Фото из архива журнала «Родина». Олег Федоров. Бродник, XIII век
Читал в старой книжке, что предки донского казачества, бродники, степные кочевники-половцы, не имеющие отношения к славянам. Как смотрит на это современная историческая наука?
Борис Антонов, г. Воронеж
Бродников мы нередко встречаем на страницах научной литературы. Карамзин, Костомаров, Голубовский определяли их как русских выходцев, проживавших на Дону и являвшихся прототипом казачества, Казачьи историки-эмигранты середины ХХ века — Быкодоров, Гордеев, Скрылов, Губарев — однозначно считали их предками донских казаков, известными восточным авторам как «б-р-д-с». Среди советских историков (Мавродин, Плетнева, Гумилев) прослеживается та же тенденция — размещать бродников на Дону, называя их донскими славянами, хазарами или некими русскими, проживавшими в XII веке среди половцев.
Однако основания, на которых базируется данная концепция, представляются недостаточными для столь серьезных выводов: 1) русские в XII веке, проживавшие среди половцев, не являлись самостоятельной военной силой, были пленниками и использовались кочевниками в хозяйственной деятельности; 2) славяне под давлением печенегов покинули берега Дона к началу Х века и расселились на Оке; 3) хазары к началу XI века переселились с Дона в Крым и на Русь; 4) под термином «б-р-д-с» восточные авторы понимали известный русским летописцам тюрко-угорский племенной союз буртасов, ассимилированных в XIV веке мордвой. Следовательно, ни одна из названных групп населения донского бассейна X-XII веков не может претендовать на роль бродников русских летописей XII-XIII века.
Более того, в данных летописях о бродниках не упоминается вообще ничего, кроме фактов их присутствия в 1147 и 1216 годах в войсках русских князей, а также в 1223 году в битве на Калке, где они выступили посредниками-предателями на стороне монголов. Осталось неизвестным главное — кто такие бродники, где проживали, чем занимались (кроме военного дела) и что с ними сталось.
Фото из архива журнала «Родина».
Чем же можно объяснить то, что многие наши историки «разместили» бродников на Дону? Скорее всего стереотипом восприятия прошлого человеком XIX-XX века, когда сам термин «бродник» напоминает «бродягу», что при связи бродников с военным делом сближает их с казаками. Отсюда вывод — это те же казаки, только времен Киевской Руси, и скорее всего донские (первые сведения о русских казаках (1444) размещают их в верховьях Дона). Кальку реалий XV-XVII веков наложили на XII-XIII века, и устойчивое заблуждение начало кочевать по научным трудам, что особенно досадно, ибо существуют данные о действительном регионе проживания бродников.
Сведения о них находятся в венгерских документах за 1211, 1222, 1227, 1231, 1251, 1252 и 1254 годы. Здесь бродники — «бродникорум» — размещаются в Нижнем Подунавье, где издавна проживали выходцы из Юго-Западной Руси — «подунайцы» русских летописей.
Наличие в нижнем течении Дуная какого-то воинственного русского населения подтверждает византийский историк Никита Хониат (середина XII века — 1213 год), который, описывая восстание 1185- 1187 годов, предпринятое болгарами и валахами против Византии, сообщает, что союзниками восставших были «куманы» и «те, из Вордоны, которые презирают смерть, ветвь тавроскифов, народ, любезный Арею…». Из контекста повествования следует, что под «тавроскифами» Хониат подразумевает русских (четко отделяя их от болгар, валахов и половцев), которые, вероятно, и есть бродники русских и венгерских текстов XII-XIII веков.
Локализацию бродников на Дунае подтверждает толкование термина «бродник», поныне распространенного на Балканах и имеющего в южнославянских языках значения «матрос», «корабельщик», «перевозчик». Если же обратиться к однокоренным словам, то в их значении опять обнаруживается определенная тенденция: «бродница» в болгарском языке «русалка», в словенском — «водоплавающая птица», в сербскохорватском — «вода в трюме». В русском же языке этот термин (со значением «бродяга») присутствует только в сибирских говорах, сложившихся после XVI века. Глагол «бродить» во всех славянских языках определяет медленное передвижение, хождение по воде, ловлю неводом рыбы, плавание на корабле. Толкование термина показывает его привязанность к дунайскому ареалу и совпадает с профессиональной ориентацией местных русичей — рыболовов и речных купцов-пиратов.
Упоминания бродников в русских летописях соседствуют с термином «галицкие выгонцы» — опальные аристократы из Галицкой Руси. Известно, что, формируя из «подунайцев» наемные отряды, они активно вмешивались в политическую жизнь Болгарии и Руси.
Во время династических войн между Мономаховичами и Ольговичами союзником князя Святослава Ольговича в 1146 году выступал со своей дружиной «галицкий выгонец» князь Иван Берладник. Получив от Святослава 200 гривен серебра и 12 золота, Берладник перебежал к противнику — смоленскому князю Ростиславу Мстиславичу. Нетрудно предположить, что часть его людей ушла в «свободный поиск», пристав в следующем году снова к войску Святослава, но, потеряв своего вожака, уже вошла в текст летописи «бродниками».
В летописном повествовании о событиях 1223 года на Калке «бродники» опять выступают рядом с «галицкими выгонцами». Незадолго перед сражением «приидоша же выгонцы галичьские въ лодиахь по Днестру въ море, бе же тысяща лодей. Изъ моря выидоша въ Днепрь и възведше порогы, сташа у реки Хртици, на броде у Протолчии, воевода же у них Юрий Домаречич, а другой Держикрай Водиславич». В битве «выгонцы» не участвовали — летописи, подробно перечисляя действия каждого из отдельных отрядов, составлявших русско-половецкое войско, ни слова не говорят об участии «выгонцев». Они, вероятно, наблюдали за ходом сражения, а когда победа монголов стала очевидной, выступили в роли посредников-предателей в переговорах с киевским князем Метиславом Романовичем. Вместо названных выше воевод появляется Плоскиня, предводитель, не связанный узами боярской чести. Верхушка дружины — «галицкие выгонцы» — уступила свое место представителям низов — «бродникам».
Несложно проследить дальнейшую судьбу бродников. В венгерских документах 1251 и 1252 годов сообщается о переселении части бродников в пределы Венгерского королевства, видимо, под натиском татаро-монголов. Они были расселены на территориях современных западной Румынии и Словакии, где об их пребывании до сих времен говорят названия нескольких селений: Продник, Броднуки и др. Что же касается остальной части бродников, то они подверглись после потери политической самостоятельности Юго-Западной Руси (конец ХIII — начало XIV века) сначала византийской, а затем болгарской и валашской экспансии. Число русских городов сокращалось. Малый Галич стал Галацом, Яськый Торг — Яссами, Берлад — Бырладом, Романов Торг — Романом и т. д. Однако и в XIV веке сохраняли независимость русские торговые города: Карна, Коварна и Древестин. Русские подунайцы-бродники постепенно ассимилировались окружающим населением, участвуя в этногенезе болгар, румын и молдаван. Этот процесс продолжался до середины XVII века, оказывая заметное влияние на культуры этих народов. Одним из примеров может служить тот факт, что в XIV-XVII веках русский язык являлся языком официальной переписки и церковного богослужения на территориях Валахии, Молдавии и Трансильвании.
Игорь Аверин,НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК ИНСТИТУТА ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ РАН