Агате исполнилось шестнадцать, а значит, подошла ее очередь заказывать посылку от Мироздания.
Таковы были правила: только в этот день, только одна посылка. Любая, учитывающая ограничения по размеру и весу, а также исключения см. п. 15 в Положении о посылках Мрзд., Положение можно найти в настенном держателе, рядом с книгой отзывов. На заполнение бланка отводится четверть часа, бланк выдается один раз, исправлять нельзя.
Отделения Почты Мироздания работали ежедневно, и в них всегда была очередь. Ведь каждый день кому-нибудь да исполняется шестнадцать.
Агата дождалась, пока освободится ближайшее окошко, и робко попросила бланк. Строгая почтальонша внимательно проверила паспорт и выдала ей крохотный желтоватый листок с десятком строчек, ручку и песочные часы.
Рядом возились, шептали, шелестели страницами и нервно мычали такие же шестнадцатилетние мальчишки и девчонки. Песок с шуршанием пересыпался в нижнюю половину. Все это страшно отвлекало и мешало сосредоточиться.
Агата старательно выводила аккуратные, округлые буквы и цифры: фамилия-имя-отчество, дата рождения, номер паспорта, номер почтового отделения, почтовый индекс, точное время заполнения… Когда она добралась до последней, самой важной строчки, в часах оставалось песка от силы минут на семь. А строчка оказалась такой коротенькой!
— Сокращать нельзя! — провозгласила почтальонша из своего окошка другой девушке: видимо, та пыталась втиснуть описание поподробнее.
Быстрее написать. Но что?
Если вы полагаете, будто все шестнадцать лет Агата только и делала, что размышляла над заказом Мирозданию, то вы глубоко ошибаетесь. То есть она, конечно, размышляла. Каждый раз итоги ее размышлений отличались от предыдущих. К тому же вся родня успела по шестнадцать раз на день дать по килограмму ценных советов, причем некоторые оказались не настолько глупыми, как можно было ожидать. Да и в конце концов, все это было еще так нескоро… Пока не случилось прямо сейчас.
Шесть минут. Посылка должна относиться строго к существующим материальным понятиям, запрещается заказывать денежные эквиваленты или ювелирные изделия стоимостью выше указанной в Положении, стр. 65.
В голове стремительно роились обрывки мыслей: для целых там бы сейчас не хватило места.
Агате только исполнилось шестнадцать, и она судорожно перебирала варианты.
Песочные часы предупреждающе взвизгнули.
Одна минута.
Агата вцепилась в ручку и примерилась к огрызку свободной строчки в графе «Заказ».
***
— Что-что ты там написала? — не поверила мать.
Вся семья притихла.
— Платье. Идеальное, — сквозь зубы повторила Агата. — Места в строчке всего на два слова, и те еле влезли.
А то она бы уж расписала. Чтобы непременно малиновое, с косым срезом юбки, и плечи чуть приспущены, и на талии гипюр… Ну ладно. Мироздание наверняка следит за модой и в курсе, что именно Агата считает идеалом.
— И нечего на меня так смотреть! В конце концов, это МОЯ посылка.
— Конечно, — согласился папа. — Только никто не знает, когда она до тебя дойдет. Ну да не беда, не успеет к выпускному балу — купим тебе другое.
Конечно, папа был прав: почта Мироздания никогда не ставила сроков выдачи. Курьер в темно-синей одежде, расшитой звездами, мог появиться в любой момент: хоть на следующий день, хоть через двадцать лет. Иногда Агата видела их на улице: они вручали кому-нибудь обитую синим бархатом коробку, и человек, открывая ее, всегда так менялся в лице!
Папа был прав и насчет бала. Именно о нем Агата и думала. Точнее, о том, что ей непременно нужно такое платье, чтобы Денис в конце концов все понял и тут же в нее влюбился. Ведь бывает же так: учились-учились вместе, а потом на выпускном ка-а-ак потанцевали, и уже золотую свадьбу справляют…
Но к выпускному балу курьер не приехал, и Агата танцевала в неидеальном, купленном в магазине платье, и не с Денисом, а с Игорем, потому что Денис оказался совершенно не такой, каким она его считала, и с ним не то что танцевать — даже и говорить-то не о чем.
Прошел год. Агата даже радовалась, что посылку не успели привезти сразу: теперь малиновый был совершенно не в моде, а гипюр на поясе и вовсе никуда не годился. Идеальное платье по-прежнему нужно было позарез, чтобы однокурсницы попадали от восторга. Да ладно уж, пусть даже не падают, лишь бы перестали смотреть на нее, как на простушку. Правильное платье — верный путь к правильному отношению! Белое, до колена, с вырезом и стильным поясом, и чтоб сидело как на модели, а не как в примерочной.
Но посылка все не приходила. Агата перемерила полсотни модных белых платьев с поясом и без, разочаровалась и смирилась, что с однокурсницами придется общаться как есть. И в чем есть. В конце концов это стало даже неплохо получаться.
Прошло еще несколько лет.
Идеальное платье не успели доставить к первому свиданию — настоящему, взрослому свиданию, вот бы прийти в нежно-сиреневом (его любимый цвет!), до пят, легком и струящемся (его любимый фасон!).
На первое собеседование идеальным должно было стать серое платье с воротничком, с жемчужными пуговицами, деловое и элегантное, чтобы сразу видно было и ответственность, и стрессоустойчивость, и умение работать в коллективе, и что-там-еще-пишут-в-резюме. Но оно снова не успело.
И много, много еще было важный дней, которые неидеальная Агата проводила в неидеальных платьях.
Жизнь тоже была неидеальная. Казалось: вот еще немного, еще одна встреча, еще одно повышение, еще одно преодоленное препятствие — и курьер Мироздания наконец-то придет. И все сразу наладится.
Менялась мода и покрои, менялись требования работодателей и вкусы симпатичных мужчин. Агата копила днем усталость, а по вечерам — наброски платьев.
Однажды она сидела в кафе. Стоял теплый солнечный день, в кустах весело перекрикивались воробьи. Время от времени самые дерзкие подлетали к открытой веранде за оброненной крошкой. Агате хотелось взять молочный коктейль с клубникой, бросить воробьям кусочек булочки и смотреть, как они растаскивают его в разные стороны, топорща крылья. Но она не могла. Рядом сидел менеджер по развитию и перечислял новые рабочие планы. Менеджер был очень серьезным, планы и работа — тоже. Поэтому Агата цедила ненавистный кофе (молочный коктейль — это же несерьезно) и уговаривала себя, что эта встреча гораздо важнее каких-то там воробьев.
— … конференция состоится в середине сентября. На ней вы будете представлять…
— Но в середине сентября я взяла отпуск, — робко заметила Агата.
— Да? Пустяки, возьмете в ноябре.
— Но я хотела поехать на море…
— В ноябре море никуда не денется. Итак, вы будете представлять мой отдел. Я вышлю вам документы на почту завтра после трех. Да, обязательно ознакомьтесь с требованиями к форме одежды. В прошлом году многие сотрудницы проигнорировали требования, и в итоге не были соблюдены корпоративные традиции, что, конечно, отрицательно сказывается на уровне доверия нашей копании. Итак, платье должно быть…
Агата почувствовала, как в глазах слегка защипало, и позволила себе отвернуться. На секундочку. И вдруг увидела ЕГО. Это точно был он! В синей бархатной накидке, расшитой звездами. С коробкой, обитой синим бархатом, в руках.
Он шел прямо к ней.
Агата замерла, отставив в сторону чашку с недопитым кофе. Вспыхнувшая было радость уступила место обжигающе-горькой мысли: неужели все эти годы она ждала идеальное платье для вот этой вот дурацкой конференции?!
Менеджер по развитию замолчал на полуслове.
Курьер Мироздания подошел к столику и поставил перед Агатой ее посылку. Агата глубоко вдохнула (кто сказал, что это помогает успокоиться?) и решительно разорвала упаковочную ленту. Откинула крышку.
В коробке лежало платье. Глубокого зеленого оттенка — точь-в-точь под цвет ее глаз. Восхитительно мягкое. Красивое — но не вычурное.
Платье откровенно игнорировало последние модные веяния. Но Агата поняла с первого взгляда, что оно ей пойдет больше, чем любое дизайнерское творение с обложки журнала.
И самое главное — оно ей нравилось. Именно ей.
— Такой цвет давно никто не носит, — шепотом высказал менеджер по развитию. — И уж в любом случае для конференции это не подойдет…
Агата погладила платье рукой и впервые за долгое время улыбнулась — широко, от души.
— Знаете, я для нее тоже не подхожу. В сентябре я поеду в отпуск. И кстати, я из него не вернусь. Всего хорошего.
Она подхватила свою коробку и встала навстречу курьеру. Тот вынул из кармана старый пожелтевший бланк, заполненный ее собственным полудетским почерком.
— Принимаете заказ? Претензий нет? Тогда распишитесь, пожалуйста.
Агата поставила широкую летящую подпись и вернула листок.
— Извините, что так сильно задержался, — вздохнул курьер. — Видите ли, столько доставок… И некоторые распоряжения…
— Нет, знаете, вы как раз вовремя, — задумчиво улыбнулась Агата, поглаживая зеленую ткань. — Спасибо.
В тот же день она гуляла по парку, пила молочный коктейль и кидала воробьям крошки от булочки, совершенно не замечая восхищенных взглядов прохожих. Они, видимо, не знали, что зеленые платья уже не в моде.
Вечером Агата сунула руку в карман и обнаружила там билет на свое имя в маленький приморский городок. На вторую половину сентября.
Да, Мироздание явно знало, что такое идеальное платье.
***
Вскоре неподалеку от отделения Почты Мироздания открылось новое ателье.
— «Идеальное платье». Неужели вы так уверены в своих силах? — спрашивали посетители, заходя в него впервые.
Зеленоглазая хозяйка в ответ лукаво улыбалась.
Позже стали поговаривать, будто она знает какой-то особый секрет, но никому его не раскрывает.
Потому, наверное, и заказчиков принимает только поодиночке. В самом деле, всех остальных — родственников, супругов, подруг и прочих советчиков — Агата мягко, но непреклонно выпроваживала. Затем поворачивалась к неуверенно жмущейся посетительнице, теребящей в руках картинку из модного журнала.
— Ну, милая, что бы вы хотели? Нет-нет, это оставьте, — и журнал твердой рукой откладывался в сторону. — Вот, потрогайте ткани. Теперь посмотрите на цвета. Так, хорошо. А теперь давайте подумаем: чего бы хотели вы сами?
— Но в чем все-таки секрет? — допытывались довольные клиентки, в восторге вертясь перед зеркалом.
— В том, что некоторые вопросы стоит задавать себе не только в примерочной, — неизменно отвечала Агата и поглаживала краешек зеленого рукава.
На дальней полке стояла синяя бархатная коробка с эскизами. Но ее почти никто не замечал.
