Вчера я делала маски для лица, скрабировала тело блёстками, сделала новый маникюр и слушала аффирмации, а в итоге просто поняла, что моя психика считает слово «расслабление» личным оскорблением.
В интернете, который, как известно, никогда не врёт и уж точно не вызывает тревожности у людей с БАР первого типа, полным-полно советов про расслабление — их там столько, что хватило бы на десять жизней, и все эти советы почему-то написаны людьми с идеальной кожей и полным отсутствием внутреннего хаоса.
«Просто прими душ», — советуют они, явно не подозревая, что в душе я обычно начинаю прокручивать все свои ошибки за последние десять лет, потому что тишина и тёплая вода — это идеальная среда для самокопания, а не для душевного покоя.
«Зажги свечи», — пишут они, забывая уточнить, что запах лаванды у меня теперь ассоциируется с сонным отделением и уколами на ночь, а запах ванили — с тем, как я плакала в туалете, потому что соседка по палате смотрела телевизор слишком громко.
«Сделай маску для лица», — предлагают они, и я почему-то решаю, что да, это именно то, что мне нужно, ведь если моя душа пока в полном порядке (нет, не в порядке), то хотя бы кожа должна сиять, как начищенный самовар.
«Повтори аффирмации», — шепчут они своим успокаивающим голосом, и я, будучи человеком, который только что вышел на выходной из клиники неврозов и должен теперь жить здоровую жизнь, думаю: «А почему бы и нет?».
В общем, я решила: я теперь стабильна, я пью таблетки, я готова к здоровой жизни, я справлюсь с этим дурацким расслаблением, даже если оно будет сопротивляться изо всех сил, а заодно докажу всем этим блогерам, что умею заботиться о себе не хуже них.
Спойлер, который вы уже, наверное, прочитали в заголовке: я не справилась, но процесс был настолько эпичным, что я написала об этом целую статью, потому что такие провалы нельзя держать в себе — ими нужно делиться, чтобы другие чувствовали себя менее одинокими в своей неспособности просто взять и расслабиться.
Вчера я устроила себе вечер релакса, и в моей голове это звучало примерно как реклама дорогого спа-салона: тишина, уют, лёгкий ветерок за окном, я — прекрасная, как обложка Pinterest, и все мои проблемы тают где-то далеко в облаках вместе с ароматом эфирных масел.
В реальности это выглядело так, будто человек с диагнозом «биполярное аффективное расстройство» решил доказать всему миру, что он может быть нормальным, и для этого нанёс на лицо три слоя глины, а потом полчаса оттирал её из ушей с выражением полной безнадёги на лице.
Начнём с масок для лица, потому что это было самое безобидное из всего, что я сделала, хотя слово «безобидное» по отношению к моим экспериментам с собой, наверное, стоит использовать с большой осторожностью.
Я нашла в своих закромах целых три штуки — глиняную, которая должна была вытянуть все токсины (включая, видимо, и те, что называются «тревога» и «страх перед будущим»), тканевую с коллагеном, которая обещала упругость (моей душе она тоже не помешала бы, но коллаген для души, к сожалению, ещё не придумали), и какую-то розовую, которая на упаковке сияла так ярко, что я почти поверила в чудо.
Я нанесла их по очереди, потому что одна маска — это для людей, которые умеют останавливаться, а я, как вы уже могли заметить, к таким не отношусь — если уж расслабляться, то по-крупному, с полным погружением, тремя слоями и последующим осознанием, что ничего из этого не работает.
Глиняная маска засохла и треснула буквально через семь минут, и когда я улыбнулась своему отражению (потому что попытка сохранить позитивный настрой в такой ситуации — это тоже своего рода терапия), трещины пошли ещё глубже, превратив моё лицо в карту мира или, если хотите более точную метафору, в моё собственное лицо за день до госпитализации, когда я ещё не знала, что скоро окажусь в клинике, но кожа, кажется, догадывалась.
Тканевая маска, которую я нанесла второй, съезжала куда-то в сторону рта каждые тридцать секунд, так что я провела пятнадцать минут в позе мумии, лёжа неподвижно и стараясь не дышать слишком сильно, потому что любое движение превращало меня из расслабляющейся девушки в персонажа фильма ужасов, у которого отваливается лицо.
Розовая маска, до которой я добралась третьей, блестела — и я тогда ещё не знала, что это был знак, потому что блестеть в тот вечер мне предстояло ещё очень долго, и совсем не так, как я себе это представляла в начале своего релакс-марафона.
Теперь про скраб с блёстками, потому что эта часть моего вечера достойна отдельного абзаца и, возможно, отдельной молитвы о прощении всех богов красоты, которых я прогневала своей самонадеянностью.
Я натёрлась скрабом, который на банке обещал «мягкое отшелушивание и сияние» — и вот с сиянием они не соврали, потому что в этом скрабе были реальные, настоящие, крупные блёстки, такие, какие обычно кладут в детский пластилин или в новогодние украшения, но никак не в средства для расслабления взрослой женщины с БАР первого типа.
Я тёрла себя этим скрабом целых полчаса, потому что мне казалось, что чем дольше я тру, тем больше сияния получу, и тем ближе буду к той самой «заботе о себе», о которой пишут во всех умных книжках и которую я, честно говоря, так и не научилась отличать от обычного истязания себя косметическими процедурами.
Потом я смывала эту субстанцию под душем ещё десять минут, и уже тогда начала подозревать, что блёстки решили остаться со мной навсегда, потому что они въелись в кожу так, будто я не скрабировалась, а участвовала в конкурсе на самое яркое тело года и, кажется, побеждала.
Когда я вышла из душа и посмотрела в зеркало, я выглядела как диско-шар, который уволили из ночного клуба и теперь он пытается начать новую жизнь в обычной квартире, но прошлое не отпускает, и блёстки по-прежнему напоминают о себе при любом освещении.
Я сияла, я переливалась, меня было видно за три километра, и когда я случайно включила свет в коридоре, кажется, мои соседи подумали, что у нас в квартире взорвалась новогодняя гирлянда, а не то что девушка из 313-й просто устроила себе вечер релакса с бюджетом в три тысячи рублей и полным отсутствием здравого смысла.
Перехожу к маникюру, потому что после масок и скраба мне показалось, что я уже вошла во вкус этой здоровой жизни, и что кривые ногти — это последнее, что мешает мне быть счастливой и расслабленной.
Я решила сделать маникюр сама, без помощи мастеров, без подстраховки и без малейшего опыта, потому что я, блестящая как ёлка и с лицом, покрытым остатками трёх масок, чувствовала себя всемогущей — первая стадия гипомании, если вы понимаете, о чём я, и врачи меня за это, наверное, уже не похвалили бы.
Я нанесла базу, потом цвет, потом ещё один слой цвета (потому что один слой выглядел слишком прозрачно, как мои планы на жизнь после выписки), потом верх, и всё это сушила под лампой строго по инструкции, хотя инструкцию я, честно говоря, даже не открывала, потому что кто читает инструкции, когда на кону идеальный маникюр и чувство собственного достоинства?
Получилось криво — на трёх пальцах образовались пузыри, на двух скол случился в первую же минуту, когда я попыталась поправить край ногтя, а на одном пальце лак почему-то залез на кожу так далеко, что казалось, будто я пыталась покрасить не ногти, а всю руку целиком.
Я посмотрела на свои руки — блестящие от скраба, с кривым маникюром, с остатками розовой маски под ногтями — и подумала, что вот она я, идеальная пациентка на реабилитации, которая решила, что забота о себе — это просто, и которую жизнь за эту самонадеянность тут же наказала пузырями и блёстками везде, где только можно.
А теперь, друзья мои, самое весёлое — аффирмации, потому что без них мой вечер был бы просто провалом, а с ними он стал провалом, но с элементами духовного насилия над собой, и это, согласитесь, звучит гораздо интереснее.
Я включила ютуб, нашла расслабляющий женский голос с приятным шёпотом, который обещал меня полюбить, принять и сделать счастливой за двадцать минут, и устроилась поудобнее на кровати — блестящая и криворукая.
И женщина в наушниках начала говорить: «Я люблю себя», и я попыталась повторить, но в голове у меня в этот момент крутилась мысль про то, что любить себя, когда ты вся в блёстках и с маникюром как у первоклассника, который только учится держать кисточку, — это, наверное, высший пилотаж самопринятия, до которого мне ещё расти и расти, особенно после клиники.
«Я принимаю себя», — шептала женщина, а я смотрела на свои руки и думала: принимаю ли я себя даже с этими пузырями на ногтях и блёстками в постели, которые теперь будут там, наверное, до следующей госпитализации, и ответ был — да, наверное, принимаю, потому что деваться-то некуда, и это моё тело, и это мои блёстки, и этот дурацкий маникюр — тоже мой, и я его даже не смыла, потому что мне уже было всё равно.
«Я достойна счастья», — сказала женщина, а я подумала: а что если счастье — это лежать на кровати в блёстках и ничего не делать, не чувствовать вину за то, что ты ничего не делаешь, и не пытаться стать лучше прямо сейчас, в эту секунду, с этой маской и этими аффирмациями, которые звучат как издевательство, когда у тебя БАР первого типа и ты только что выписался из клиники?
«Моё тело — мой дом», — прошептала женщина, и я чуть не засмеялась вслух, потому что мой дом последние несколько недель — это клиника неврозов, а тело — это просто вторая локация, в которой я обитаю временно, пока меня не выселили за неуплату спокойствия и за слишком частые мысли о том, что расслабление — это не для меня.
Через десять минут этих аффирмаций я не расслабилась, не стала счастливой, не обрела гармонию с собой, не полюбила свои пузырчатые ногти и даже не перестала злиться на скраб с блёстками — я просто разозлилась, потому что какая к чёрту любовь к себе, когда у тебя маникюр с пузырями, ты вся переливаешься как переодетый Дед Мороз, и аффирмации звучат так, будто кто-то решил поиздеваться над твоей неспособностью быть нормальной и расслабленной, как все эти блогеры с идеальной кожей и без внутреннего хаоса.
Я выключила запись, отбросила телефон в сторону и просто лежала в тишине — блестящая, злая, с остатками масок и аффирмациями, которые застряли в голове как заевшая пластинка.
И знаете, что я поняла в этот момент, лёжа в кровати, покрытой блёстками, с маникюром, который хочется переделать, но уже нет сил, и с полным осознанием того, что вечер прошёл не так, как я планировала?
Я не расслабилась — ни на грамм, ни на секунду, ни в одном из трёх слоёв масок и четырёх попытках аффирмаций.
Я не стала счастливее — маски не убрали тревогу, скраб не подарил уверенность, маникюр не сделал меня цельной личностью, а аффирмации просто добавили чувство вины за то, что я не могу так же легко, как та женщина с ютуба, сказать себе «я люблю себя» и правда в это поверить.
Но, чёрт возьми, я это сделала — я провела вечер с собой, я попробовала позаботиться о себе, я не сорвалась обратно в клинику (хотя была близка, когда увидела блёстки на подушке), я не написала ни одного тревожного сообщения в два часа ночи, и я ни разу не подумала о том, что этот вечер был потрачен зря — потому что даже провальное расслабление — это расслабление, особенно когда у тебя БАР и ты только учишься быть человеком без круглосуточного наблюдения.
Я просто была дурацкой, блестящей, криворукой и злой, и это, наверное, самый честный вечер за последние несколько месяцев — без попыток казаться нормальной, без масок (буквальных и метафорических), без желания понравиться кому-то, кроме себя, и даже это желание было слабым, потому что главное, что я сделала, — я просто выжила в этом вечере и не захотела лечь обратно в больницу, а это, согласитесь, для первого раза неплохо.
Мой главный вывод после этого вечера, полного масок, блёсток, кривого маникюра и аффирмаций, которые бесили меня всё больше с каждой минутой:
Расслабление по инструкции, которую написали здоровые люди с идеальной кожей и полным отсутствием психиатрического анамнеза, — это не расслабление, а ещё одна работа, с чек-листом, дедлайнами и чувством вины за то, что ты не чувствуешь того, что должна чувствовать.
С масками, скрабами, аффирмациями и ожиданием, что после всего этого ты выйдешь обновлённой, счастливой и готовой к нормальной жизни, — а когда ты не выходишь, ты чувствуешь себя не просто уставшей, а ещё и виноватой в том, что не умеешь правильно отдыхать, как будто отдых — это экзамен, который можно завалить.
Так вот, я больше не буду виноватой — я сдаю этот экзамен досрочно без права пересдачи, потому что моё расслабление теперь выглядит вот так: я лежу, я дышу, я ничего не делаю, я не жду от себя сияющей кожи и любви к себе после двадцати минут аффирмаций, и я не чувствую вины за то, что просто существую в своей квартире, а не достигаю каких-то высот в заботе о себе.
Без блёсток — ну ладно, с блёстками, они никуда не делись, и теперь это просто часть меня, как диагноз, как выписка, как страх перед будущим, но с ними хотя бы веселее, и когда я ложусь спать, моя подушка напоминает ночное небо, а это, согласитесь, довольно поэтично для человека, который просто хотел расслабиться.
Без аффирмаций — потому что единственная аффирмация, которая сейчас работает, это «я делаю, что могу, и этого достаточно», и она не рифмуется, не звучит красиво и её не поставят на ютуб с расслабляющим голосом, но она правдивая, а правда, как известно, расслабляет лучше любых блёсток.
Без ожиданий — потому что ожидания убивают всё, включая отдых, и я наконец-то это поняла, не в кабинете у психотерапевта, а лёжа в собственной кровати, покрытой блёстками, с кривым маникюром и с чувством, что этот вечер был полным провалом, но почему-то мне стало легче.
P.S. Если вы тоже пробовали «расслабиться по правилам» и у вас ничего не вышло — вы не одни, нас целая армия людей с блестящей кожей и кривыми маникюрами, которые просто хотели как лучше, а получилось как всегда.