Моя клиентка Ирина - главный бухгалтер в строительной компании. Двадцать три года стажа, три аудита за плечами, из которых два она вытащила буквально зубами. В прошлом году к ним пришёл новый коммерческий директор - мужик лет сорока пяти, холёный, с хорошими часами и манерами человека, который привык, что его слушают.
На первом же совещании он обратился к ней через стол: «Иришка, а ты нам цифры покажи по прошлому кварталу?». Она мне потом рассказывала - тихо, почти без интонации, что само по себе знак нехороший: «Я сидела и думала: он меня вообще видит? Мне пятьдесят один год. У меня трое взрослых детей и карьера, которую я сама сделала». Она, конечно, показала цифры. А потом три месяца ловила это «Иришка» на каждом совещании - как занозу, которую вроде и не видно, а саднит.
Вот об этой занозе я и хочу поговорить.
Понятно, что люди иногда так говорят без злого умысла. Ну привык мужчина уменьшать имена, ну такая у него манера общаться, что ж теперь. Я слышала этот аргумент столько раз, что могу воспроизвести его с любой интонацией.
Только вот одна деталь всегда выбивается из этого объяснения: почему эта ласковая манера так избирательно применяется? Почему партнёр по переговорам из другой компании - Виктор Андреевич. Сосед по кабинету - Дмитрий или просто Митя, но уж точно не «Митенька». А вот Ирина - обязательно «Иришка». Ирина Михайловна, бухгалтер, которая знает про компанию всё - от налоговой нагрузки до схем оптимизации - вдруг становится «Иришкой».
Это не случайность. Случайности так не работают.
Есть одна штука, которую я заметила за годы наблюдений за людьми - включая себя, не буду строить из себя стороннего исследователя. Уменьшительное имя в чужих устах - это всегда про положение. Про то, кто тут старший. Кого слушают, а кого снисходительно похлопывают по плечу.
«Танечка» не требует объяснений, почему она опять не получила премию. «Танечка» должна быть довольна, что её вообще взяли в такую серьёзную компанию, правда же? «Таня» - ещё ладно, Татьяна Викторовна - это уже равный разговор, а равного разговора вот не хочется.
Нет, я не думаю, что каждый мужчина, который говорит «Ленок» вместо «Лена», сидел и специально придумывал, как бы поставить тётку на место. Большинство вообще не отдаёт себе отчёта в том, что делает. В том-то и штука: работает и без умысла.
Бессознательная инфантилизация, если хочется умного слова. А если по-простому - человек просто привык, что с женщиной можно вот так, и никто ему особо не объяснял, что нельзя.
Теперь про нас.
Мы сами очень долго это поощряли. Не все, не всегда - но поощряли. Потому что «зайка» от мужа звучало как любовь, и мы не хотели разбираться, где там любовь, а где просто удобный способ держать нас в определённой роли. Потому что «девочка» в сорок лет - это ведь приятно, это значит, что ты ещё ничего, ещё молодо выглядишь, ещё вписываешься в какой-то стандарт. Приятно. И не думать про то, что «девочка» при этом не может принимать серьёзные решения, потому что какие решения, она же девочка.
Я помню, как лет в тридцать пять начальник - в общем-то, нормальный мужик, не абузер никакой - называл меня на "чка". Мне это даже нравилось поначалу. Атмосфера такая, семейная. А потом я поняла, что когда я приходила обсудить повышение или высказывала несогласие с его решением, у него на лице появлялось выражение человека, которого удивляет говорящая кошка.
«Леночка возражает». Как трогательно. Как неожиданно. И я продолжала быть «Леночкой» ещё года полтора, прежде чем сообразила, в чём тут ловушка.
Ловушка простая: пока ты «Леночка» - ты мила, но несерьёзна. Ты украшение интерьера, а не человек, с которым надо считаться. И самое неприятное - это очень комфортная ловушка. Сидишь в ней, и даже уютно как-то.
Мужчины, кстати, это понимают на уровне рефлекса - объяснять не надо. Попробуйте при его коллегах назвать вашего мужа «Сашенькой» или «Вовочкой». Поправьте ему воротничок. Скажите что-нибудь вроде «ну расскажи им, как ты на работе стараешься». Посмотрите на реакцию. Уверяю, эффект будет мгновенный - и разговор потом дома будет очень содержательный.
Потому что они прекрасно чувствуют, что это делает с позицией. Просто молчат о том, что используют этот приём.
А дальше - каждая сама решает. Я не собираюсь читать лекцию про то, как надо себя вести на совещаниях и требовать уважения. Мне эта позиция «сейчас я вам всё объясню про достоинство» самой кажется немного кринжовой. У Ирины, кстати, всё разрешилось по-своему: она просто один раз тихо, без скандала, сказала новому директору: «Меня зовут Ирина Михайловна». Он покраснел. Больше «Иришки» не было.
Иногда достаточно просто сказать вслух то, что и так очевидно.
Хотя вот вопрос, который у меня всё равно остаётся: а мы сами - когда называем чужих взрослых детей «деточками», когда говорим молодым коллегам «девочки» и «мальчики», когда в поликлинике медсестра в годах обращается к нам «женщина» с интонацией, от которой хочется провалиться сквозь землю - мы тогда что делаем? Мы с какой стороны этой истории стоим?