В 1984 году в одном из детских садов на окраине Кемерово работала воспитательница Наталья Ивановна — женщина строгая, но добрая, которую дети искренне любили. Группа была старшей, ребятишки готовились к школе: учились считать, читать по слогам, рисовать и лепить из пластилина. Утро начиналось как обычно: зарядка, завтрак, потом занятия.
В тот день, 17 октября, погода выдалась хмурой. Небо затянуло серыми тучами, моросил мелкий дождь, и окна в группе запотели от тепла. Наталья Ивановна только что закончила читать сказку, дети сидели на ковре, слушали внимательно, кто‑то уже начинал ерзать, поглядывая в сторону игрушек. Вдруг все, словно по команде, разом повернули головы к окну.
Воспитательница замерла на полуслове. Она оглядела детей — лица у всех были одинаковые: спокойные, но какие‑то отстранённые, будто они смотрели не на стекло, а куда‑то дальше. И тут хором, чётко и синхронно, как на утреннике, они произнесли: «Дядя пришёл».
Наталья Ивановна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она подошла к окну, вытерла запотевшее стекло ладонью. За окном никого не было — только мокрая площадка, качели, раскачиваемые ветром, и лужи, в которых отражались серые облака. Но стоило ей отвести взгляд от двора, как она заметила на стекле отпечаток ладони — большой, чёткий, будто кто‑то прижал руку с улицы. Отпечаток был влажный, но не от дождя: стекло изнутри оставалось сухим.
Она обернулась к детям. Те уже снова сидели на ковре и смотрели на неё, будто ничего не произошло. «Что вы сказали?» — спросила Наталья Ивановна, стараясь говорить спокойно. «Дядя пришёл», — повторил кто‑то из мальчиков, а девочка рядом кивнула: «Он за окном». «Но там никого нет», — возразила воспитательница. Дети переглянулись, а самая старшая, Лена, сказала просто: «А он всё равно там».
Наталья Ивановна решила, что это какая‑то детская игра или массовый каприз. Она отвела детей на прогулку, стараясь не думать о странном происшествии. Но на площадке ей всё время казалось, что кто‑то наблюдает. Она оглядывалась, но видела только мокрые деревья, пустые скамейки и следы от сапог на асфальте.
Вечером, когда родителей разобрали детей, Наталья Ивановна задержалась, чтобы прибраться. Она уже собиралась уходить, как вдруг услышала тихий стук в окно. Стук был негромкий, но отчётливый — раз, другой, третий. Она медленно повернулась. На стекле снова был отпечаток ладони, только теперь он будто переместился чуть выше. И ещё — вокруг него проступили капли, похожие на пот.
Воспитательница почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Она схватила сумку и почти выбежала из группы. В коридоре встретила нянечку тётю Валю. «Ты чего такая бледная?» — спросила та. Наталья Ивановна хотела рассказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она пробормотала: «Да так, голова закружилась».
На следующий день она пришла пораньше, надеясь, что всё это ей просто померещилось. Но едва она вошла в группу, дети снова повернулись к окну. «Дядя опять пришёл», — сказала Лена. Остальные закивали. Наталья Ивановна подошла к стеклу. Отпечатка не было, но на подоконнике лежал маленький камешек — серый, гладкий, с дырочкой посередине, как будто детский амулет. Она подняла его, и в тот же миг за спиной раздался скрип. Она резко обернулась: стул, который стоял у стола, теперь оказался посреди комнаты, хотя никто его не двигал.
К концу недели странные вещи стали происходить всё чаще. То игрушки сами перемещались с места на место, то на стенах появлялись мокрые следы, похожие на отпечатки пальцев. Дети больше не пугались — они просто сообщали: «Дядя тут», «Он смотрит», «Он хочет, чтобы мы играли». Однажды утром Наталья Ивановна обнаружила на доске надпись, сделанную мелом: «ПУСТИ». Буквы были неровные, будто их выводили детской рукой, но никто из детей не признавался, что писал.
Она рассказала заведующей, но та только покачала головой: «Наталья Ивановна, вы переутомились. Отдохните». Тогда воспитательница обратилась к родителям. Некоторые помрачнели, другие отводили глаза. Одна мама, Марина, отозвала её в сторону: «У нас в семье бабушка рассказывала, что в этом здании раньше был не детский сад, а что‑то другое. Вроде как дом для больных детей, и там… не всё было чисто. Говорили, что один санитар пропал без вести, и после этого начали происходить странные вещи».
Наталья Ивановна не знала, верить этому или нет, но в ту же ночь ей приснился сон. Она стояла в пустой группе, а за окном, прижавшись лицом к стеклу, был мужчина. Лица не разглядеть — только тёмные глаза и ладонь, прижатая к стеклу. Он беззвучно шевелил губами, будто что‑то говорил. Проснувшись, она долго не могла уснуть.
Через неделю после первого случая она решила провести эксперимент. Взяла мел и написала на доске: «Кто ты?» Утром надпись исчезла, а вместо неё появилось: «Я ЗДЕСЬ». В тот же день дети после прогулки отказались заходить в группу. Они стояли в коридоре, жались друг к другу и твердили: «Он не пускает».
Наталья Ивановна поняла, что тянуть дальше нельзя. Она собрала вещи, предупредила заведующую, что берёт больничный, и ушла домой. Но перед уходом оглянулась на окно. На стекле, прямо напротив её стола, снова был отпечаток ладони. И на этот раз он медленно начал расплываться, будто таял.
С тех пор Наталья Ивановна больше не работала в том детском саду. Здание позже реконструировали, открыли новый садик, но местные до сих пор шепчутся: если в дождливый день подойти к окнам второго этажа и присмотреться, можно увидеть на стекле отпечаток большой ладони. А если прислушаться, когда во дворе совсем тихо, слышно, как дети внутри шепчут: «Дядя пришёл».
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)