Сергей сосредоточенно тер тряпочкой верх газовой плиты. В кухню вошла проснувшаяся жена.
- Ой! Какой молодец! Я вчера хотела сама протереть! - чмокнула мужа в щетинистую щеку: - Колючий!
- Кофе сбежал! – честно сознался Сергей: - А колючки вечером «сниму»… Баньку истопим и снимем.
- Ясно! А я уж подумала, не восьмое ли марта? – иронизировала Наташка.
Но на дворе поздний ноябрь. Несколько дней назад выпал первый снег: сырой, тяжелый, забелил степь, прибрал под себя мерзлую грязь, припушил кусты и сухие травы.
День воскресный. Сергей поднялся пораньше. Навел порядок во дворе, накормил скотинку, быстренько отгреб с дорожки мягкий снежок: снова насыпало за ночь, к утру перестал. Сейчас, торопливо допивал кофе.
- Все! Побежал! – сказал жене, поднимаясь от стола.
У него было два страстных увлечения, без которых он, пожалуй, и не видел смысла жизни: охота и рыбалка. Еще с вечера приготовил все нужное для выхода в степь на зайцев, которые расплодились в оврагах и зарослях колючей чилиги. Дожидаясь сроков разрешения официальной охоты, Сергей не раз выходил в поле, просто так, посмотреть. Пару раз выгнал из кустов еще не вылинявших, бурых русаков. «Есть, зайчишки! Наплодились!» - удовлетворенно думал охотник. И вот, долгожданное время пришло.
- Сереж! – неожиданно попросила Наташка: - Возьми меня с собой! Правда! Я сто лет на лыжах не ходила.
- Не женское дело, охота-а! – пропел муж
- Соображаешь! – презрительно фыркнула жена: - Зато – она женского рода, грамотей! Сереж! Ну, возьми-и! Что я дома одна? Дети до вечера у бабушки, ужин я махом сготовлю! Возьми!
- Ладно! – смилостивился Сергей, глядя в жалобные глазки: - Лыж не надо, так пойдем! Только смотри! – пригрозил он: - Не ныть, и держаться строго за моей спиной! Что б я тебя даже и не видел!
- Ура! Я мигом!
…Во дворе к ним присоединился радостно улыбающийся Тотошка. Интересная история сложилась с этим песиком. Сергей давно мечтал заиметь настоящую охотничью собаку, и наконец, его желание оказалось осуществимым. Знакомый где-то раздобыл пятнистую суку спаниеля и ожидал от нее потомства. Через положенное время счастливый Сергей бережно нес домой лопоухого кобелька. Щенок посапывал у него за пазухой, пялился на свет сонными глазками.
- Какой хорошенький! – обрадовалась Наташка, принимая от мужа повизгивающего пузанчика. Прижала щенка к лицу. Песик поднял мордочку и лизнул ее в губы.
- Подлиза! – засмеялась женщина: - Тотошка! Тото-о-шенька!
- Какой Тотошка? – возмутился Сергей: — Это охотничий пес!
- Все равно! – заупрямилась жена: - Он будет Тотошей! Видишь, он уже запомнил!
Так и остался, пес благородных кровей, Тотошкой. Воспитывали его всей семьей. Но со временем, Сергей с огорчением стал примечать в нем странные особенности: что-то не то, происходило с пятнистым другом. Время подтвердило его не совсем хорошие подозрения. Сохранив внешние признаки спаниеля, Тотошка вырос совсем другим, чем надо было: масть, длинное туловище, большие висячие уши. Но ноги! Толстые лапы были значительно короче, чем полагалось по стандарту породы, делая из спаниеля мутированную таксу переростка. Да еще и кривые: когда Тотошка бежал навстречу, казалось, что он катится на быстро вращающихся колесиках.
- Эх, Тотошка, Тотошка! – огорчался Сергей: - Действительно, Тотошка! Мутант ты, генетический сбой!
Он сидел на крыльце, поглаживал пса по голове. У Тотошки выработалась особая привычка, которую он сохранил на всю свою долгую жизнь. Завидев сидящих во дворе хозяев, он осторожно подходил, клал свою большую голову на колени и замирал, чутко принимая хозяйскую ласку, внимательно глядя прямо в глаза человеку. Так он мог сидеть очень долго, пока его не отнимали от рук. Причем, вел себя пес не навязчиво: характером обладал спокойным, полным достоинства и солидности. Он даже обижался с достоинством: глянет укоризненно, и медленно уходит, надолго, пока не простит.
Наташа не могла долго выдерживать спокойного взгляда собаки. Брала длиннющие уши и закрывала ими оба шоколадных глаза. Но доброму Тотошке нравилось все, он мог сидеть и так, с ушами на глазах…Лишь бы рядом …
- Почему он так смотрит? Бр-р! - говорила она мужу, отталкивая от себя Тотоху, - Знаешь, я, кажется, стала понимать, о чем писал Джек Лондон. Посмотри в эти глаза! Они как у человека...чувствуешь?
Еще Тотоха оказался очень дружелюбным: ему было все равно кто заходил в его двор. Одинаково приветливо улыбался всем. Только иногда, вероятно, вспомнив что он пес, подавал голос. И голос у него был странный: не по возрасту глухой и басовитый. «Не охотник и не сторож! - говорил Сергей: — Это же надо таким уродиться!». Привязи Тотошка не знал: жил вольно, в будке около крылечка. Бегал по селу, дружил со всеми псами и людьми. Его не трогали даже лютые псы пастуха, жившие неподалеку: кудлатые собаки с грозным рычанием подбегали к Тотохе, но он ложился, замирал всем телом, выказывая разбойникам свое крайнее миролюбие, и те, показав ему для порядка острые клыки, не найдя причины к драке, нехотя уходили, сердито оглядываясь назад. Сергей, глядя на такое, только вздыхал. Даже кошки, и те не признавали в песике своего извечного врага. Во дворе всегда жили два-три кота. Тотошка подружился с ними, и даже позволял им пересиживать дождь в своей будке. Правда, как-то вышел большой конфуз: в жаркий полдень Тоха пришел в свою «избу», намериваясь отдохнуть в холодке, но оттуда на него злобно зашипела старая Киса, которая разрешилась от бремени на его жилплощади. Пришлось оставить ее за котятами на месяц – другой…
Но все в жизни меняется, и чаще всего – неожиданно...Пришло время удивляться.
- Папа, а Тоха плавает! – сказал сынишка, вернувшийся с речки. Единственно, что больше всего полюбил пес, это детей, и всегда бежал с ними на реку.
- Как? Вы что, в воду его кинули?
- Нет! Он сам поплыл! На другом берегу в камышах утки зашуршали, а Тоха услышал и уплыл к ним…
- И что? – оторопел от нежданного заявления Сергей.
- Ничего! Долго шарился в камышах, потом вернулся!
- Да-а! – протянул хозяин, с сомнением поглядев на дремавшего пса.
Через время ребята снова вернулись с реки. Тотошки во дворе не было.
- В кустах остался! – пояснили сыновья: - Он всегда по ним бегает, кого-то ловит! А сегодня нору разрывает: суслика выкапывает! Зарылся, один хвост из норы торчит. Мы его звали, а он не пошел, трудится…
Тотошка прибежал домой только к вечеру: усталый, перепачканный землей и глиной, плюхнулся на крыльцо, довольно щурился шоколадными глазами.
- Ты что, брат? – Сергей присел над собакой. Тоха дружелюбно молотил по доскам толстым хвостом: - Не уж то кровь проснулась? А, Тоха? Гены разыгрались?
Улыбающийся Тотошка перевернулся на спину, выставляя толстое брюшко: «почеши, хозяин!»
Вот так все и вышло. А вышло, что несмотря на внешние недостатки, Тоха оказался на удивление способным к охоте, и что самое любопытное, никто его этому не учил. Он сам приносил подстреленных уток. Умело гнал по кустам, прямо на Серегу, зайцев, храбро облаивал лис и корсаков. Единственно чего он не делал, не лез в норы к суркам и барсукам: лаял в черноту, но не лез.
- Цены ему нет! – хвастал счастливый Сергей перед друзьями: - А как все начиналось? Хохма! Мутантик... косолапенький! - любовно гладил мягкую шерстку.
Тотошка сидел, смотрел на хозяина, стучал по земле хвостом и как всегда – улыбался... всем…
…Заячьи следы пошли сразу за деревней: сдвоенные, продолговатые ямки от задних лап и точечные от передних. Следов много, прямо как тропы.
- Хорошо погуляли ночью, ушастые! – удовлетворенно отметил Сергей: - И лисы, и корсаки наследили.
Он одет в белый, одноразовый костюм, которые продаются в ветеринарных аптеках. Рядом шла Наташа: она была значительно меньше высокого, крупного мужа. Такой же, как и у него, костюм, висел на ней как на маленьком манекене, но женщину это не смущало. Всего делов-то, подвернуть на руках и ногах. А остальное…не на бал же собрались, на охоту.
…Километрах в двух от поселка широкий, но не глубокий овраг. Он начинался далеко, в каменистых сопках, разрезал степь напополам, тянется до самой реки. По весне в нем бурлила вешняя вода. Когда она спадала, на прогретых проплешинах густо высыпали мохнатые первоцветы. Позже, в начале мая пробивались тюльпаны: красные, синие, желтые, но белых было больше. Летом овраг густо зарастал чилигой и шиповником, давая приют птицам и мелким зверькам. В долгую зиму овраги становились прибежищем русаков: крупные зайцы находили там и корм, и убежище от злых буранов, которые, бывало, бушевали над степью по несколько дней.
- Пришли! – сказал Сергей, вынимая их чехла двустволку «двенадцатку»: - Тоха-а! Ищи…
