КФХ "Остров"·1 мая в 12:21
Добрый день.
Коротко о себе. Меня зовут Картавицкий Вячеслав Олегович, офицер запаса, два высших образования инженерное и экономическое, среднее техническое по специальности оборудование ткацких предприятий, инвалид 1 группы. Я хочу рассказать о ситуации вокруг нашей семьи, вокруг нашего сельхозпредприятия КФХ «Остров» и уголовного дела, которое сегодня рассматривается в Ломоносовском районном суде Архангельской области.
В публичном пространстве создается впечатление, будто мы получили бюджетные деньги и что-то с ними сделали. Это неправда. Денежные средства государственной поддержки нам фактически перечислены не были.
Второй важный момент: наш сельхозпроект начался не в 2021 году и не ради субсидии. Он начался с 2019 года — сначала как увлечение переросшее в сельскохозяйственный эксперимент, как попытка понять, возможно ли вообще в условиях Архангельской области, в зоне рискованного земледелия, выращивать яровые и озимые зерновые, зернобобовые, технические и кормовые культуры, какова будет добавочная стоимость продукта и есть ли экономический смысл в возрождении растениеводства на 2 миллионах пустующих сельхозземель области .
Мы начинали не с желания получить государственные деньги. Мы начинали с земли, техники, эксперимента, посевов, уборки, анализа урожайности и понимания: можно ли возродить растениеводческую отрасль в нашем регионе.
С чего начался проект
Для нас это начиналось как очень практический, но в то же время почти научный сельхозэксперимент. Не без ошибок и потерь.
Мы хотели определить, возможно ли в условиях арктической зоны Архангельской области выращивать яровые и озимые культуры, зернобобовые, масличные, кормовые культуры. Нас интересовало не просто «посеять ради отчета», а понять, вызревают ли эти культуры, какой дают урожай, какие показатели качества можно получить, есть ли экономическая целесообразность заниматься растениеводством на этих землях.
Архангельская область раньше имела свою растениеводческую историю. Были направления, связанные с продовольствием, семеноводством, кормопроизводством, льном, льноволокном, льноткачеством. Мы рассматривали и более широкие перспективы: масличный лен, люцерну, зерновые, возможное коноплеводство в законных промышленных целях — для глубокой экономически высокодоходной глубокой переработки биомассы растениеводческого сырья на масло, котонизированное волокно, целлюлозу, биотопливо.
Для нас это было связано не только с нашим частным хозяйством. Мы видели в этом вопрос продовольственной безопасности региона, самообеспечения фуражом, продовольствием, развития глубокой переработки, создания севооборота, кормовой базы и новых производственных направлений.
Если говорить простыми словами: мы хотели проверить, можно ли вернуть в Архангельскую область растениеводство не как красивую идею на бумаге, а как реальную экономически выгодную для региона отрасль.
Что реально делалось с 2019 года
С 2019 года мы начали вводить в сельхозоборот первые поля., первые 5 га засевали вручную овсом ,отличным высокорослым сортом Теремок.
Это были не кабинетные планы. Это были реальные работы на земле.
Мы начали расчищать участки, готовить почву, сеять озимые и яровые культуры, масличный лен, люцерну, проводить уборку прямым комбайнированием.
Мы получали реальные урожаи. По озимой ржи урожайность доходила до 25–30 центнеров с гектара и более. Причем речь шла не только о количестве, но и о качестве: по нашим протоколов испытаний Агрохислужбы, были достигнуты хорошие кормовые показатели для северного нечерноземья — массовая доля сырого протеина 13,1%, обменная энергия 14,1 МДж/кг, 1,65 кормовых единиц.
Для зоны рискованного земледелия, для Архангельской области, для земель, которые нужно было возвращать в оборот, это был серьезный результат.
Мы понимали: если это получилось на первых участках еще без наработки нами агрономического опыта, значит, при правильной системе работ, севообороте, технике, семенах и агротехнологии можно двигаться дальше.
Именно поэтому проект стал расти. Это уже был не просто частный эксперимент. Это стала попытка доказать и обозначить результатами, что в регионе можно развивать растениеводство, кормовую базу, переработку, глубокую переработку продукции растениеводства. Оказалось, что обозначить наши достижения у нас возможно получится на всю страну.
Почему и как появилась тема государственной поддержки
Когда Министерство АПК и торговли Архангельской области предложило нам в 2022 году участвовать с проектом культуртехнической мелиорации в конкурсе Министерства сельского хозяйства Российской Федерации, мы восприняли это как признание востребованности нашей уже проделанной работы.
На тот момент за плечами было уже около трех лет фактической работы по выбранному направлению. Мы уже не просто рассказывали о планах. В 2022 году про нас написали статью как о едиственных сельхозпроизводителях выращивающих зерно в нашей области. Мы уже показывали поля, посевы, урожаи, технику, результаты, делились опытом.
Проект культуртехнической мелиорации предусматривал большой объем — 812 га из 865 гектаров взятых в работу полей. Для нас это была возможность закрепить достигнутые результаты, расширить введение земель в оборот и перейти от эксперимента к полноценному хозяйственному проекту, планировали запустить комбикормовый завод в п. Плесецк на базе здания приобретенной и реконструированной котельной Плесецкой птицефабрики
В 2023 году мы подали документы. Наш проект прошел предварительный отбор в Архангельской области, затем конкурсный отбор в Москве, в Минсельхозе России. Насколько мы понимали на тот момент, проект был признан соответствующим требованиям, а получение средств поддержки планировалось на август 2024 года.
Для нас это выглядело как логичное развитие: сначала пять лет фактической непростой, интересной работы, затем признание проекта, затем поддержка для масштабирования.
Но вместо получения обещанной государственной поддержки мы получили уголовное дело.
Как государственная поддержка превратилась в обвинение
Самое страшное и абсурдное для нас в этой ситуации то, что выигранная, как нам казалось, в честном конкурсном отборе государственная поддержка вылилась не в развитие проекта, а в уголовное преследование.
Нас обвинили по тяжелой статье — покушение на мошенничество в особо крупном размере. Фактически следствие стало утверждать, что мы якобы с 2021 года, отец и сын, группой лиц вынашивали преступный умысел на хищение бюджетных средств, что работы не проводили, затрат не несли, а Министерство АПК области ввели в заблуждение подачей фиктивных документов.
Но эта версия полностью игнорирует очевидные факты.
На тот момент мы уже несколько лет работали на земле. Мы получали гранты по несвязанной поддержке на засеваемые площади 116 и 160 гектаров. Мы завозили семенной фонд, проводили работы и встречи со специалистами Министерства АПК и торговли Архангельской области. Мы ввели в оборот около 400 гектаров из планируемого объема. Район видел нашу технику. Видел работающие бульдозеры, тракторы, зерновозы, сеялки, опрыскиватель, зерноуборочный комбайн. Видел, что техника работает в полях.
И вот на всю эту нашу хозяйственную 5 летнюю деятельность следствие, по нашему мнению, внимания не обратило, объективной не предвзятой оценки оценки не дало.
Вместо этого в поле были арестованы пять единиц тракторной техники , зерноуборочный комбайн. То есть техника, которая, наоборот, подтверждала, что работы велись и следовательно затраты нами неслись.
Что вызывает наибольшие вопросы к следствию
Один из ключевых вопросов — это осмотр наших полей.
Речь идет о площади порядка 865 гектаров, причем участки разбросаны примерно на 45 километров. По нашей позиции, осмотр такого объема земель был проведен примерно за 3,5 часа., что составляет 15 сек на осмотр 1 га
Для любого агрария понятно: за 3,5 часа невозможно объективно, профессионально и методически правильно оценить такую площадь пусть даже и без инструментального конторя, как в нашем случае, тем более в условиях, когда речь идет о культуртехнической мелиорации, разных стадиях ввода земель, разных участках, с наложениями земель на земли гослефонда, разной истории обработки и разных культурах.
При этом к осмотру, по нашей позиции, были привлечены специалисты Россельхознадзора, которые как выяснилось в суде не обладали необходимым профильным агрономическим, почвоведческим или мелиоративным образованием и специальными знаниями для комплексной оценки мелиоративных работ.
В результате, как мы считаем, были получены необоснованные выводы, с очевидной подменой понятий и без полноценной научной и методологической основы.
Мы ходатайствовали о проведении комплексной агротехнической экспертизы на стадии следствия. Нам было отказано. И материалы передали в суд.
Теперь мы уже девятый месяц изучаем доводы обвинения в суде, оформленные в десять томов уголовного дела.
Что с нами происходит сейчас
Сегодня мы находимся под постоянным моральным, финансовым и репутационным давлением.
Мы вынуждены отвлекать миллионы рублей на адвокатов, судебные расходы, защиту, подготовку документов, анализ материалов дела поездки на заседания в Архангельск. Эти деньги могли бы идти на сельхозработы, семена, топливо, ремонт техники, посевную, развитие проекта .
Но вместо этого мы вынуждены защищаться от обвинения в том, чего, по нашей позиции, мы не совершали.
Особенно тяжело то, что по пресс-релизам правоохранительных органов и прокуратуры в СМИ распространяется образ сельзозпроизводителей-уголовников, будто СК и ФСБ «уличили мошенников» и «предотвратили хищение бюджетных средств в особо крупном размере».
Но при этом зрителям и читателям не объясняют главное: субсидия не была получена. Денег на счет хозяйства не поступило. Бюджетные средства нам не перечислялись.
И людям не рассказывают про обратную сторону ситуации: что наша работа шла с 2019 года, что были посевы, уборка, урожаи, техника, поля, семенной фонд,успешная попытка развивать растениеводство в зоне рискованного земледелия.
Как уголовное дело ударило по сельхозработам
Это уголовное дело ударило не только по репутации. Оно прямо ударило по хозяйственной деятельности.
В этом сезоне мы планировали засеять около 450 гектаров. Но из-за давления уголовного дела, морального давления, еженедельных судебных заседаний, финансовых расходов на защиту, организационных проблем и общего давления, предположительно ограничимся 200 гектарами озимых зерновых культур.
То есть вместо расширения производства, вместо ввода новых земель, увеличения собираемых урожаев, вместо развития кормовой базы и растениеводства, мы вынуждены сокращать планы.
И это очень важный момент.
Когда правоохранительная система вмешивается в живой сельхозпроект, в производственную деятельность сельхозпроизводителя последствия наступают не только в уголовном деле. Страдает земля ,люди, специалисты, срываются сроки, не выполняется посевная,уборочная, простаивает техника, уходят деньги,люди, срываются планы, теряется сезон.
А в сельском хозяйстве потерянный сезон — это не просто задержка. Это год жизни хозяйства, людей работающих в нем
Почему эта история важна для всех фермеров Архангельской области.
Я считаю, что наша история важна не только для нашей семьи.
Она важна для всех фермеров, особенно тех, кто работает в сложных регионах.
Потому что если многолетнюю работу на земле можно представить как фикцию; если проект, который прошел отбор, можно потом использовать как основание для уголовного дела; если человека можно публично назвать мошенником до приговора суда; если осмотр сотен гектаров можно провести за несколько часов и на этом строить обвинение — тогда в такой ситуации может оказаться любой сельхозпроизводитель.
Любой фермер, который работает с субсидиями, программами поддержки, мелиорацией, вводом земель в оборот, отчетами и чиновниками, должен понимать: сегодня тебя поддерживают, завтра твой же проект могут назвать преступным умыслом.
Это опасный сигнал для всего аграрного сообщества.
Особенно для регионов рискованного земледелия, где без поддержки, без экспериментов, без энтузиазма и без риска людей на него отважившихся вообще ничего не будет развиваться.