Сколько лет было деду в рассказе "Критики"?

Слушайте, когда мы открываем рассказы Василия Макаровича Шукшина, мы будто входим в избу, где пахнет свежескошенной травой и старыми книгами. Его герои — люди живые, ершистые, настоящие. Вот и дед Тимофей Степаныч из «Критиков» ну никак не желает вписываться в рамки привычного образа «тихого пенсионера». Многие читатели, увлеченные его перепалками с внуком Петькой или спорами о кино, нет-нет да и зададутся вопросом: сколько лет было деду в рассказе «Критики»?

Так всё-таки, сколько лет было деду в рассказе "Критики"?

Если вчитываться в текст внимательно, ответ находится довольно быстро, хотя Шукшин и не тычет им в глаза с первых строк. Деду Тимофею было семьдесят три года. Казалось бы, почтенный возраст, пора бы и о душе подумать, да в кресле-качалке дремать. Но дед-то наш — кремень! Несмотря на свои семьдесят с хвостиком, он сохранил юношеский пыл и какую-то детскую, порой даже наивную веру в правду жизни. Его споры с Петькой — это не просто дедовское брюзжание, это столкновение двух миров, которые, как ни странно, находятся на одной волне.

Честно говоря, глядя на то, как дед реагирует на фальшь в фильмах, понимаешь — возраст это всего лишь цифра в паспорте. Ну вот представьте, человек прожил огромную жизнь, повидал всякого, и теперь его пытаются накормить «киношной» ложью. Естественно, он возмущается! Теперь, зная, сколько лет было деду в рассказе «Критики», начинаешь еще больше ценить его остроту ума. Ведь ему семьдесят три, а он до сих пор не утратил способности сопереживать и страстно доказывать свою правоту, даже если городские родственники смотрят на него как на чудака.

В рассказе Шукшина возраст героя подчеркивает пропасть между искренним деревенским миром и новой, порой пустой городской культурой. Дед Тимофей — это ведь не просто старик, это уходящая натура, хранитель живого опыта. И когда мы вспоминаем, сколько лет было деду в рассказе «Критики», становится немного грустно. Ведь семьдесят три — это время итогов, а он всё ещё сражается с несправедливостью, пусть даже эта несправедливость мелькает на белом простынном экране в сельском клубе. Эх, побольше бы нам такой честности в их-то годы!