Архангельская область сегодня стоит перед выбором. Первый путь — признать исчезновение деревень «естественным процессом», сосредоточить ресурсы в ограниченном числе опорных населённых пунктов и фактически смириться с тем, что огромные территории будут терять людей, хозяйства, школы, дороги и смысл. Второй путь — использовать опорные пункты не как точки окончательного переселения людей из глубинки, а как производственные центры возрождения прилегающих сельскиих поселений.
Суть проблемы: отток населения, старение деревень, закрытие школ, ФАПов, утрата рабочих мест и транспортная изоляция — это не просто демография, а итог многолетнего отсутствия работающей стратегии удержания людей на северных территориях.
Официально в программу опорного развития вошли 26 населённых пунктов Архангельской области, включая Архангельск, Северодвинск, Мирный, Плесецк, Вельск, Каргополь, Карпогоры, Холмогоры, Красноборск и другие. Заявленная цель — улучшить качество жизни в ключевых населённых пунктах к 2030 году на 30%, а к 2036 году — на 60%; программа охватывает жильё, дороги, коммунальные услуги, транспорт, интернет, социальную инфраструктуру и благоустройство. (region29.ru)
Но главный вопрос не в том, сколько населённых пунктов назвали опорными. Главный вопрос — чем они будут жить.
Если в опорном пункте отремонтировать дорогу, школу и площадь, но вокруг него не будет производства, земли в обороте, переработки, фермерских хозяйств, кооперации и рабочих мест, то такой пункт станет не центром развития, а последней остановкой перед отъездом молодёжи в Архангельск, Северодвинск, Санкт-Петербург или Москву.
Потенциал земли есть. Вопрос — почему он не становится стратегией
Архангельская область не является «пустой» аграрной территорией. Да, это зона рискованного земледелия. Да, здесь короткий вегетационный период, сложные почвы, высокая стоимость техники, топлива и логистики. Но рискованное земледелие — не приговор, а требование к технологии, подбору культур, мелиорации, семеноводству и переработке.
По открытым данным, площадь сельскохозяйственных угодий области оценивается примерно в 584 тыс. гектаров, при этом пашня составляет около 46% используемых в сельском хозяйстве земель. (arhpred29.ru) Это не «остаточная земля». Это ресурс, который может работать на продовольственную безопасность, животноводство, кормовую независимость и занятость.
Структура посевов уже показывает, куда должна смотреть региональная политика. В 2025 году в Архангельской области около 88% посевных площадей планировалось отвести под кормовые культуры, а около 11% — под картофель и овощи открытого грунта. (pravdasevera.ru) По данным о подготовке к посевной, площадь весеннего сева заявлялась на уровне 54,8 тыс. га, из них 48,6 тыс. га — кормовые культуры, 1,4 тыс. га — картофель, 52 га — овощи открытого грунта. (Koryazhma-poisk.ru)
Эти цифры говорят о главном: сельское хозяйство области фактически держится вокруг кормовой базы и животноводства. Значит, именно здесь и находится точка экономического рычага.
Корм — это не второстепенный вопрос, а основа экономики животноводства
Сегодня значительная часть себестоимости молока и мяса формируется не только на ферме, а в логистике: завоз зерна, комбикорма, белковых компонентов, топлива, запчастей, техники. Для северной области транспортное плечо превращает корм в дорогой ресурс. А если корм дорогой, то дорожает молоко, мясо, содержание скота, снижается рентабельность фермеров и сельхозпредприятий.
Поэтому стратегический вопрос звучит просто: зачем региону постоянно завозить то, что частично можно выращивать самому?
Речь не о фантазии «превратить Архангельскую область в Кубань». Речь о северной модели земледелия: озимые культуры, рожь, тритикале, овёс, ячмень, кормовая пшеница, многолетние травы, силосные и сенажные технологии, картофель, овощи, лён, семеноводство адаптированных культур, локальные комбикормовые мощности.
Полевой опыт КФХ «Остров» в Плесецком районе показывает, что даже в северных условиях возможно получать зерно не только как грубый фураж, но и как качественный кормовой и потенциально продовольственный ресурс. Само хозяйство зарегистрировано как ИП Картавицкий М.В., а его фактический адрес указан в селе Дениславье Плесецкого района. Регистрация предпринимателя как ИП подтверждена с 01.03.2021.
Если по данным хозяйства озимые пшеница, рожь и тритикале дают показатели до 13% сырого протеина и около 1,64 кормовых единицы, это уже не бытовой спор о том, «растёт ли зерно на Севере». Это основание для региональной научно-производственной проверки, масштабирования опыта, создания демонстрационных участков и включения таких направлений в программу развития АПК.
Ошибка нынешнего подхода — развивать точки без производственного кольца вокруг них
Опорные пункты сами по себе не спасут сельскую территорию. Они могут стать инструментом развития только при одном условии: каждый опорный пункт должен получить не только план благоустройства, но и производственный паспорт.
Для Плесецка и Мирного это особенно важно. Мирный и космодром Плесецк дают региону стратегическое федеральное значение, но вокруг этого значения не выстроена полноценная сельская экономика. Плесецкий район не должен оставаться «территорией при космодроме», где есть военная и административная функция, но не раскрыт аграрный потенциал земли.
Правильная модель — не «оставить жизнь в 26 пунктах», а создать вокруг каждого такого пункта радиус хозяйственного развития: поля, фермы, склады, комбикормовые линии, переработку, сервис техники, закупочную кооперацию, рабочие места, жильё для специалистов.
Альтернативный план для Архангельской области
Первое. Инвентаризация земли не для наказания, а для запуска производства.
Нужно провести честный аудит сельхозземель: что реально используется, что заросло, где нужна культуртехническая мелиорация, где возможно восстановление пашни, где целесообразны сенокосы, пастбища, кормовые севообороты. Земля должна оцениваться не формально по снимку или травостою, а по агротехническому потенциалу и экономической модели.
Второе. Северный зерно-кормовой пояс.
Для Архангельской области приоритетом должны стать озимые и яровые культуры, способные работать на кормовую независимость: рожь, тритикале, овёс, ячмень, кормовая пшеница, зернобобовые в возможных зонах, многолетние травы. Цель — не конкурировать с югом России по валовому зерну, а снизить зависимость животноводства от завозного комбикорма.
Третье. Мини-комбикормовые и зерносушильные узлы в районах.
Без сушки, хранения, дробления, плющения, смешивания и лабораторного контроля зерно остаётся сырьём. При каждом аграрном опорном районе нужны небольшие комбикормовые линии, зерносклады, сушилки, лаборатории качества. Это даст добавленную стоимость на месте.
Четвёртое. Связка “поле — ферма — переработка — магазин”.
Региону нужна не разрозненная поддержка отдельных хозяйств, а цепочка: земля производит корм, корм снижает себестоимость молока и мяса, молоко и мясо перерабатываются в районе, продукция идёт в школы, больницы, социальные учреждения, местные магазины и северный завоз.
Пятое. Картофель, овощи и хранилища.
Картофель и овощи открытого грунта нельзя рассматривать как второстепенное направление. Северу нужны современные овощехранилища, сортировочные линии, семенной картофель, защищённый грунт, локальные тепличные проекты. Без хранения урожай не становится продовольственной безопасностью.
Шестое. Лён, биотехнологии и глубокая переработка.
Северное растениеводство — это не только фураж. Лён, кормовые белковые компоненты, органические удобрения, подстилка, биотопливо, биоуголь, компостирование, переработка растительных остатков — всё это может стать частью экономики малых территорий. Главная задача — не продать сырьё, а создать добавленную стоимость.
Седьмое. Фермерские полигоны и аграрная наука на земле, а не на бумаге.
Нужны демонстрационные хозяйства в Плесецком, Вельском, Каргопольском, Холмогорском, Коношском и других районах. Не отчётные семинары, а реальные поля: сорта, урожайность, протеин, кормовые единицы, себестоимость, влияние севооборота, известкования, мелиорации и удобрений.
Восьмое. Господдержка должна идти за результатом, а не за удобной отчётностью.
Субсидия должна поддерживать тех, кто реально вводит землю в оборот, создаёт кормовую базу, производит продукцию, платит зарплаты и налоги, удерживает людей. Если фермер берёт заброшенную землю, проводит культуртехнические работы, сеет, убирает, сушит, хранит и кормит местное животноводство — это не объект подозрения, а стратегический партнёр региона.
Девятое. Опорные пункты — как аграрно-промышленные узлы.
Плесецк, Вельск, Каргополь, Коноша, Холмогоры, Красноборск, Карпогоры и другие пункты должны получить конкретную специализацию: где молоко, где зерно-кормовой пояс, где картофель, где овощи, где лён, где переработка, где техника и сервис. Тогда опорный пункт станет не административной табличкой, а центром хозяйственной жизни.
Десятое. Продовольственная безопасность как региональная обязанность.
Доктрина продовольственной безопасности РФ устанавливает порог продовольственной независимости по зерну не менее 95%. (scrf.gov.ru) Это федеральный показатель, но регионы не могут относиться к нему как к чужой задаче. Архангельская область не обязана выращивать всё, но обязана максимально использовать то, что может дать её земля.
Что даст такой разворот
Если Архангельская область сделает ставку на землю и переработку, эффект будет не только сельскохозяйственный. Это даст снижение зависимости от завозных кормов, рост устойчивости животноводства, повышение рентабельности фермеров, новые рабочие места, загрузку техники, налоги в местные бюджеты, спрос на специалистов, смысл для молодых семей оставаться в районе.
Это также изменит саму философию развития Севера. Северная деревня не должна быть музейным остатком или социальной нагрузкой. Она может быть производственной единицей продовольственной безопасности.
Вывод
Архангельской области нужен не план управляемого угасания, а план производственного возвращения земли в экономику.
Опорные населённые пункты могут стать полезным инструментом, но только если вокруг них появится аграрное кольцо: земля, фермеры, корма, животноводство, переработка, склады, дороги, кадры и сбыт. Без этого даже самые красивые программы благоустройства не остановят отток людей.
Главная задача региона — не объяснять, почему северная земля трудная. Главная задача — доказать, что она нужна.
И если на этой земле можно выращивать зерно, корма, картофель, овощи, лён, развивать животноводство и переработку, то вопрос уже не в климате. Вопрос в управлении, воле и выборе: списывать территорию как «нерентабельную» или наконец превратить её в основу новой северной экономики.