"Кидекша" звучит ласково, но встретила она нас со всей суровостью суздальского средневековья.
Утро второго дня нашего автобусного марафона началось классически: с дружного кряхтения в коридорах гостиницы.
Вчерашний забег по владимирским холмам и лестницам водонапорной башни дал о себе знать — казалось, у каждого из нас за ночь отросли новые, совершенно незнакомые нам мышцы, и все они разом болели.
Но настоящий турист тем и отличается от обычного человека, что способен усилием воли (и с помощью обильного гостиничного завтрака) вернуть себя в вертикальное положение.
Правда, за окном нас ждала типичная подлянка среднерусской полосы. Небо затянуло свинцовыми тучами, и нудно, мелко накрапывал противный осенне-весенний дождик, хотя на календаре был май.
Нина Михайловна, моя бессменная соседка, мрачно покрутила в руках хлипкий складной зонтик и философски изрекла: «Ну всё, прощай укладка, здравствуй, ревматизм».
Но деваться некуда: оплачено — значит, едем просвещаться!
Загрузились в автобус, окна тут же запотели от тридцати мокрых курток, и мы двинулись. Путь наш лежал не куда-нибудь, а в местечко с загадочным, немного колючим названием — Кидекша.
Ехать от Владимира туда всего ничего, километров сорок, но местечко это, как объяснила наша неутомимая гид (которая, кажется, вообще не замечала дождя и бодро размахивала микрофоном), абсолютно легендарное.
Выгрузились мы из автобуса. Красота, девочки, даже сквозь серую морось — неимоверная! Кидекша стоит на живописнейшем слиянии двух рек — Каменки и Нерли.
Вокруг — влажные заливные луга, простор такой, что глазам больно. Ветер с реки дует приличный, мы все в свои капюшоны поглубже зарылись, стоим, как стайка нахохлившихся пингвинов, и слушаем историю.
Название «Кидекша» — финно-угорское, означает то ли «каменистая река», то ли что-то в этом духе. Но главное не это. По преданию, именно на этом месте произошла историческая встреча двух братьев-князей — Бориса Ростовского и Глеба Муромского.
Тех самых, которые потом стали первыми русскими святыми страстотерпцами, подло убитыми их братом Святополком Окаянным. Легенда гласит, что место это с тех пор считалось намоленным и святым.
Именно поэтому спустя сто с лишним лет, в 1152 году, суровый князь Юрий Долгорукий (тот самый, что Москву основал) решил отгрохать здесь свою загородную резиденцию.
Эдакую укрепленную княжескую дачу. Причем, заметьте, Суздаль-то был совсем рядом, но Долгорукий терпеть не мог тамошних строптивых бояр. Вот и отселился в Кидекшу, поставил крепостные валы, а в центре возвел храм Бориса и Глеба.
Подошли мы к этому храму, хлюпая по мокрым дорожкам. Помните, вчера мы ахали над каменными кружевами Дмитриевского собора? Так вот, забудьте. Церковь Бориса и Глеба в Кидекше — это вообще другая планета.
Это, на минуточку, одна из самых первых белокаменных построек Северо-Восточной Руси, она старше владимирских храмов! И выглядит она не как изящная шкатулка, а как настоящий средневековый рыцарский бункер.
Глухая, тяжеловесная постройка в форме куба, мощные стены, узкие окна-бойницы, один массивный шлем-купол. Никаких тебе улыбающихся львов и грифонов на стенах — всё строго, аскетично и брутально.
Сразу видно: строили не для красоты, а для того, чтобы, если что, пересидеть осаду недовольных соседей. Стоишь рядом с этой махиной, проводишь рукой по холодному, шершавому известняку, потемневшему от времени и дождей, и кожей чувствуешь этот дремучий 1152 год.
Нырнули мы внутрь, надеясь спастись от дождя. Не тут-то было! Внутри храма царил такой пробирающий до костей, многовековой холод, что на улице показалось даже теплее.
Храм не отапливается, толстенные стены держат температуру погреба круглый год. Но то, что мы там увидели, стоило замерзших носов.
Интерьер такой же суровый, как и внешний вид. Но гид подвела нас к стенам и посветила указкой. Под слоями штукатурки тут сохранились фрагменты подлинных фресок XII века! Представляете?
Они бледные, полустертые, где-то видны только контуры всадников (говорят, это волхвы скачут), где-то угадываются райские птицы и деревья. Цвета приглушенные, землистые.
Стоишь и вглядываешься в эти пятна, пытаясь включить воображение и представить, как ярко здесь всё полыхало восемьсот лет назад.
А еще обратила наше внимание на удивительную деталь - древнее граффити, процарапанное прямо на стене. Настоящий привет из Средневековья!
Это Голговский крест, под которым изображена Адамова голова (то есть череп). Кто и когда выцарапал его на этом камне - тайна, покрытая мраком веков. Но выглядит это одновременно жутковато и завораживающе.
Стоишь и думаешь: может, какой то дружинник Долгорукого перед битвой молился и этот крест нацарапал?
А еще в храме находится настоящий княжеский некрополь. В специальных нишах в стенах (по-научному они называются аркосолии — вот, запомнила словечко!) стоят саркофаги.
Здесь похоронен сын Юрия Долгорукого — князь Борис Белгородский, его жена Мария и их дочь Евфросиния.
Знаете, когда читаешь об этом в учебнике — это одно. А когда стоишь в метре от каменной гробницы, где покоится семья из двенадцатого века, — пробирает дрожь. И не только от холода. Понимаешь, насколько мимолетна наша суета.
Экскурсовод, видя, что наша группа совсем притихла и замерзла, решила взбодрить нас интерактивной задачей.
— А сейчас, — таинственно произнесла она, — мы подойдем к самому центру храма. Там находится омфалий — особое место, «пуп земли», где во время службы стоял епископ. Есть поверье: если на него наступить и загадать желание, оно непременно сбудется.
Женская половина нашей группы мгновенно оживилась. Нина Михайловна тут же забыла про радикулит и начала поправлять прическу, видимо, формулируя мысль о прибавке к пенсии. Мы ринулись к центру зала... и уткнулись в суровую музейную реальность.
Прямо по центру подкупольного пространства действительно лежал круглый розоватый камень. Но наступить на него было невозможно: над ним возвышалась надежная, абсолютно непреодолимая металлическая решетка! Нина Михайловна так расстроилась, что даже зонтиком в пол стукнула. «Ну вот, — говорит, — всю магию казенным железом перекрыли. Никакого чуда для российского пенсионера!»
Видя наше разочарование решеткой, экскурсовод поспешила утешить нас научными фактами. Оказывается, то, что мы сейчас видим этот омфалий — это само по себе чудо, только археологическое.
В 2011 году здесь затеяли ремонт — хотели провести воздушное отопление, чтобы туристы вроде нас не синели от холода.
Сняли деревянные полы XVIII–XIX веков, стали копать траншеи под воздуховоды, а там — история слоями! Копали под ,трубы а докопались аж до культурного слоя древнего финно-угорского поселения племени меря, на котором, собственно, храм и стоит.
Именно тогда, под слоем завалов и поздних полов, ученые обнаружили этот самый первоначальный розовый омфалий XII века. И не только его!
В алтаре откопали нижнюю часть древнего белокаменного престола, на котором даже отпечатки от четырех ножек сохранились, и синтрон — то самое «горнее место», где сидел епископ.
А в самом низу столбов, под многовековой пылью, археологи нашли остатки древних фресок с изображением «пелен» — расписных полотенец. Ученые говорят, это страшная редкость для того времени: обычно такие пелены рисовали только в алтаре, а тут мастера расстарались и украсили ими столбы.
Еще нашли какую-то резную звездчатую деталь — основание для запрестольного креста.
В общем, хотели трубы проложить, а совершили кучу научных открытий. Так что решетка тут стоит не из вредности, а чтобы мы этот чудом найденный «пуп земли» своими ботинками не стерли обратно в культурный слой.
Выбрались мы из древнего бункера на свет божий. Дождик немного притих. И тут гид хитро прищурилась: «А теперь, дорогие мои, обратите внимание левее. Ничего не замечаете?».
Мы повернули головы. Рядом с суровым храмом Долгорукого стояла шатровая колокольня. Построили ее гораздо позже, в XVIII веке. Но главная ее особенность бросалась в глаза сразу. Колокольня откровенно, без стеснения, «падала» набок!
— Наша суздальская Пизанская башня! — гордо объявила гид.
И действительно, крен у нее такой, что кажется, подует сейчас ветер с Нерли посильнее — и она рухнет прямо на туристическую тропу. То ли фундамент подвел, то ли строители двести лет назад с пропорциями (или с медовухой) переборщили, но факт остается фактом.
Естественно, тут же началась всеобщая фотосессия. Усталость и сырость были мгновенно забыты. Каждая уважающая себя туристка из нашей группы сочла своим долгом сфотографироваться в позе «я держу башню двумя руками, чтобы она не упала».
Нина Михайловна так увлеклась процессом, что чуть не уронила свой зонтик в лужу, поддерживая архитектурное недоразумение на камеру.
Нагулявшись по мокрой траве, надышавшись историей и окончательно промочив ноги, мы потянулись к нашему автобусу. Водитель, золотой человек, тут же включил печку, и в салоне запахло теплом и уютом.
Мы плюхнулись на свои места, стягивая капюшоны и отряхивая зонты. Кидекша оставила удивительное послевкусие: суровое, прохладное, но невероятно настоящее. Здесь не было туристического лоска, зато была подлинная Русь, от которой захватывает дух.
Мотор мерно заурчал, автобус развернулся, оставляя позади падающую колокольню и тяжелый купол храма Бориса и Глеба. Впереди нас ждал Суздаль — город-открытка, город-праздник, где церквей больше, чем местных жителей.
Но о том, как мы посетили Кремль, музей деревянного зодчества,, пробовали знаменитую медовуху и торговались за огурцы, я расскажу вам уже в следующей главе нашего путешествия. Тур продолжается!
--------
Подписвайтесь, если вы еще не с нами, и поехали дальше!