимым делом и видеть результаты — это большое счастье.
— Если бы у вас было больше свободного времени, чем бы хотели заняться?
— Я бы написала книгу и выпустила несколько пластинок Сергея. Построила бы свой дом. Моя мечта — поставить оперный спектакль на музыку Сергея. Но пока много времени уходит на развитие Центра. У меня есть определенные внутренние обязательства. А вообще в 1996-м у меня, помню, были планы «минимум» и «максимум».
— И к какому из этих пунктов вы сейчас ближе?
— Уже приближаюсь к максимуму, но и планка тоже поднимается. В 1997-м я хотела концертную площадку. Никто не верил, что получится, но вот у нас есть Центр современного искусства имени Сергея Курёхина. Планы воплощаются, но это происходит не всегда так, как ты планировал. Иногда даже круче получается.
— В одном из интервью вы сказали, что, будучи женой великого человека, не чувствовали желания самоутверждаться. Сейчас вы организовываете фестивали, руководите Центром. Нет ощущения, что Сергей вам передал эстафету?
— Нет, здесь никакой эстафеты нет. Просто его музыка продолжает жить. Люди искусства уникальные, а Сергей считал своим главным предназначением — быть музыкантом и композитором. До сих пор появляются записи с ним, фотографии, видео: их приносят люди, которые снимали его на концертах.
Сергей в своем творчестве совмещал несовместимое: разные виды музыки — джаз, рок, классику, электронную. В перформансах — балет и лучников. Я думаю, что за этим будущее. И наш центр — продолжает дело Сергея. У нас многофункциональная площадка, где есть большие возможности для синтеза творческих направлений. Это место соединения разных видов искусства, в том числе цифрового и созданного нейросетями.
Автор: Наталья Ефимова