Часть 1. Сморканный шелк и философия халявы
Отвратительный, влажный, хлюпающий звук разорвал тишину моей гостиной.
Я замерла в дверях, держа в руках поднос с двумя чашками свежезаваренного эспрессо. Моя золовка, Марина, стояла у панорамного окна моей 130-метровой квартиры на Кутузовском проспекте. Она шумно, с бульканьем втянула воздух носом, а затем, недолго думая, схватила край моей тяжелой шелковой портьеры от Togas, за которую я отдала 120 000 рублей, и от души в нее высморкалась.
Она сделала это не таясь. Привычным, отработанным движением.
Затем Марина повернулась ко мне. На ней был мой домашний халат из натурального шелка Agent Provocateur, который она без спроса вытащила из шкафа в моей спальне. Ее широкие ступни были всунуты в мои замшевые ортопедические тапочки Birkenstock, безжалостно растаптывая задники.
— Ой, Насть, у тебя тут салфеток бумажных нигде нет, пришлось так выкручиваться, — нагло заявила она, заметив мой ледяной взгляд. — Постираешь, машинка же стирает, а не ты! Подумаешь, сопли! Мы же семья, че ты из-за куска ткани напряглась?
На диване Natuzzi за миллион двести тысяч рублей скакали два ее сына — семилетний Илья и пятилетний Денис. Они были в уличной обуви. На моем итальянском кожаном диване.
— Короче, Настюха, — Марина плюхнулась в кресло, закинув ногу на ногу. — У нас с Сережей сегодня годовщина. Мы в ресторан идем. Пацанов я у тебя оставляю до завтрашнего вечера. Мы же семья, ты должна помогать! У тебя все равно детей нет, хоть потренируешься. И да, покорми их нормально, а не этими своими диетическими листьями. Нормального мяса пожарь, картошечки.
В свои сорок четыре года я занимала должность коммерческого директора в крупной IT-корпорации. Мой оклад с бонусами превышал 800 000 рублей в месяц. Я выросла в жестком спальном районе, пробивала себе путь зубами и умела разговаривать с кем угодно на любом языке. В том числе на языке площадной ругани.
Но сейчас ругаться было бессмысленно. Мой пульс остался на отметке шестьдесят ударов в минуту.
— До завтрашнего вечера? — я медленно поставила поднос на кухонный остров из черного кварца.
— Ну да! — Марина снисходительно цокнула языком. — У нас же праздник! Нам надо расслабиться, выспаться. Ты же дома сидишь все выходные. Тебе что, жалко с родными племянниками посидеть? Будь проще, Настя.
Она смотрела на меня с абсолютной, железобетонной уверенностью в своей безнаказанности. Она была уверена, что я, как обычно, проглочу это, потому что мой муж Вадим — ее брат.
Она не знала, что бесплатная няня подала в отставку. И прямо сейчас я выпишу ей такой счет за обслуживание, от которого она будет харкать кровью.
Часть 2. Хронология бесплатной прислуги
Ее наглость не выросла за один день. Она прорастала в мою жизнь миллиметр за миллиметром, паразитируя на моей занятости и бесхребетности моего мужа.
Квартира на Кутузовском была куплена мной за пять лет до брака. Стопроцентная моя собственность. Вадим, работая инженером с окладом в 90 000 рублей, переехал ко мне с одним чемоданом.
Сначала Марина приезжала в гости редко. Но потом поняла, что у «богатой невестки» можно отлично поживиться.
Она начала привозить детей каждые выходные. «Настя, мы с Сережей в кино сходим, пусть пацаны у вас побудут. Мы же семья!».
Я соглашалась. Мне было жалко детей.
Но аппетиты Марины росли. Она стала оставлять их на все выходные. На праздники. Она привозила их голодными и грязными.
«Тань, ты же богатая, купи им нормальной одежды, а то они из всего выросли. Тебе же не трудно! И покорми их нормально, у вас же икра в холодильнике не переводится!» — заявляла она.
Она без спроса брала мою косметику. Я находила свои кремы La Mer, стоившие по 30 000 рублей за банку, полупустыми.
«Ой, ну мазнула пару раз! Что ты как жлобиха?!» — огрызалась Марина, если я делала ей замечание.
Вадим всегда молчал.
«Насть, ну это же сестра. Ей тяжело, у нее двое детей, ипотека в Балашихе. Будь мудрее, потерпи», — ныл он.
Он не платил ни копейки за коммуналку (35 000 рублей в месяц). Он пользовался моим комфортом и позволял своей сестре вытирать об меня ноги (а теперь еще и сморкаться в мои шторы).
Последней каплей стало то, что я узнала вчера.
Я случайно увидела переписку Марины и Вадима в его открытом ноутбуке.
Марина: «Вадик, мы завтра пацанов вам закинем на все выхи. Мы с Серегой в спа-отель едем отдыхать. Твоя мымра пусть с ними сидит, она всё равно скучная, ей заняться нечем».
Вадим: «Давай. Я ей скажу, что вы просто в ресторан идете. Она поворчит, но проглотит. Куда она денется».
Они держали меня за бесплатную, тупую прислугу. За удобный инкубатор для их комфорта.
Я посмотрела на Марину, которая по-хозяйски наливала себе мой эспрессо. Хабалка внутри меня проснулась, потянулась и взяла управление на себя.
— Хорошо, Марина. Идите в ресторан, — я улыбнулась. Холодно и очень вежливо. — Оставьте детей. Я всё устрою.
Она довольно хмыкнула, увереная в своей победе. Она не знала, что я только что активировала протокол ее финансовой ликвидации.
Часть 3. Иллюзия покорности и вызов курьера
Как только Марина ушла (даже не попрощавшись с детьми), из спальни выполз Вадим.
— О, племяши приехали! — фальшиво обрадовался он. — Насть, я тут подумал... Мне надо поработать сегодня, проект горит. Ты посиди с пацанами, ладно?
— Конечно, Вадим. Работай, — я кивнула.
Вадим скрылся в кабинете.
Я посмотрела на двух орущих пацанов, которые уже начали потрошить мои журналы на столе.
Я не стала кричать на них. Дети не виноваты, что их мать — маргиналка. Я просто вызвала элитную няню из агентства, с которым сотрудничала наша компания. Стоимость услуг — 2 500 рублей в час.
Няня приехала через сорок минут. Строгая женщина средних лет, которая мгновенно организовала детей, усадила их рисовать и прекратила хаос.
Затем я заказала доставку еды из ресторана на Патриарших. Детское меню для мальчиков, а для себя — фаланги камчатского краба, стейк Вагю и черную икру. Счет составил 45 000 рублей. Оплата курьеру при получении.
К 14:00 стол был накрыт. Мальчики ели суп с фрикадельками. Я неторопливо разделывала краба.
В этот момент из кабинета вышел Вадим, потирая живот.
— О, а чем это так вкусно пахнет? — он радостно потирая руки подошел к столу. — Настюха, ты прям расстаралась!
Он потянулся к тарелке с крабом.
Я резко ударила вилкой по его пальцам. Не сильно, но ощутимо.
— Ай! Ты чего?! — он отдернул руку, вытаращив на меня глаза.
— Это мой обед, Вадим. Твой — в холодильнике. Там есть пельмени, можешь сварить.
— В смысле пельмени? Мы же семья! Бюджет общий!
— Общий бюджет закончился в тот момент, когда ты сдал свою сеструху в спа-отель за мой счет, — ледяным тоном произнесла я.
Вадим побледнел. Он понял, что я прочитала переписку.
— Настя... ты лазила в мой комп? — прохрипел он.
— Я аудитор. Я не лажу, я выявляю скрытые риски, — я промокнула губы льняной салфеткой. — А теперь иди в кабинет и работай. Вечером у нас будет очень важный разговор. С твоей сестрой.
Часть 4. Публичный допрос с пристрастием
В 19:00 я отправила Марине сообщение:
«Марина, срочно приезжай. У Ильи температура 40, рвота. Вызвала скорую. Сказали, возможно отравление. Ждем».
Я знала, на что давить. Как бы она ни была эгоистична, инстинкт матери сработает. Тем более, страх перед скорой и больницами у таких людей парализует мозг.
Через сорок минут в замке судорожно заворочался ключ. Вадим, предупрежденный мной, открыл дверь.
В квартиру влетела взмыленная, красная Марина в вечернем платье, поверх которого был накинут пуховик. За ней тяжело дышал ее муж, Сережа.
— Где Илюша?! Что случилось?! — завизжала она с порога.
— Проходите в гостиную, — я вышла им навстречу. На мне был строгий черный брючный костюм. Мой голос был абсолютно спокойным.
Они ввалились в гостиную.
На моем диване Natuzzi сидели Илья и Денис. Абсолютно здоровые, они играли в планшет под присмотром няни.
Марина застыла, переводя взгляд с детей на меня.
— Ты... ты что, пошутила?! У него нет температуры?!
— Нет. Он абсолютно здоров, — я села в кресло напротив нее. — Мне нужно было, чтобы вы приехали. И поскольку на просьбы вы не реагируете, я использовала единственный рабочий метод. Присаживайтесь.
Марина пошла багровыми пятнами.
— Ах ты сука! Ты мне вечер испортила! Мы в спа-отель ехали! — заверещала она, срываясь на ультразвук.
— О, так вы ехали в спа-отель? — я картинно приподняла брови. — А утром ты сказала, что вы идете в ресторан на годовщину. Какая интересная смена локаций.
Я достала из своей сумки Hermes плотную синюю папку из телячьей кожи. И бросила ее на стеклянный журнальный столик.
— Вадим, сядь, — я не повысила голос ни на полтона. Но мой ледяной взгляд пригвоздил мужа к креслу.
— Начинаем наш семейный совет, — я открыла папку. — Раз уж мы семья, как вы любите говорить. Марина, ты привезла мне двоих детей на выходные. Без предупреждения. Сморкалась в мои шторы за сто двадцать тысяч рублей и требовала обслуживания.
Я достала первый лист и пустила его по столу.
— Это счет за услуги элитного агентства нянь. Десять часов работы. Двадцать пять тысяч рублей.
Марина вытаращила глаза.
— Чего?! Какая няня?! Я тебе их оставила! Ты должна была с ними сидеть!
— Я не бесплатная прислуга, Марина. Мой час рабочего времени стоит в десятки раз дороже, — отчеканила я. Я достала второй лист. — Это счет за питание твоих детей. Доставка из ресторана. Сорок пять тысяч рублей.
— Сорок пять тысяч за обед?! — взревел Сережа, муж Марины. — Вы тут совсем охренели в своей Москве?! Мы платить не будем!
— Будете, — я холодно улыбнулась. — И это только начало.
Часть 5. Финансовая гильотина
Я достала третий документ.
— Марина. Ты сморкалась в мои портьеры Togas. Вот чек на их покупку. Сто двадцать тысяч рублей. Замена испорченной вещи.
— Я не буду за это платить! Это просто тряпка! Постирай! — визжала золовка, брызгая слюной.
— Это порча чужого имущества, — я скрестила руки на груди. — Итого, Марина, вы должны мне сто девяносто тысяч рублей. Прямо сейчас. Переводом на карту.
— Да пошла ты нахер! — Сережа вскочил, сжимая кулаки. Газлайтеры всегда переходят к агрессии, когда их припирают к стенке. — Мы ничего тебе не дадим! Вадик, скажи своей больной жене!
Вадим сидел белый как мел. Он понимал, к чему всё идет.
— Насть... ну реально, перегнула... — промямлил он. — Они же не могут...
— Могут, — я перевела ледяной взгляд на мужа. — Потому что если они не переведут мне эти деньги, я нажимаю одну кнопку.
Я достала телефон.
— И заявление по статье 167 УК РФ (Умышленное уничтожение или повреждение имущества) улетает в полицию. А запись с камеры видеонаблюдения в гостиной, где Марина сморкается в мои шторы, прилагается к делу. Ущерб значительный. До двух лет лишения свободы.
Марина поперхнулась воздухом.
— Ты... ты снимаешь нас?!
— Я защищаю свою собственность от маргиналов, — я посмотрела прямо в глаза Сереже. — Платите. Или ваша жена едет в обезьянник прямо в вечернем платье. У вас есть ровно одна минута.
В гостиной повисла мертвая, звенящая тишина. Сережа судорожно сглотнул. Он понял, что я не блефую. В моем взгляде был только холодный, стерильный расчет аудитора, взыскивающего долг.
Трясущимися руками он достал телефон.
— Куда переводить? — прохрипел он.
— На мой номер. По номеру телефона.
Писк. Одобрено. Сто девяносто тысяч рублей навсегда покинули их счет.
— А теперь забирайте своих детей и убирайтесь из моей квартиры, — я указала рукой на коридор.
Марина, размазывая слезы и проклиная меня, схватила пацанов. Сережа молча поплелся за ней.
— И еще одно, — бросила я им в спину. — Вадим.
Муж вздрогнул.
Часть 6. Черные мешки и смена декораций
Я подошла к шкафу-купе в прихожей. Резко распахнула зеркальные двери и вышвырнула на середину коридора пять огромных сверхпрочных черных мусорных пакетов на 120 литров.
— Что это? — прохрипел Вадим, глядя на черные кубы.
— Это твой багаж, милый. Твои костюмы, твои нестираные трусы и твой дешевый парфюм. Я собрала этот мусор еще днем.
— Ты выгоняешь меня?! — взревел он. — Я твой муж! Я здесь прописан! Я вызову полицию!
— Вызывай, — я показала ему экран телефона с набранным номером 112. — Твоя временная регистрация аннулирована мной через Госуслуги еще в обед. Юридически ты здесь — посторонний мужчина. У тебя есть ровно одна минута, чтобы забрать свой мусор, свою сестру и убраться. Иначе я нажимаю вызов. Тебя выведут в наручниках за незаконное проникновение. При твоей родне. Время пошло. Пятьдесят девять... Пятьдесят восемь...
Он посмотрел в мои глаза. Он искал там хоть каплю женской жалости. Но там был только абсолютный, беспросветный лед.
Он понял, что я не блефую. Иллюзия его безнаказанности была раздавлена железобетонными фактами.
Ссутулившись, трясущимися руками он подошел к порогу. Марина и Сережа, красные от стыда, молча выскользнули за дверь.
Вадим подхватил первые два мешка.
— Ключи, — приказала я.
Он покорно достал связку из кармана и бросил ее на коврик у моих ног.
— Ты сдохнешь в одиночестве, тварь, — процедил он сквозь зубы.
— Я предпочитаю компанию денег твоим грязным родственникам, — я захлопнула тяжелую стальную дверь. Дважды провернула замок и накинула внутреннюю задвижку.
Через час приехал вызванный мной заранее мастер. За 8000 рублей он высверлил старую личинку и установил новую, швейцарской фирмы Cisa.
Развод был оформлен без сюрпризов. Вадиму нечего было делить. Квартира моя, счета мои.
Оставшись без моей квартиры и финансовой защиты, он столкнулся с жестокой реальностью. Сестра Марина, лишившись 190 тысяч из-за него (она считала, что это он должен был заступиться), устроила ему грандиозный скандал и отказалась пускать к себе. Вадиму пришлось снять убитую комнату в коммуналке в Люберцах. С зарплатой в 80 000 рублей он быстро опустился на социальное дно. По слухам, он устроился на вторую работу ночным грузчиком. Теперь он сам моет за собой унитаз, потому что соседи по коммуналке быстро и жестко отучили его от свинства. Никаких ресторанов.
А я вызвала профессиональный клининг. Девочки отмыли мою квартиру до ослепительного блеска. Шторы Togas я выбросила и заказала новые.
Я сидела в своей идеально чистой, просторной гостиной. Я налила себе бокал дорогого французского вина, смотрела на панорамный вид ночной Москвы и наслаждалась абсолютной, звенящей свободой. Я не стала тратить нервы на скандалы и уговоры. Я просто выставила счет за наглость, заставила паразитов оплатить свой же комфорт и вышвырнула их на обочину жизни. И этот расчет оказался самым верным из всех.