— Мне нужно тысяч пятнадцать. Скинь на карту, по бырику.
Лена замерла прямо посреди кухни, держа в руках недомытую кружку. С явным раздражением она повернула кран, чтобы заглушить поток воды.
— Для чего?
— Как это для чего?
Витя соизволил оторвать взгляд от телефона.
— На бытовые нужды. Мне на тачке покрышки пора обновлять, да и амортизаторы барахлят. Ну и в целом, кошелек совсем пустой.
— Ты же получил получку буквально в среду, — без лишних эмоций произнесла Лена, отправляя кружку на сушилку.
— Ну и что с того? Разлетелась получка. Старые долги закрыл, ребятам в смене на дни рождения скинулся. За квартиру, между прочим, тоже святым духом не расплатишься.
Лена развернулась и устремила тяжелый взгляд на супруга. Витя устроился за кухонным столом в растянутом свитере, вольготно вытянув ноги. На его лице читалось искреннее непонимание ситуации.
— Квартплату за этот месяц внесла я. Еще на прошлой неделе. Чеки лежат в коридоре на комоде.
Витя сделал небрежный жест рукой, будто отгоняя комара.
— Ну внесла и внесла. Умница. Зачем ты сейчас эти бухгалтерские расчеты устраиваешь? Я тебе толкую про автомобиль. Это же для нас обоих! Давай, переводи. Я в курсе, что тебе накануне бонусы перечислили. Весьма солидные.
Тут нечему было удивляться. Вчера мобильный Лены остался на журнальном столике экраном вверх, когда пришло банковское пуш-уведомление. Витя подобные вещи никогда не пропускал мимо глаз. Он всегда пристально контролировал своевременное пополнение общего котла. Главное условие — чтобы это происходило без его личного участия.
Около трех лет назад он с пафосом заявил, что больше не намерен надрывать спину на стройбазе. Перевелся в сторожа на автостоянку. График «сутки через трое», сканворды, заваренный кофе в термокружке. Доходы сократились вдвое. Лена в тот момент проявила терпение. Попросила больше часов в своей клинике, стала брать заказы на дом по субботам. Надеялась, что это лишь этап. Мужу требуется передышка.
Но передышка Вити растянулась на три полных года. Его заработок очень скоро трансформировался в его личные сбережения. На табак, топливо, охотничьи прибамбасы и вечерний эль по выходным с приятелями. В то время как питание, гардероб, аптека и поездки на море стали целиком обязанностью супруги.
— Да, бонусы пришли, — не стала отпираться Лена. — Двести пятьдесят тысяч. Я ради них вкалывала шесть месяцев без продыху.
— Замечательно! — воодушевился супруг. — Шикарная сумма. Я тут как раз нашел классные литые диски. Да и мотор для лодки пора поменять перед летом. Переводи пятьдесят кусков, один раз живем!
— Ничего не переведу.
Витя удивленно захлопал ресницами и отодвинул гаджет на угол скатерти.
— Не понял?
— Все ты понял. Ни рубля не отправлю, Вить. Эти средства отложены на мое лечение у стоматолога и на оплату курсов для Даши. Твой автомобиль — это сугубо твоя забота. Ты им пользуешься только для поездок на охоту.
Атмосфера в помещении мгновенно накалилась. Витя нахмурился, словно туча. Его щеки покрылись пунцовыми разводами, а подбородок агрессивно подался вперед.
— Ты края-то не теряй. Мы женаты. Все твои доходы — это общие финансы. А ты сейчас крысятничаешь. Уселась на горе купюр и законному супругу на ремонт жалеешь.
— Мой заработок — это только мой заработок, — чеканя каждое слово, выдала Лена. — По той простой причине, что это я их добыла. Собственным трудом. А где твоя зарплата?
— Я тружусь вообще-то!
— Трудишься. Но только я на свою зарплату забиваю холодильник провизией на полмесяца, а ты приносишь лишь гонор. Да еще новые примочки. Накануне доставка привезла тебе крутой прицел. Сорок тысяч, Вить. Я накладную на столе нашла.
— Это святое! — вспылил он. — Я мужчина, мне полагается расслабляться!
— Я твои капризы финансировать прекращаю.
Витя порывисто вскочил на ноги. Стул с шумом отъехал к обоям. Он угрожающе направил указательный палец на жену.
— Короче, слушай сюда. Либо ты сию минуту отправляешь мне полтинник, и мы закрываем эту пустую болтовню, либо пеняй на себя. Брак — это общая касса! Усекла?
Он сгреб со стола смартфон и резко развернулся, планируя театрально покинуть помещение.
Лена не проронила ни звука, лишь вытащила из кармана халата свой аппарат. Ловкие пальцы привычно заскользили по дисплею. Она открыла мобильный банк.
Вот кредитка, оформленная на ее имя. Та самая, с которой Витя благополучно оплачивал себе заправки и снеки на протяжении последних двух лет. Одно касание красной иконки. «Заблокировать карту». Ок.
Следом она перешла в меню платежей. ВЕСЬ объем полученных бонусов, вплоть до рубля, был моментально перекинут на свежий сберегательный вклад. В настройках она сделала его невидимым на главном экране. На текущем балансе болтались жалкие четыре тысячи. До следующей получки.
— Я все усвоила, — спокойно произнесла Лена уходящему мужу. — Касса общая. Но только в ней теперь пусто.
Витя метнул в нее яростный взгляд через плечо и скрылся в спальне. Спустя мгновение оттуда послышались бешеные удары по сенсору. А затем — громкая трехэтажная брань.
— Лена! — взревел он из-за стены. — Какого черта транзакция в интернет-магазине сбрасывается?! Что ты натворила?!
Женщина промолчала. Лишь заново открыла кран и продолжила мыть тарелки. Размеренно, без суеты счищая нагар с кастрюли.
В коридор Витя выскочил как ошпаренный. Он бешено тряс мобильником в воздухе.
— Ты в край оборзела? — рявкнул он, нависая над ней всей массой. — Сними блокировку немедленно! Я заказ в маркете оформить не могу!
— Плати со своего пластика, — Лена даже ухом не повела. — Счет оформлен на меня. У меня появилось желание его аннулировать.
— Я тебе сейчас устрою аннулировать! Мы в браке! Это совместно нажитое имущество!
— Ну так шагай в полицию и пиши заявление, что жена перевела собственную премию на другой депозит, — ледяным тоном парировала она. — Заодно насмешишь людей.
Он потоптался позади нее, шумно втягивая воздух ноздрями. Осознал, что воплями здесь ситуацию не исправишь. Круто развернулся, пнул ни в чем не повинную обувную лопатку в прихожей и выскочил дымить в подъезд. Железная дверь грохнула так, что задрожали стены.
Где-то через час дисплей засветился именем «Тамара Ильинична». Мать мужа.
Лена смыла мыло с пальцев, насухо вытерла их полотенцем и смахнула зеленую трубку.
— Слушаю, Тамара Ильинична.
— Леночка, добрый день, — тон свекрови лучился нарочитой, едкой любезностью. — Мне сейчас Витенька набрал. Прямо сам не свой. Жалуется, что ты ему доступ к счету обрубила?
— Обрубила.
— Змея подколодная, — тут же выдала диагноз родственница. — Законного супруга без гроша кинула! Имея жену, парень вынужден побираться и милостыню клянчить! Вы семья вообще или кто? Всю жизнь доходы в одну кубышку собирали!
— Тамара Ильинична, — с легкой издевкой прервала ее Лена. — Всю жизнь добытчик мясо в дом приносил. А ваш парень только мух на стекле бьет, да и то мимо.
— Да что ты себе позволяешь! — заверещал динамик. — Он трудоустроен! Он кормилец!
— Сторожем за копейки, — жестко оборвала Лена. — Которые тратит на свои прицелы. Я больше оплачивать чужие увлечения не намерена. У Вити имеется собственный оклад. Вот пусть с него и гасит счета за свет, берет еду в магазине и ремонтирует свою ласточку.
— Супруга обязана быть опорой! Ты самовлюбленная стерва! Плавали, знаем: вы только о себе и думаете! Мужчине требуется релакс, он там упахивается!
— Разгадывая сканворды утомляется? — саркастично уточнила невестка.
— Ты допрыгаешься! — пошла в атаку Тамара Ильинична. — Бросит он тебя! К адекватной женщине сбежит, которая не станет его за три рубля пилить!
— Попутного ветра. Забирайте свое золотце в отчий дом. Главное пайку ему обеспечьте, кушает он много. До свидания.
Лена завершила звонок.
Внутри разлилось неожиданное умиротворение. Ни капли тревоги. Никакого сожаления или вины. Лишь звенящая легкость мыслей.
Весь остаток дня Витя слонялся по дому чернее ночи. Он специально с грохотом закрывал межкомнатные двери. Подолгу торчал на лоджии, выкуривая сигарету за сигаретой. Надеялся, что супруга прибежит извиняться. Что ее напугает его отстраненность. Классический мужской маневр — давить бойкотом.
Около восьми вечера он с важным видом ввалился в столовую. Уселся на стул. Скрестил руки на груди. Приготовился трапезничать.
Лена в этот момент как раз вынимала из печи румяное мясо по-французски. Аромат стоял одуряющий. Она наложила одну тарелку для себя. Вторую отнесла в детскую Даше.
Вернулась, присела напротив Вити и приступила к еде.
Витя сверлил ее взглядом несколько минут.
— А моя порция? — в итоге взорвался он.
— А тебе чего? — не глядя на него, поинтересовалась Лена.
— Ужин где?! Я, между прочим, после смены! Я голодный!
— В морозилке вареники с картошкой. Твои любимые, со скидкой урвала, — она махнула ножом в сторону холодильника. — Можешь кинуть в кипяток.
— Ты надо мной смеешься? Ты же мясо сделала!
— Я приготовила мясо, купленное на мои кровные, — невозмутимо разъяснила Лена. — Взяла по пути домой. Сделала. Для себя и для Даши. Ты в этом блюде участия не принимал. Ни кошельком, ни руками.
Физиономия супруга опять покрылась багровыми пятнами.
— Мы теперь продукты будем высчитывать?! Как соседи по коммуналке?!
— Ты же сам выдал: касса общая. Чтобы оттуда черпать, сперва нужно пополнить. Готовь вареники, Витя. И сбавь тон, Даша к контрольной готовится.
Он подорвался с места. Рванул дверцу морозилки, достал упаковку полуфабрикатов и со злостью швырнул ее на стол. Пакет порвался, замороженные куски брызнули в разные стороны по линолеуму.
— Жри свое мясо сама! — выплюнул он и ретировался в спальню, чуть не вынеся дверь.
Лена без лишних слов собрала рассыпанные вареники, отправила их в помойное ведро и вернулась к своей тарелке.
Последующие трое суток обернулись тихой осадой. Витя напоказ давился лапшой быстрого приготовления и соевыми сосисками, купленными на последнюю мелочь. Лена в его диету не лезла. Она варила супы, жарила блинчики, однако раскладку продуктов вела исключительно на двоих с ребенком.
Витя все надеялся, что супруга сдастся. Что совесть замучает. Что включится генетическая память и чувство вины за то, что глава семьи сидит без горячего обеда.
Не включилось.
В пятницу с утра, собираясь на вахту, он заглянул на кухню. Лена потягивала чай у подоконника. Он помялся в дверях, спрятав ладони в карманы треников. Спеси явно поубавилось, уступив место утомленному раздражению.
— Слушай, такое дело, — пробормотал он, отводя глаза. — Мне на карточку транспортную не хватает. Скинь косарь. А то бак пустой, тачка как вкопанная стоит.
Лена отпила из кружки. Опустила ее на столешницу.
— А твои средства куда делись? — поинтересовалась она.
— Ну так... испарились. Я ж за квартиру в том месяце башлял. Да и сосиски нынче недешевые.
— Случается, — кивнула супруга. — Но благотворительный фонд закрыт, Витя. Финансов не предвидится.
— Лен, хватит этот цирк устраивать! — его голос сорвался на фальцет. — Мне на смену добираться как-то надо! На маршрутке, прикажешь, пиликать?!
— На маршрутке. Ехать-то от силы минут сорок.
— Ты в своем уме?! У нас свой транспорт под окном!
— Транспорт твой. А вот топливо всегда было за мой счет. Теперь халявное топливо закончилось. Адаптируйся.
Она поднялась, захватила недопитый чай и удалилась в комнату, бросив мужа в полном одиночестве.
Минуло полмесяца.
Внутренности рефрижератора в их доме теперь негласно дробились на две территории. Сверху красовались домашняя сметана, зелень и цитрусовые, добытые Леной. Снизу печально лежали пара упаковок бумажной колбасы и банка майонеза. Таков был вклад главы семейства.
Автомобиль Вити по-прежнему врастал в парковку под балконом, обрастая толстым слоем грязи. Покрышки он так и не переобул — банально не на что. До сторожки катался на 73-й маршрутке. Домой приползал взбешенный, измотанный, пропахший чужим перегаром.
До расторжения брака дело не дошло. Витя не упорхнул ни к родительнице, ни к «адекватной женщине», которой пугала Тамара Ильинична. Лишних финансов на аренду жилья у него не водилось, так что ночевать под крышей, пусть даже питаясь бумажной колбасой, было всяко комфортнее.
Лена за этот период успела закрыть долги перед преподавателями Даши и отложила солидную заначку на импланты.
В воскресенье Витя вернулся с дежурства. Беззвучно скинул кроссовки в коридоре. Прошмыгнул на кухню, распахнул дверцу холодильника. Долго пялился на свою пустую полку. Потом скользнул глазами выше, туда, где остывала половина свежеиспеченного вишневого пирога.
Лена сидела за столом, просматривая школьный дневник дочери.
— Поделишься? — хмуро бросил муж, кивнув на выпечку.
— Заварник только вскипел, — не отрывая взгляда от страниц, отозвалась она. — Наливай.
