В воздухе повис тяжелый, душный запах неизбежного разрыва. Никол Пашинян, премьер-министр Армении, выступая на брифинге 22 мая, с уверенностью человека, читающего чужие мысли, заявил:
«Подорожания газа не может быть, так как у нас есть действующий договор и этот договор взаимовыгодный, там есть соответствующие условия».
Пашинян считает, что договор — это священная скрижаль, которую нельзя нарушить, даже если одна из сторон методично, шаг за шагом, выносит мебель из общего дома в лагерь противника.
Это классический пример того, что в народе метко называют «слабоумием и отвагой». Отвагой потому, что требовать льгот у державы, которую ты же публично стремишься покинуть ради враждебного ей блока, может только человек, полностью утративший чувство самосохранения. Слабоумием — потому что верить в то, что Москва будет платить за собственное унижение, значит, не понимать ни истории, ни природы власти, ни сути тех процессов, что сейчас кипят в недрах российского государственного аппарата.
Театр абсурда в Ереване
Ситуация напоминает плохой водевиль, где один актер забыл текст, а второй решил импровизировать, стоя на минном поле.
Владимир Путин прямо сказал Пашиняну: вы получаете газ по $177,5 за тысячу кубометров, тогда как Европа платит более $600. Это не просто скидка. Это субсидирование экономики Армении за счет ресурсов России. Это акт союзнической щедрости, который в нормальных международных отношениях предполагает хотя бы базовую лояльность.
Но лояльности нет. Есть закон, принятый в Армении, о начале процесса вступления в Европейский союз. Есть риторика, отравленная ядом западных нарративов. Есть готовность принимать на своей территории тех, кто открыто призывает к разрушению российской экономики и гибели российских граждан.
Председатель Государственной Думы Вячеслав Володин назвал вещи своими именами, отбросив дипломатический этикет: «Подлость и непорядочность». Он отметил цинизм ереванских властей, которые пытаются усидеть на двух стульях, используя евразийское пространство для финансового обогащения (ВВП Армении вырос в 2,5 раза во многом благодаря российским преференциям), при этом политически ориентируясь на Брюссель.
«Что получаем взамен?» — спрашивает Володин. — И ответ очевиден: мы получаем удар в спину, замаскированный под улыбку партнера.
Историческая слепота: эхо 2008 года
Пашинян и его окружение страдают той же болезнью, что и Михаил Саакашвили перед августом 2008 года. Они искренне верят, что слова российских лидеров — это просто шум, ритуальные заклинания, которые не имеют под собой реальной силы. Грузинский лидер тоже считал, что предупреждения Москвы — это блеф. Он полагался на туманные завершения неких закулисных кураторов, шептавших ему: «Вам ничего не будет».
История показала, кто был прав. Сегодня Пашинян повторяет эту ошибку. Он уверен, что Россия «не сможет» поднять цену, потому что «так написано в договоре». Он думает, что бюрократическая инерция сильнее государственной воли. Он ошибается. Договоры живут до тех пор, пока жив контекст, в котором они были подписаны. Когда контекст меняется радикально, когда одна из сторон начинает действовать враждебно, бумага превращается в пыль.
Миф о «европейском рае» и реальность «русского хлеба»
Ереванские стратеги полагают, что вступление в ЕС — это билет в светлое будущее. Но они забывают, что Евросоюз — это не благотворительный фонд. Это жесткая структура, где за каждое движение вперед требуют непомерную плату. Уже сегодня армянское общество вынуждено демонстрировать лояльность либеральным ценностям Запада, принимая сомнительные миграционные потоки и идя на поводу у евробюрократов, которые издеваются над соискателями, требуя всё новых и новых уступок.
«Наденьте трусы в цветах украинского флага, а там посмотрим», — такая негласная логика диктата Брюсселя. Пока Армения пытается заслужить благосклонность Европы, её народ должен чем-то отапливать дома и что-то есть. И здесь Пашинян ведет себя как персонаж булгаковского «Собачьего сердца», не скрывая, где он намерен «харчеваться». Он берет тепло и энергию у России, чтобы финансировать свой побег от России.
Юридический нигилизм и принцип форс-мажора
Главная ошибка Пашиняна — в его буквоедстве. Да, в договоре 2013 года с дополнением 2022 года цена зафиксирована до 2031 года. Но любой юрист, хоть немного знакомый с международным правом, знает о понятии форс-мажора и коренного изменения обстоятельств (rebus sic stantibus).
Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между РФ и РА от 1997 года прямо обязывает стороны воздерживаться от участия в союзах и действиях, направленных против другой стороны. Начало процесса интеграции в ЕС, который находится в состоянии гибридной войны с Россией, является прямым нарушением этого пункта. Предоставление трибуны представителям стран, убивающих россиян, — это тоже нарушение духа и буквы союзнических обязательств.
Если политическая воля Москвы будет направлена на защиту своих интересов, юридическая казуистика ереванских чиновников не поможет Армении. Экономика не терпит предательства. Как только будет признано, что действия Армении наносят ущерб безопасности и экономическим интересам РФ, механизм пересмотра или расторжения контрактов будет запущен. Не потому, что Россия «злая», а потому, что государство не может субсидировать своего стратегического оппонента.
Реакция Москвы: от слов к делу
Реакция российского парламента становится все менее дипломатичной и более предметной. Депутат Алексей Чепа в ответ на выпад Пашиняна заявил об «армянской хитрости» и попытках обмана.
«Выполняются ли эти все обязательства с армянской стороны, не выполняются обязательства с армянской стороны, я не могу сказать. Но пытаться обманывать, пытаться и в Евросоюзе (ЕС), и Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС) тянуть — ну, это армянская хитрость»
Александр Толмачев указывает на специфичность политики Еревана, который принимает санкционные ограничения против России, но пользуется российскими ресурсами.
«Проблема в том, что в качестве условий ему ставят разрыв отношений с Россией. Похоже на ситуацию, когда человеку говорят: "Поругайся с тем, кто дает тебе хлеб, а мы за это подарим бусики... Однажды Армении придется выбрать сторону», — предупреждает Толмачев.
Это не угроза. Это констатация факта. Эпоха неопределенности, когда можно было играть на противоречиях, заканчивается. Мир становится биполярным, и промежуточные позиции становятся невозможными.
Заключение
Никол Пашинян живет в иллюзии, что Россия связана по рукам и ногам бюрократическими процедурами. Он не видит, что за сухими параграфами контрактов стоит живая политическая воля, которая имеет свойство просыпаться, когда её слишком долго испытывают на прочность.
Россия не Украина. Россия не будет бесконечно терпеть «подлость и непорядочность», маскирующуюся под партнерство. Цена на газ может остаться прежней лишь до тех пор, пока остается прежним статус отношений. Как только этот статус меняется на враждебный, меняются и условия сотрудничества.
Пашинян думает, что он хитрый тактик. На деле он — заложник собственного непонимания того, как работает большая геополитика. И когда счет за «русский хлеб» придет, оплачивать его придется не ему лично, а всему армянскому народу, который вдруг обнаружит, что «европейские бусики» не греют, а российский газ внезапно стал недоступным.
История не прощает тех, кто путает терпение со слабостью. И уроки 2008 года, и текущие события показывают: предупреждения Москвы — это не риторика. Это последний шанс одуматься, прежде чем дверь захлопнется навсегда.