Первые полгода Настя была уверена, что поймала за хвост удачу. Андрей был воплощением мечты: галантный, яркий, щедрый на комплименты. Но как только дверь в их квартиру закрылась плотнее, «золотая карета» превратилась в тыкву, а Андрей — в надзирателя.
Его издевательства были филигранными. Он не поднимал руку — он бил словами, прямо в сердце.
— Насть, ну какое платье? Ты себя в зеркале видела? — бросал он мимоходом, пока она собиралась на праздник. — Ладно, иди так. Просто старайся не сильно отсвечивать, чтобы мне не было за тебя неловко.
Каждый вечер превращался в допрос. Если Настя смеялась — она «вела себя вульгарно». Если молчала — «игнорировала его величие». Она жила в состоянии постоянного «недо-»: недостаточно умная, недостаточно красивая, недостаточно благодарная за то, что такой человек, как Андрей, вообще находится рядом с ней.
Кошмар заключался в том, что Андрей внушил ей: без него она — пустое место. Он планомерно отрезал её от друзей, критиковал её работу и высмеивал увлечения. К третьему году брака Настя превратилась в тень с потухшим взглядом, которая вздрагивала от звука поворачивающегося в замке ключа. Однажды перед юбилеем свекрови Андрей сказал, что ей нужно новое платье для праздника, не такое " мышиное", как вся ее одежда. Настя купила платье и теперь рассматривала его. Оно ей очень понравилось. Вошел Андрей, увидел платье и нахмурился:
- Настя, ты что, серьезно? — Андрей стоял в дверях спальни, скрестив руки на груди и глядя на пакет из магазина на кровати. — Мы же договаривались.
— Андрюш, это просто платье, — Настя старалась говорить мягко, но пальцы невольно сжали ткань. — На него была отличная скидка, и оно мне очень идет...
— Идет? — Андрей усмехнулся, входя в комнату. — Тебе идет тратить семейный бюджет на тряпки, когда у нас висит кредит за машину? Это называется безответственность, Насть. Или, может, ты решила, что ты у нас теперь «особенная» и общие правила на тебя не распространяются?
— Но я купила его на свои премиальные! Я заслужила...
— «Заслужила»? — он перебил её, понизив голос до вкрадчивого шепота. — Как интересно. То есть, пока я вкалываю, чтобы у нас было будущее, ты решаешь «наградить» себя за то, что просто ходишь на работу? Это эгоизм в чистом виде. Ты хоть на секунду подумала о нас, а не о своем желании покрасоваться? Хотя, перед кем тебе красоваться в этом... чехле?
Настя почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
— Тебе оно не нравится?
— Оно выглядит дешево, Настя. Как и твое поведение сейчас. Знаешь, мне даже стыдно, что моя жена настолько поверхностна.
— Но Андрей... Ты же сам на прошлой неделе говорил, что мне нужно что-то новое на юбилей твоей мамы! — Настя подняла на него глаза, полные недоумения. — Ты сам сказал: «Поищи себе красивое платье».
Андрей замер. Его взгляд стал холодным и оценивающим. Он медленно покачал головой, на его лице появилось выражение искреннего сочувствия, смешанного с усталостью.
— Насть... Ты опять за свое? Я никогда такого не говорил.
— Как это? — она осеклась. — Мы сидели на кухне, пили чай, и ты сказал...
— Господи, у тебя точно проблемы с памятью, — он тяжело вздохнул и сел на край кровати, глядя на неё как на больного ребенка. — Мы обсуждали, что маме нужно купить подарок. О твоем гардеробе не было ни слова. Ты, видимо, настолько зациклена на шмотках, что сама это придумала и поверила в это.
— Нет, я точно помню...
— Ты помнишь то, что тебе удобно помнить, — отрезал он. — Ты уже не в первый раз путаешь реальность со своими фантазиями. Помнишь, как в прошлом месяце ты «забыла», что я просил тебя забрать документы? Тоже ведь «точно помнила», что я не просил. Насть, мне начинает казаться, что тебе стоит провериться у врача. Это ненормально — так нагло врать мне в лицо и верить в это.
Настя растерянно посмотрела на платье. Оно уже не казалось красивым. Она начала сомневаться: а вдруг действительно? Может, она и правда выдумала то разрешение, чтобы оправдать покупку?
— Прости... — прошептала она. — Наверное, я действительно что-то перепутала.
— Вот именно, — Андрей подошел и приобнял её за плечи, сжимая их чуть сильнее, чем нужно. — Вечно ты всё портишь своими странными фантазиями. Сдай его завтра. Если, конечно, ты ещё помнишь, где находится магазин
Развязка наступила внезапно. В субботу Андрей, в очередной раз недовольный пересоленным (по его мнению) супом, швырнул тарелку в стену и начал привычную тираду о том, что она «никчемная кухарка, которую он подобрал из жалости».
В этот момент в голове у Насти что-то щелкнуло. Страх, копившийся годами, вдруг сгорел, оставив после себя ледяное спокойствие. Она посмотрела на красное, искаженное злобой лицо мужа и поняла: этот человек её не любит. Он вообще никого не любит.
— Уходи, — тихо сказала она.
— Что? — Андрей осекся. — Повтори.
— Собирай вещи и уходи. Сейчас же.
Андрей рассмеялся — зло и самоуверенно. Он был уверен, что через пять минут она будет ползать у него в ногах. Но Настя просто открыла шкаф и начала выбрасывать его дизайнерские рубашки на пол.
Видя, что власть ускользает, Андрей перешел к своей истинной натуре. Он орал так, что тряслись стекла. Его лицо перекосило.
— Ты?! Выгоняешь меня?! Да ты через неделю приползешь под дверь, будешь выть от голода и одиночества! Ты никто без меня! Ты еще пожалеешь, Настя! Я сделаю так, что от тебя все отвернутся! Ты сдохнешь в своей никчемности!
Хлопнула дверь. Наступила тишина, которую Настя не слышала три года
.Андрей не привык проигрывать. Вылетев из дома, он тут же приступил к реализации плана «Месть».
Спустя неделю общие знакомые начали странно коситься на Настю. Андрей, со скорбным лицом и идеально отрепетированным надрывом в голосе, вещал в каждой компании:
— Ребята, вы не представляете, через какой ад я прошел. Она же сумасшедшая. Пока я жил с ней, у меня всё пошло прахом: бизнес встал, здоровье подвело. Знаете, я уверен… — он понижал голос до шепота, — она колдует. Я находил у себя в карманах странные нитки, иголки. Как только я ушел, у меня сразу «черная полоса» сменилась светом. Она просто высасывала из меня жизнь!
Но этого ему было мало. Чтобы не выглядеть брошенным, он запустил вторую волну слухов.
— Она до сих пор прохода мне не дает, — вздыхал он, картинно отключая телефон (на который Настя не звонила ни разу). — Звонит каждую ночь, рыдает, умоляет вернуться. Пишет сообщения, что не может без меня дышать. Мне её даже жалко, честно, но я не могу вернуться в этот морок. Любовь у неё такая… болезненная, маниакальная.
Знакомые кивали. Некоторые звонили Насте с «сочувствием»:
— Насть, ну ты держись… Андрей говорит, ты совсем расклеилась, звонишь ему постоянно. Может, тебе к врачу сходить? Отпусти его уже, не унижайся так.
Настя слушала это, и впервые за долгое время ей не было больно. Ей было смешно.
Однажды на общих посиделках, куда Настя пришла вопреки ожиданиям Андрея, возникла неловкая пауза. Друзья смотрели на неё с опаской, ожидая либо приступа истерики, либо «колдовских» пассов. Андрей сидел во главе стола, наслаждаясь вниманием.
— Настя, — осторожно начала одна из подруг, — мы всё знаем. Зачем ты так? Зачем преследуешь его? Андрей говорит, ты без него совсем пропадаешь, всё время в слезах…
Настя поставила чашку кофе, выпрямила спину и улыбнулась. Это была не та забитая улыбка, которую они привыкли видеть, а сияющая, полная внутренней силы.
— Знаете, что самое прекрасное в жизни без Андрея? — спросила она. — Тишина. И отсутствие лжи.
Она достала телефон, зашла в детализацию звонков и положила аппарат на стол перед всеми.
— Смотрите. За последний месяц — ни одного исходящего на его номер. Зато сорок три пропущенных от него. И сотни сообщений, где он то проклинает меня, то обещает золотые горы, если я позволю ему вернуться.
Андрей побледнел, попытался что-то вставить, но Настя не дала ему вставить ни слова.
— Ребята, мне не нужно никого возвращать. И уж тем более я не трачу время на магию. Мое «колдовство» заключается в том, что я наконец-то выспалась, начала заниматься йогой и снова полюбила свое отражение в зеркале.
Она посмотрела прямо в глаза бывшему мужу.
— Андрей, ты обещал, что я пожалею. Так вот — я жалею только об одном: что не выставила твой чемодан за дверь в первый же день нашего знакомства. Я живу прекрасно. И, пожалуйста, перестань мне звонить. Твой номер уже давно в черном списке, просто мне лень было удалять историю вызовов.
Настя встала и вышла из кафе. На улице светило солнце, и воздух казался невероятно свежим. Она знала, что впереди еще долгий путь восстановления, но первый шаг был сделан. Она больше не была «женой нарцисса». Она снова была Настей.
Уважаемые читатели, если вам интересно, ставьте лайк и подписывайтесь. Это нужно для продвижения канала.