Кое-как удалось Александру отцепить от себя трясущегося, как осиновый лист на ветру мужчину. Как только тело бедолаги приняло устойчивое положение, он заволок его в лавку и с трудом усадив на стул попросил у Нины Александровны воды. Сам же попытался войти с истеричным субъектом в контакт.
— Как вас зовут и что у вас случилось? — вкрадчиво поинтересовался Александр у бледно-серого мужчины, протягивая ему чашку с водой.
— Я — Андрей, — отозвался тот и глотнул из чашки, расплескав на себя половину содержимого, — Андрей Пронин, — добавил он, — мне нужен священник, потому что на меня только что напала моя мертвая дочь — Соня.
— Позовите будьте добры, батюшку, — развернувшись, к Нине Александровне совершенно спокойно попросил Александр. Лишние свидетели в комплекте с длинным языком тут были ни к чему. Старушка, уже вовсю навострившая уши скуксилась, поджав морщинистые губки, но молча кивнула и вышла из лавки.
— Так, — Александр обернулся к Пронину и внимательно на него посмотрел, — а теперь пожалуйста поподробнее, — мягко попросил он все еще вздрагивающего мужчину. Вместо ответа тот дернул на себе рубашку. Пуговицы весело бросились врассыпную, но Пронин даже глазом не моргнул, предъявив на обозрение Александру свой торс. Грудь мужчины усеивали глубокие, но тонкие царапины и длинные отметины, по форме очень напоминающие пальцы. Выглядело это так, будто кто-то пытался добраться до внутренностей Пронина одними только руками.
— Я не сошел с ума, — тихо сказал Пронин, — она и правда приходила. Уж не знаю, кто это или что это такое было, но выглядело оно точно, как Соня! Как моя погибшая три дня назад дочь! Дочь, которую три дня назад я опознал в морге! Дочь, которой я гроб вчера заказал и платье купил к похоронам! Я не сошел с ума, — Пронин снова ткнул себя в грудь, — видите, вы же видите! — выкрикнул он, — я не сошел с ума! — повторил Пронин, глядя на Александра с отчаяньем.
Александр молча разглядывал предъявленную ему грудь с царапинами. Может, конечно, Пронин и сошел с ума, да и вообще, может у них в семье сумасшествие — отличительная черта… Но отметины-то у него на груди, вот они — настоящие. И тело его дочери пропало из морга как раз накануне… Ага пропало, а потом на своих двоих заявилось к отцу и попыталось... а что собственно это тело попыталось сделать? Александр вздохнул. Да с такими рассуждениями ему и самому впору проверяться на вменяемость. Тут вернулась Нина Александровна, но почему-то одна, без батюшки. Бросив любопытный взгляд на полуголого Пронина, она мельком взглянула на Александра и от греха подальше поспешно скрылась в коморке за прилавком.
— Нет, определенно вы не сошли с ума, — проводив Нину Александровну задумчивым взглядом, заверил несчастного отца Александр, — а в храм вы приехали для…? — Александр и сам не представлял, куда нужно ехать если в гости вдруг заявляется покойник. Видимо Пронин рассуждал так же.
— А куда ехать? В полицию? Писать заявление на покойницу-дочь? — огрызнулся Пронин, — у вас тут, случайно, коньяку или еще чего-нибудь градусов сорока не будет? — хмуро поинтересовался он.
— Поищем, — кивнул Александр, — Нина Александровна, — вполголоса позвал он, прекрасно зная, что, любопытная старушенция далеко не ушла, — Нина Александровна, у вас не найдется чего-нибудь крепкого, нервы немного подлечить нашему гостю? — старушка выглянула из-за шторки и кивнув, скрылась обратно. Спустя минуту она вынесла на подносе бутылку с темно-коричневой жидкостью и небольшую рюмочку. Поставив бутылку с рюмочкой перед гостем, старушка немного подумала и положила на блюдце пирог, аккуратненько, одним пальчиком пододвинув все это добро Пронину. Тот наполнил рюмочку до краев и залпом опрокинул в себя, тут же налив следующую.
— Вы бы закусили, — тихонько посоветовала Нина Александровна, но, встретившись с выпученными глазами Пронина, предпочла вернуться за шторку.
Пронин молча продолжил заливаться коньяком, опрокидывая рюмку за рюмкой практически без остановки. Александр же, рассудив, что товарища можно оставить на время наедине с его увлекательным занятием, решил призвать лицо, заинтересованное этими событиями не меньше самого Александра, и достал телефон.
— Приветствую, товарищ сыщик, — заявил он лейтенанту, словно старому приятелю, — тут такое дело… нет, не с записями, там еще работаем. Тут другое. Вам бы приехать в храм. У нас тут Пронин, отец Сони организовался, и он утверждает, что на него напала его дочь. Вот этого я уже не знаю. Мы его пока что коньяком отпаиваем, уж больно человек не в себе. А вы приезжайте пожалуйста, да поскорее бы, пока коньяк его совсем не успокоил.
Спустя десять минут Холмогоров появился на пороге лавки.
— Значит товарищ Пронин утверждает, что на него совершила нападение его дочь? — скептически поинтересовался он у Александра, внимательно разглядывая Пронина. Тот к тому времени уже прикончил всю бутылку коньяка и теперь, обхватив голову руками и уперев локти в колени, просто сидел на стуле, мрачный и молчаливый.
— Совершенно, верно. С его слов, разумеется, — кивнул Александр, складывая руки на груди.
— А напала именно та дочь, что вчера пропала из морга? — уточнил лейтенант.
— Ага, — отозвался Александр. Диалог их выглядел, мягко говоря, абсурдно.
— Бред какой-то, — словно прочитав Александровы мысли, пробормотал Холмогоров, все еще пристально изучая несчастного Пронина.
— Я так не думаю, — не согласился Александр. Безусловно, слова Пронина звучали как бред сумасшедшего. Но Александр, сам по себе в сверхъестественное не очень-то веривший, в первую очередь все-таки опирался на факты. А они, то есть факты, как говорится, были на лицо, точнее на груди Пронина.
— Надо бы с ним пообщаться, — неуверенно заявил лейтенант и снова посмотрел на Александра.
— Дерзайте, — кивнул ему Александр. — Хоть товарищ слегка и не в себе, но явно не сумасшедший, — добавил он, вглядываясь в Пронина.
— А вы у нас еще и эксперт по психическим расстройствам, значит? — едко уточнил Холмогоров.
— Не то, чтобы эксперт, конечно, — пожал плечами Александр, — сами подумайте, ну какой резон взрослому самодостаточному мужику придумывать небылицы о ходячих трупах? — заметил он. Видимо Холмогоров рассуждал точно так же, потому что не торопился убраться восвояси, отмахнувшись и от Пронина, и от его «проблемы».
— Добрый день, Андрей Сергеевич, — обратился лейтенант к отцу девушки, ставя рядом с ним стул.
— Добрый день…извините не помню вашего имени-отчества, — хрипло, но вполне здраво отозвался Пронин.
— Лейтенант Холмогоров, — коротко напомнил лейтенант. — Расскажите подробнее, что с вами произошло, — попросил он.
— Чертовщина какая-то, ей-богу, — тихо начал Пронин. — Вечером, вернее уже ночью, я возвращался домой. Забыл в машине портфель с документами, вернулся за ним и увидел ее…то есть Соню на качелях. Она часто меня там ждала. Я пошел к ней, но отвлекся на секунду, а когда снова посмотрел на качели, там оказалось пусто. Я решил, что мне просто померещилось. Поднялся в квартиру, плеснул себе коньяку, чтоб уснуть быстрее и вдруг услышал стук в дверь. Открываю, а на пороге она стоит. От неожиданности у меня чашка даже из рук выпала, а Соня ко мне пошла, я на осколок наступил, только тогда и очухался. Бросился тут же дверь закрывать, и никак, даже сперва решил, что сейчас это существо внутрь попадет ко мне, а уж там… Но мне удалось захлопнуть дверь. Я в глазок смотрю, а Соня стоит и в ответ на меня смотрит. Да так страшно смотрит, что меня аж пробрало всего. Тут я только заметил, что она голая, и шов у нее после вскрытия который, через все пузо. Я на минуту от глазка отлип дух перевести, а потом, когда снова посмотрел, ее уже не было. Исчезла. Я коньяком заправился, стресс чтобы снять и лег спать. А утром убедил себя, что все это галлюцинациями было. Но как только из дома вышел — она сзади и набросилась. Вот, смотрите, — в очередной раз показал Пронин следы на своем теле. Холмогоров придвинулся к нему вплотную. Разглядывая отметины, он даже потер их пальцем, проверяя не нарисованные ли они. — Как вырвался из ее когтей не помню, как сюда доехал тоже, — Пронин тяжело выдохнул и закрыл лицо руками. — Я же был в морге, я ее опознал, а она пришла… как же это так? — поднял беспомощный взгляд на лейтенанта отец Сони.
Лейтенант в свою очередь задумчиво посмотрел на Александра. Александр в свою очередь пожал плечами.
И тут зазвонил телефон.
— Кто? — непонимающе уточнил лейтенант у звонящего, — когда? Вышли мне фото, да, на почту. Нет у меня времени ездить! У меня тут свой труп… — Холмогоров умолк на полуслове и очень выразительно посмотрел на Александра. — Давай. Жду, — положив трубку он мрачно объявил, — Анна Пронина скончалась сегодня ночью. Причина смерти — извлеченное из грудной клетки сердца, и по мнению эксперта его не просто извлекли, а вырвали, — добавил он, задумчиво глядя на Александра.
— В какое время погибла Пронина? — уточнил Александр, подозревая, что ему и так хорошо известен ответ.
— Время смерти три часа сорок пять минут, — ответил лейтенант, поняв, к чему клонит Александр. Не нужно быть гением, чтобы увидеть связь между двумя событиями. — Во сколько примерно к вам «приходила» дочь? — обратился Холмогоров к Пронину. Тот вздрогнул на слове «приходила».
— Домой я приехал около часа ночи, — хрипло ответил он, — пока по двору побродил, пока поднялся, наверное, около двух уже было, а сколько я у глазка простоял, не могу сказать. Господи! — очевидно Пронин наконец осознал к чему были вопросы лейтенанта, — это ведь она…да? Она Аню убила? — глухо спросил он и по щеке его сиротливо скатилась крохотная слезинка.
Александр и лейтенант Холмогоров, не сговариваясь, переглянулись. Одна и та же мысль посетила три разные головы одновременно. Это либо передающаяся воздушно-капельным путем шизофрения, либо…
Снова пиликнул телефон. На этот раз Холмогорову пришло уведомление о письме в электронном ящике. Лейтенант незамедлительно его раскрыл, пролистал содержание письма и тут же сунул аппарат Александру практически ткнув им в нос. Фотографии с места гибели Прониной Анны Владимировны были очень детальными. Александр пролистал снимки.
— Судя по характеру раны сердце ей вырвали… буквально, — заметил он.
