История читателя.
Меня зовут Валентина Павловна, мне шестьдесят один. Я не суеверная, в церковь редко хожу, гороскопы не читаю. Пол жизни проработала на автовокзале, две — на рынке с цветами. Муж у меня был моряк, хороший, но море его взяло давно, дети разъехались, осталась я в этой своей квартирке на окраине Ялты одна, как луна в небе.
Первый раз я его увидела осенью. Шёл холодный дождь, а света снова не было — у нас тогда эти отключения шли по три дня, если помните. Я горох замачивала на ужин, сидела на кухне при свечке. Вдруг за окном как будто что-то мелькнуло — не тень, а слабое синеватое сияние, совсем не от фонаря. Смотрю — а на балконе стоит кто-то.
Я, конечно, испугалась. Балкон шестого этажа, там голуби только да пыль. А тут человек — высокий, явно не наш. Лицо светится, кости сквозь кожу просвечивают, глаза большие, глубокие, как глубокие ямы — цвета моря зимой. Стоит спокойно, смотрит и будто улыбается уголками губ.
— Добрый вечер, Валентина, — сказал он. — Позволь мне быть гостем в этом доме.
Я не знаю, как, но у меня исчез страх, осталась одна тоска. Я молча кивнула, и этот… мужчина, пришелец, зашёл ко мне через балкон, хотя дверь не открывалась. Просто оказался на кухне, сел напротив меня.
— Тебя, Валентина, многое здесь держит, — сказал он. — Грусть, одиночество, ожидание. Я Гоаг. Я умею объяснять то, над чем вы люди только плачете.
Я пыталась спросить, кто он, но язык будто прилип к нёбу. Он говорил негромко, но каждый звук его был чётким. Он объяснял, что после смерти душа не прекращает путь, а возвращается в другое море, где нет ни одиночества, ни страха. Только тёплый свет и память не как боль, а как нежность.
— Не бойся скверной разлуки, — сказал он, — ваши любимые только сперва уходят в темноту. Потом они становятся светом вокруг тебя, как свеча на кухне. И ты когда-нибудь также будешь для других тихим светом на их окнах.
Второй раз Гоаг явился в январе, когда мне поставили новый кардиостимулятор. Я возвращалась из больницы, снег редкий сыпал, и вдруг увидела его отражение в зеркале в прихожей. Он не издавал ни звука — просто улыбался мне, как старый друг.
Я прошла в комнату, нежно гладя шрам на груди, а он уже там, сидит у окна, будто был всегда. На этот раз он говорил о прощении. Говорил, что земля — только короткая остановка, чтобы научиться отпускать тяжёлое, не копить обиду, которую потом очень тяжело унести дальше.
— Прошлое — как чемодан с камнями, Валентина. Зачем тебе так тяжело идти? — спросил он. — Оставь этот груз здесь. И не вини ни себя, ни других.
Третий раз — весной, в день моего рождения. С утра был дождь, пекла яблочный пирог сама для себя, думала: вот бы хоть кто-то позвонил, вспомнил. Смотрю — на подоконнике сидит Гоаг, в лучах солнца, трогает пальцем стекло, как будто первый раз его видит.
— Ты сегодня не одна, — мягко сказал он. — Каждый день с тобой за столом сидят те, кто любил тебя когда-то. Ты не видишь их, но они — твоя нежность, улыбки, твои дурацкие привычки, твоя доброта. Ты не останешься пустой после смерти. Ты соберёшь всех, кто был тебе родной. В новом доме, где никого не потеряешь.
Он дотронулся до моего плеча — его пальцы были тёплые и лёгкие, как у ребёнка — и всё потеплело вокруг. В тот момент мне показалось, что я снова молода, что все мои прожитые годы легли не морщинами на лице, а мягким светом на сердце.
Потом его не стало. Всё исчезло как в тёплом сне. Но я с тех пор не боюсь одна жить. Я знаю: когда-нибудь встретимся все за одним большим столом — мой Валентин, мои дети, соседи, подруги, и даже Гоаг — тоже будет.
А пока я здесь, на свете, ставлю свечку на кухню и знаю: любой свет в окне — это кто-то, кто пришёл, чтобы сказать нам не бояться.
Спасибо за внимание!