Паники не было. Была тихая, методичная эвакуация. Города не взрывались. Не горели. Они просто теряли людей. Машины на выездах стояли в три ряда, но никто не сигналил. Багажники забиты. В салонах — рюкзаки, бутыли с водой, спальные мешки. Лица сосредоточенные. Не испуганные. Уставшие от попыток починить то, что не чинится. Кира вела машину по трассе М4, держа скорость около шестидесяти. Кондиционер не работал — фильтр забился перламутровой пылью ещё на МКАДе. Пришлось опустить стекло. Воздух в салоне стал влажным, тяжёлым, но дышать было легче. Грудная клетка расправлялась медленнее, глубже. Пульс в висках стучал ровно: сорок два удара. Потом сорок один. Навигатор в телефоне мигал красными зонами. Но люди давно перестали смотреть на пробки. Они смотрели на гидрологические карты. В чатах, которые Кира мониторила на пассажирском сиденье, шла живая сортировка: «Не двигайтесь на Оку ниже Коломны. Скорость потока упала до 0.3 м/с. Биопленка закрепилась. Вода тягучая, фильтры рвутся за час» «