22 мая в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко (МАМТ) прошел не рядовой спектакль, а трилогия одного вечера. В афише стояло: «В темных образах. Маленькая смерть. Минус 16». Три хореографа, три эпохи, три способа раздеть душу без единого слова.
Открыл вечер Максим Севагин. Его «В темных образах» – гость из Перми. Осенью 2022-го балет впервые показали на сцене театра имени Чайковского, а к апрелю 2024-го перевезли в Москву. Музыка – Антонио Вивальди: концерт для виолончели ре минор и концерт для двух виолончелей соль минор.
Севагин давно хотел взяться за барокко. «У этой музыки невероятная особенность – она очень дансантна, – объясняет хореограф. – Мелодии, полифония и чёткая структура направляют воображение. Я нашёл два потрясающих струнных концерта».
На сцене – девять танцовщиков: пять девушек, четверо юношей. Шесть частей: ансамбли, дуэт, квартет, трио. Сюжета нет – только образы, которые, по замыслу, «появляются из темноты и уходят в темноту». Это ода любви к балету.
Следом – Иржи Килиан «Маленькая смерть». Обманчиво нежное название. В основе – медленные части из фортепианных концертов Моцарта. Светлая музыка до рези. Премьера случилась ещё в 1991-м на Зальцбургском фестивале.
На сцене – шесть мужчин, шесть женщин и шесть рапир. Никакого фехтования. Каждый взмах клинка оказывается прикосновением, угрозой или молитвой. Это случай, когда танец не надо объяснять. Зал просто смотрел, как тело и звук сходятся в одной точке – и оттуда бьёт ток. Мне подумалось: «Такая точность и концентрированность». Мужчины синхронно идут с рапирами, балансирующими на их указательных пальцах.
Финал вечера – Охад Нахарин «Минус 16». Нахарин стирает границу между сценой и зрительным залом. В какой-то момент балетная труппа смотрит прямо на вас. А дальше – больше: в балете есть импровизированный момент, когда артисты приглашают зрителей на сцену.
Одна из зрительниц после спектакля не скрывала эмоций: «В этот момент у меня адреналин такой был, что кровь закипала. Такой спектр эмоций ощутила, нереально здорово!»
Интересна техника «Гага» – особый язык израильтянина, где тело не контролируют, а отпускают. Секрет успеха – в контрасте. Сначала барочная стройность Севагина. Потом моцартовская смерть с рапирами Килиана. И под занавес – полный демонтаж правил, когда Нахарин выбрасывает академическую чопорность и начинает играть с залом.
К финалу зрители забыли все. Зато помнили мурашки от увиденного.
В МАМТе прошёл срез того, на что способна современная хореография: удивлять, пугать и трогать без единого слова.
Иллюзия. Власть. И тонкая грань, отделяющая безумие от разума
Текст: Анна Сергеева
Фото: Алексей Бояринов