Анатолия Евгеньевича Карпова знают все - шахматисты и не шахматисты. Даже трудно представить, что человек, посвятивший себя шахматам, так много успел и в других областях жизни. Он спортсмен и политик - депутат Госдумы, общественный деятель и страстный филателист. И главное, Анатолий Евгеньевич во все времена без устали помогал людям, в его поддержке нуждавшимся. Наша беседа была долгой и откровенной. И, хочется надеяться, открыла ранее неизвестные странички в биографии юбиляра.
- Анатолий Евгеньевич, вот и 75 лет. Говорят, это время подводить итоги. Согласны?
- В таком возрасте какие-то итоги подводят, но я специально этим не занимаюсь. Просто вспоминаю, что по жизни было.
- А по жизни было столько. Нам с вами довелось пожить и при социализме, и в смутные 90-е, и в этом ХХI веке. А какую бы эпоху выбрали вы сегодня?
Читайте "Российскую газету" в Max - подписаться
- Отвечу как шахматист. Тут и выбирать нечего. Потому что сделанное для шахмат при советской власти ни при какой другой не сделать.
- И даже сейчас?
- И сейчас тоже. Даже близко этого нет.
- Имеете в виду систему подготовки?
- Дело не только в системе подготовки, а в системе организации. Тогда были прекрасные детские тренеры по шахматам. И огромная поддержка тех, кто себя проявлял. Помимо прочего, мне, к примеру, помогали еще с малых лет, когда жил в Златоусте. Оплачивали поездки в Москву, участие в детских турнирах.
- Это ответ шахматиста. А вы делите свою жизнь на шахматную, повседневную и, может быть, на политическую? И какая из них самая важная?
- Все вместе. Шахматы принесли многое. Благодаря им стал известным, популярным. И в политике я оказался во многом потому, что многократный чемпион мира. А дальше уже складывалась и продолжает складываться и жизнь политическая.
Да, я выходец из эпохи спорта и по-прежнему человек спорта, но легко вошел и в общественную жизнь
- Сейчас немало известных спортсменов идет в политику. Они что-то могут ей дать?
- Ну, что-то могут, но, я думаю, ожидают от них большего.
- Если оглянуться назад, какой наиболее радостный момент в жизни? Что для вас самое-самое?
- Опять все вместе. От шахмат многое зависит, потому что успехи в них формировали и другие успехи. Самые радостные - это годы, когда я становился чемпионом мира.
- Такое было несколько раз.
- Когда в первый, в 1975-м - поставил рекорд: стал самым молодым чемпионом мира в истории шахмат. 24-х еще не исполнилось. Да, пики - годы побед в матчах на первенство мира - 1975-й, 1978-й, 1981-й. После этого еще три титула по версии ФИДЕ. С этими победами в моей жизни не может сравниться ничто.
- Какие из матчей за корону были самыми сложными?
- Конечно, матч с Корчным в 1978-м. Затем все поединки с Каспаровым (Здесь и далее - признан в РФ иноагентом. - Прим. "РГ").
- Было ли это чисто шахматным противостоянием или идеологическим тоже?
- И то и другое.
- С кем бы из шахматистов вы вообще не хотели бы сесть за шахматную доску? Есть такие?
- Да. Есть противные. Я уже ответил на ваш вопрос.
- В длиннющей вашей карьере были и неудачи. О них вспоминаете?
- Самый большой провал - проигрыш матча Каспарову. 1987 год, Севилья. В последней партии достаточно ничьей, у меня очко перевеса. Я уступил, и счет 12:12. Звание чемпиона по правилам ФИДЕ осталось за соперником.
- Есть то, о чем вы жалеете и, будь такая возможность, никогда бы не сделали?
- Я бы не стал играть матч с Каспаровым в Москве. Тот, первый - в 1984-1985 годах.
- Вы вели 5:3, и вдруг матч прекратили. Первый и последний раз в истории шахмат. Если о других событиях. Хотели бы что-то изменить?
- А чего менять? Менять нечего.
188 турниров выиграл Анатолий Карпов за свою долгую и успешную карьеру
- И еще о шахматах. В ваше время шахматные короли были действительно королями, а не меняющимися один за другим однодневками. Чемпион был настоящим, сильнее всех других, и его знали не только шахматисты, но и те, кто даже не садился за доску.
- Для меня такой - Борис Васильевич Спасский. Мой кумир с детства, и, несмотря на то что, повзрослев, я его обыграл, остался кумиром. Да, он уступил Фишеру, но до этого в матче на первенство мира обыграл Петросяна. Спасского знали все.
- Анатолий Евгеньевич, вы теперь старейший из всех живущих чемпионов мира. До этого старейшиной был ушедший в прошлом году Спасский. У вас своя шкала ценностей: не попробуете ли назвать королей, внесших наибольший вклад в развитие игры за всю историю шахмат?
- Сложнейший вопрос. По вкладу один из трех Алехин. Далее Капабланка. И Фишер.
- Все-таки и Фишер?
- Мы о вкладе, а его вклад заключается не только в игре, но и в том, что он принес в шахматы много денег. Повысил призовые.
- Вы, несомненно, в этой когорте сильнейших, а кто еще из советских чемпионов мира?
- Из наших? Пожалуй, я не стал бы говорить о Ботвиннике. Наверное, Спасский.
- А сегодня, в данный момент, видите таких же достойных?
- Сейчас все поменялось, сказать трудно.
- Измельчали чемпионы?
- Думаю, да.
- Даже так?
- Индус Гукеш сегодня проигрывает партию за партией. До него чемпионом был китаец Дин Лижэнь. Выиграл титульный матч - и больше ничего.
- Традиционный вопрос: как оцениваете состояние российских шахмат? Можете сказать о ком-то: вот будущий настоящий чемпион?
- Конкретно назвать не могу.
- А кого видите на подступах? Есть самый молодой гроссмейстер в истории России 15-летний Иван Землянский. Всем нравится приятный и быстро растущий 11-летний Роман Шогджиев...
- Парень, конечно, приятный, но это еще ничего не значит. Талантливые ребята есть, но я не вижу такого, о ком можно было бы говорить, что вот он - будущий чемпион мира.
- А что скажете о Жавохире Синдарове? В 20 лет вынес всех в одну калитку на турнире претендентов 2026 года.
- Мир шахмат меняется. Китайцы, индусы уже стали доминировать. И теперь фаворитом считается Жавохир Синдаров из Узбекистана. Там во главе федерации шахмат премьер-министр Абдулла Арипов. Тоже важно.
- Анатолий Евгеньевич, о чем кроме спорта вспоминаете, чем гордитесь?
- Да, я выходец из эпохи спорта, остаюсь, конечно, человеком спорта, но можно сказать, что легко вошел и в общественную жизнь. Мне не исполнилось 31-го года, когда избрали председателем правления Советского фонда мира. Удивительно, что на это решились, потому что был самым молодым из членов правления. И они, люди постарше, имели опыт руководства. Нам вместе хорошо работалось. Огромная ответственность, потому что мне фактически подчинялась одна из самых мощных общественных организацией Советского Союза. Одно время в Фонде мира работали 267 человек. Наши комиссии действовали по всему Союзу.
- Какой в то время был бюджет у Советского фонда мира?
- Бюджет неправильно сказано, потому что одно дело бюджет, а другое - возможности. Сколько мероприятий проводили - это миллионы и миллионы. Например, на деньги Фонда мира мы к 50-летию Победы выпустили Книгу памяти. Она о погибших в Великую Отечественную на фронтах, в фашистских концлагерях. Работали над этим семь лет.
- Правда ли, что развивающиеся, когда тогда говорили, страны поддерживались через Фонд мира?
- Нет, не особо через нас они и поддерживались. У нас были свои программы.
- Анатолий Евгеньевич, а как получилось, что именно вы стали инициатором благотворительного телемарафона "Чернобыль" для сбора денег пострадавшим при катастрофе?
- Комиссия содействия Фонду мира была и в Чернобыле. И я узнал о трагедии одним из первых, еще тогда, когда ее пытались замолчать. Считал это большой ошибкой. Случившееся потрясло. И однажды в приемной министра культуры СССР встретил доброжелательную пару телевизионщиков, занимавшихся телемарафонами. Разговорились, и я предложил провести чернобыльский марафон. Они как люди, хорошо познавшие телевизионные законы, сразу сказали: мы двумя руками "за", но реализация почти невозможна. А я предложил попробовать, и мы помогали друг другу как могли. Дорожка была проложена.
Хотел бы остаться в политике и приносить пользу моей Родине
- Марафон прошел в четвертую годовщину Чернобыля - 26 апреля 1990 года. А сколько часов длился?
- Целый день. Нам дали бесплатный эфир, за что до сих пор глубоко благодарен руководителям Гостелерадио. Мы набрали огромную сумму в рублях и в валюте. И деньги надо было куда-то перечислять. И тогда мы решили создать международную гуманитарную общественную организацию "Чернобыль-Помощь", которую я возглавил. Помогали в основном детям-чернобыльцам.
- И все шло по адресу?
- Все точно по адресу. Почему я остался председателем? Если бы пошло не по адресу, меня бы скушали давно. Завистников сколько.
- Шахматисты?
- Какие-то посторонние люди. Все равно, какая разница. Главное, что было чему завидовать. Чувствовал, что съесть могут в любую минуту. Потом, когда распался Советский Союз, все деньги Фонда мира мы разделили между республиками. Основные - Российская Федерация, Украина и Белоруссия. Другим - поменьше… А деньги были серьезные. Украинский Фонд мира получил, если мне память не изменяет, 60 с чем-то миллионов рублей. И сейчас это немало, а тогда это были настоящие миллионы.
- По статистике, средняя зарплата в начале 1990-х - 200 рублей.
- Интересный эпизод. У меня зарплата в Фонде появилась, только когда распался Советский Союз. До этого никогда не было. Вынудили назначить себе оклад, потому что сотрудники не могли жить просто так, им надо было что-то получать. А от зарплаты председателя зависела и их зарплата. Положил себе максимальную - 300 рублей. И объявил, что буду оставлять в Фонде мира.
- Анатолий Евгеньевич, неужели завистники не перевелись и сегодня?
- Ну, чему сейчас завидовать. Сегодня у Фонда мира уже нет таких денег.
- На протяжении жизни вы встречались со многими государственными деятелями: советскими, потом российскими, зарубежными - с Тэтчер, Манделой... Кто из них больше всего запомнился?
- С Маргарет Тэтчер я разговаривал в 1986-м на открытии матча на первенство мира в Лондоне. Мы с ней даже выпили по бокалу шампанского, и она удивилась, что я себе позволил бокал накануне партии. Ну, бокал шампанского - это не страшно. А с Нельсоном Манделой встречался два раза. Очень интересный человек. Общался с Евгением Максимовичем Примаковым. Семьями не дружили, но были в хороших и уважительных отношениях. Вот кого можно, безусловно, причислить к международной политической элите. Решительный, смелый человек. Достаточно вспомнить, как премьер Примаков развернул свой самолет, не полетел в Америку.
- С государственными деятелями дружить трудно. Скажите, у вас есть близкие друзья-шахматисты? Спрашиваем, потому что вид спорта очень конкурентный. Как тут задружишь.
- Близкие друзья, не думаю… Могут быть приятели. А вот с гроссмейстером Рафаэлем Ваганяном мы друзья с малых лет. Познакомились, когда играли на первенстве Союза по мальчикам до 12 лет. Рафик - за Армению, я - за Россию. Я был тогда самым юным участником первенства. А через пару лет самым юным оказался уже Ваганян. Я шутил: как так, Рафик, все по жизни взрослеют, а ты молодеешь? Ваганян объяснял, что ему поменяли дату рождения. То ли для участия в чемпионате мира среди юношей, то ли для поступления в институт.
- Вопрос, может быть, полузапрещенный. А может, и нет. Вы считаете себя богатым человеком? Обеспеченным? Или небедным?
- Сейчас - это уже небедным. Потому что много времени ушло.
- Но у вас же было шесть победных матчей на первенство мира, восемь шахматных Оскаров, десятки выигранных турниров.
- Оскаров - девять, выигранных турниров - рекордные 188.
- Ничего себе. И за это же что-то платили.
- Ну, где-то платили, где-то нет.
- А как в титульных матчах?
- Победитель - 62,5 процента, проигравший - 37,5. Процент от размера призового фонда.
- Но призовой фонд матчей был разный?
- Да, кто всерьез собирался проводить матч, тот боролся за это право, больше остальных вкладывал.
- Неужели французы что-то вкладывали, когда в 1990-м проводили матч в Лионе? Они же не любители тратиться.
- Первая половина матча в Нью-Йорке, вторая во Франции. И получился как раз самый крупный призовой фонд в истории - более четырех миллионов долларов.
- И где они, эти большие призовые?
- Нету уже. Ну, во-первых, я отдавал государству значительную часть. А во-вторых, еще ФИДЕ забирала свою комиссию.
- Но вы же еще и филателист. Ваша коллекция бельгийских марок - лучшая в мире, правильно?
- Была.
- Была? Почему была?
- Продал.
- Давно?
- Уже несколько лет.
- Жалко.
- Так получилось.
- Предложили цену, от которой нельзя отказаться?
- Нет, там дело не в цене. А в том, что она хранилась в бельгийском банке - несколько десятков альбомов. Никакой заморозки, а в результате прямо-таки идиотских действий банка, никак с политикой не связанных, пришлось продать еще задолго до 2022 года. Не верьте интернету, где выдают вымышленную стоимость моей коллекции.
- Но в Москве все равно часть марок осталась?
- Конечно. Основные темы: Советский Союз, Олимпийские игры, футбол, шахматы…
- Вопрос поближе и к земле, и к небу. Вы в Бога верите?
- И да, и нет. Не могу сказать, что я не верю. Возможно, жив остался благодаря ему. Сам, конечно, не помню, но мама рассказывала, что в младенчестве, когда мне было несколько месяцев, заболел коклюшем и чуть не умер. И бабушки настояли, чтобы меня крестили. Окунули в купель, и болезнь прошла. Крестили секретно: отец был членом партии. Знаю церковь в Златоусте, где меня крестили.
- Анатолий Евгеньевич, уж столько времени беседуем. Давайте перейдем к блиц-вопросам. Как себя чувствуете?
- Благодарю. Самочувствие нормальное.
- Вас все знают, все узнают. Не утомительно? Или слава приятна?
- Уже привык. Отношусь к этому нормально. Почему нет?
- Из серии "Хотите, отвечайте, не хотите…". Почему ваша жена носит фамилию Буланова, а не Карпова?
- Наташа решила не менять, считала, что тогда она будет проходить как супруга Карпова. А она этого не хотела.
- Дочь Софья - Карпова или Буланова?
- Карпова.
- Анатолий Евгеньевич, а вот и заключительный и очень серьезный вопрос. Вам 75 и жизнь продолжается. Есть у вас какая-то мечта? Планы на будущее?
- Хотел бы остаться в политике и приносить пользу моей Родине.
Авторы: Николай Долгополов, Альберт Миннуллин