- Валиде, Эсмахан, как я рада вас видеть в добром здравии, - Гевхерхан-султан обняла мать и сестру. Султанши сели за на диван, где уже накрыли для них лёгкую трапезу.
- Поешь с дороги, - улыбнулась дочери Нурбану-султан. Глядя на одну из тройняшек и радуясь её возвращению, венецианка тем не менее не могла отогнать грустные мысли.
"Неужели теперь всегда, глядя на своих оставшихся в живых детей, мне ещё больнее будет думать о тех, кого забрал себе Аллах?" - размышляла женщина, отведя взгляд и сосредоточившись на десерте в своей тарелке.
Серебряные ложки с тихим стуком ударяли по изящным тарелкам, журчал щербет, подливаемый служанками, а аромат вкусных яств распространялся над столом. Но вместе с ним в покоях витало и напряжение. Никто не решался начать разговор, женщины избегали смотреть друг другу в глаза.
Первой ложку отложила Гевхерхан-султан. Нурбану будто только этого и ждала, тут же приказав унести посуду и оставить её с дочерьми наедине. Но и когда служанки вышли, венецианка не спешила заводить беседу. Гевхерхан, до которой во дворце Эдирне уже дошли противоречивые слухи, спросила сама:
- Валиде... как здоровье брата-повелителя? Мне сказали, что его нет во дворце...
- Мурад покинул нас, Гевхерхан, - дрогнувшим голосом ответила Нурбану.
- Должно быть, повелитель в охотничьем домике? Когда он возвращается? Я привезла для него Коран, этот Коран был...
- Брат-повелитель предстал перед Всевышним, - перебила сестру Эсмахан-султан, - но самое страшное, что мы даже не можем похоронить его, так как останки нашего брата растащили дикие звери в лесу.
Гевхерхан вскрикнула и закрыла лицо руками, но Эсмахан продолжила:
- Скоро будет два месяца с того дня, как это произошло во время охоты. Я была на том месте. Своими глазами видела залитую кровью поляну. Не дай Аллах кому-то пережить такое...
На некоторое время в покоях повисла гнетушая тишина, прерываемая лишь всхлипываниями Гевхерхан, а потом Нурбану заговорила:
- Положение очень серьёзное, Гевхерхан. Нам всем сейчас нужно быть сильными и объединиться ради блага этого государства.
- Вы правы, валиде, и ради шехзаде Мехмеда. Он ведь ещё такой юный... такая тяжёлая ноша ложится на его хрупкие плечи...
- Мне горько сообщать это тебе, Гевхерхан... однако шехзаде Мехмед и шехзаде Махмуд тоже погибли.
- Что?! Как это произошло? Повелитель взял с собой и шехзаде на охоту?
Эсмахан-султан была удивлена не меньше сестры и с нетерпением ждала ответа матери.
- Сафие увезла шехзаде из Топ-капы и с ними случилось несчастье. Эта девица всегда делала что хотела с одобрения Михримах-султан, и вот результат. Разве во дворце Хюмашах султан, куда Сафие и сбежала с детьми, могли обеспечить шехзаде достойную охрану? Вот персидские лазутчики и проникли в покои шехзаде, где жестоко расправились с ними...
Гевхерхан в оцепенении смотрела на мать. Новость о смерти любимого племянника лишила её дара речи.
- Мы оказались в тяжёлом положении. Скрывать это дальше становится невозможно. Неизвестно, сколько ещё шпионов в столице и в самом дворце Айше-Хюмашах -султан, скоро они разнесут новости по Стамбулу и начнутся беспорядки. Нам нужно начинать действовать. Всем вместе, ты слышишь меня, Гевхерхан?
Молодая султанша словно очнулась, услышав свое имя, но мысли её все еще путались.
- Простите, валиде, мне нехорошо. Если позволите, я хочу побыть одна в своих покоях.
- Хорошо. Только постарайся держать себя в руках, во дворце ещё не знают о случившемся, слава Аллаху.
Эсмахан проводила сестру в покои, напоила ее успокаивающим отваром, и, убедившись, что султанша, и без того измученная дорогой, уснула, вернулась в покои матери.
- Валиде, то, что вы сказали, это правда?
- Я сказала то, что случится в ближайшем будущем. Не сегодня, так завтра. Я не собираюсь сдаваться. Я продам все свои поместья, но исполню задуманное. Сафие рано торжествует, радуясь тому, что ограбила меня. Она заплатит мне за все сполна и этот день уже очень близок.
Нурбану прищурилась, взглянув на дочь :
- Впрочем, есть ещё один человек, который к этому причастен. Твой дорогой супруг, Сокколу паша.
- Разумеется, вы имеете все основания подозревать Мехмеда пашу. Однако, я по-прежнему считаю, что вы слишком доверяете Кизилахмедли. О паше столько всего говорят, что я могу ожидать от него любой подлости.
- Ты готова поверить во что угодно, только ради того, чтобы защитить Мехмеда пашу. Жаль, мне казалось, что твои глаза наконец-то открылись. Или это праведный гнев любящей жены? Иншалла, ты станешь точно так же защищать Кизилахмедли пашу, когда выйдешь за него замуж. Потому что участь Сокколу решена.
- Валиде! Я уже говорила вам, что никогда не стану женой это омерзительного человека, - побагровев от возмущения и гнева закричала Эсмахан-султан.
- Я думала, что ты привыкла быть женой великого визиря и не захочешь терять это высокое положение. Однако, если ты отказываешься, я не стану тебя принуждать, разумеется.
Нурбану многозначительно улыбнулась.
- Валиде... неужели вы отдадите за Шемси пашу Гевхерхан-султан? Поэтому вы так ждали её возвращения...
- Свадьбу нужно сыграть как можно быстрее, ибо после похорон нам будет положено держать траур, нельзя давать подданным повод для осуждения семьи нового султана. Да и зятя династии благосклоннее встретят в совете дивана на новом посту.
- Гевхерхан на это никогда не согласится!
- Гевхерхан, в отличии от тебя, умеет думать прежде всего о благе династии. Как ты помнишь, именно поэтому Мурад снял с должности управляющей гаремом тебя, и поставил на твоё место Гевхерхан. И она безропотно согласилась. Так будет и в этот раз. Твоя сестра снова займет твоё место, и теперь она будет женой главного визиря, а не ты. Несмотря на то, что я считаю, что у тебя к этому больше способностей...
Эсмахан поджала губы и зло тряхнула головой, а Нурбану отчеканила свой последний аргумент:
- Одно меня беспокоит. У твоей сестры тоже есть сыновья. Как бы их новый отчим не пожелал, чтобы кто-то из султанзаде Гевхерхан воззнесся на самую вершину. Подумай, может быть не стоит играть с огнём ради своих капризов, ведь вместе с Шемси пашой вы стане самой несокрушимой броней Ибрагиму.
Эсмахан сжала кулаки и процедила:
- Валиде, я боюсь сказать слова, которые выстроят между нами такую стену, которую мы уже никогда не сможем разрушить. Но и молчать я уже не могу. Ибо чудовищно все, что я сейчас услышала от вас. Помню, в детстве, когда мы ссорились, вы часто повторяли нам, тогда еще совсем маленьким: кurt kurdu, it iti yemez - волк волка никогда есть не станет. Но сейчас вы похожи на взбесившуюся волчицу, которая живьём пожирает собственных детёнышей и заставляет их делать то же самое.
Развернувшись, Эсмахан выбежала из покоев, не оглядываясь. Нурбану же только усмехнулась. Венецианка была уверена: уже утром старшая дочь согласится с её решением.
______
Мурад осторожно поднялся с кровати. Голова уже не болела, но все ещё кружилась - последствия падения с лошади по-прежнему давали о себе знать. Осторожно ступая, мужчина подошёл к окну. Тяжёлый вздох вырвался из его ослабевшей груди - не такие пейзажи он привык видеть, когда жил в Топ-капы. Не было перед глазами ни дворцовых садов, ни блестящей глади величественного Босфора, не угадывались в отдалении минареты знакомых мечетей. Только порыжевшая листва и голые ветви деревьев, серая земля и такое же мрачное небо. Мурад с грустью подумал, что все это как нельзя лучше отражает его состояние.
- Проснулся? - хозяйка зашла в дом и бросила на пол тюк с нераспроданными на рынке травами. Впрочем, и того, что удалось продать, хватило, чтобы купить все, что было ей нужно и ещё отложить немало ахче на будущее.
- Хотел бы я проснуться, и чтобы все было как раньше...
- Что-то ты совсем голову повесил. Наверное, по родным скучаешь?
Мурад ничего не ответил, снова вздохнув.
- Думаешь, не ждут? Мать, жена? Дети? Друзья, - женщина улыбнулась, - да и враги, куда без них, с ними-то интереснее жить?
- Ты очень мудрая женщина. Признаюсь, что и хочу скорее вернуться, и не знаю, что там меня теперь ждёт...
- Может, надо было сразу возвращаться? Тогда бы сейчас и раздумывать не пришлось ни о чём...
- Нет, и тогда не время было, и сейчас рано. Расскажи лучше, что нового на рынке слышала.
- Что слышала... хорошие вести. 25 тысяч иранского войска под Шемахой пало. Немало трофеев досталось нашим янычарам. Скоро торговля хорошо пойдёт, вернутся с похода воины.
- Иншалла.
- Видел бы это покойный султан Сулейман-хан! Он бы гордился своим внуком, султаном Мурадом.
Мурад опустил голову, чтобы скрыть волнение, вызванное словами травницы.
- Думаешь, гордился бы? Ведь новый падишах поход не возглавил, вместо себя пашей отправил...
- И что с того? Правильных военачальников назначить - тоже непросто. К тому же, его сыновья слишком малы, чтобы оставить на них столицу. Не венецианской же ведьме править в его отсутствие!
Мурад стиснул зубы.
- О ком ты говоришь, хатун, о какой венецианской ведьме?
- Известно о какой, о валиде Нурбану-султан. Не стала она своей тут, всё назад, на свою Венецию смотрит. Не на Иран надо было войска направлять, а на её родину, только разве ж она позволит. Говорят, султан без её слова ни одного решения не принимает.
- Ты так хорошо разбираешься в политике? Я думал, твоё дело травы и коренья, - мужчина старался ничем не выдать своего гнева, но это ему давалось с трудом.
- Да, ты прав, в травах и кореньях я больше знаю. А про Валиде-султан ты мне расскажи, тебе ведь это лучше известно.
У повелителя даже пересохло во рту от волнения - неужели он себя чем-то выдал?
- О чем ты, хатун?
- Ты говорил, что при дворце служишь. Видел госпожу? Какая она? Говорят, что свои косы она оборачивает вокруг головы вперемешку с живыми змеями, которые жалят тех, кто к ней приближается... особенно красивых женщин!
Мурад расхохотался, но скорее от нервного напряжения.
- Поменьше слушай сплетни на рынке, хатун. Как же они не жалят саму госпожу, если вокруг её головы обвиты?
- И правда!
- А госпожу я не видел. Не положено это. Запрещено.
- Жаль... ну, а хасеки султана Мурада? Может быть, на неё хоть одним глазком удалось посмотреть? На Сафие-султан?
- А про Сафие-султан что говорят? Тоже змеями увешана, или скорпионами?
- Нет. Эту госпожу, говорят, сама Михримах-султан выбрала и воспитала. Она будет хорошей Валиде-султан. Жаль, что всего двое сыновей у неё от нашего повелителя. Но и это дело рук Нурбану-султан. Слышала я, что 10 шехзаде венецианская змея задушила своими руками, только двоих старших удалось Сафие-султан отбить!
- Довольно, хатун!
- Молчу-молчу. Скрытный ты больно. Мог бы и порадовать старую женщину рассказами про дворец. Я ведь о нем только сказки слышала и вот, болтовню разную. А ты своими глазами много чего видел, своими ушами много чего слышал!
- Обещаю, что когда вернусь к своим обязанностям, за тобой пришлют, и ты увидишь и Сафие-султан, и Нурбану-султан: вот как сейчас видишь перед собой меня!
______
- Паша, - в походную палатку Озмироглу вошёл его тесть, - не помешал?
- Конечно нет, Тучелав бек. Вот, пишу Адиль Гераю, чтобы бросал всю добычу, что взял в лагере Арас-хана и срочно прибыл в Шемаху. Лучше нам сейчас держаться вместе.
- Ты прав, Паша. Позволь, я отправлю это письмо со своими самыми верными людьми, они доставят его к Адиль Гераю быстрее ветра.
Оздемироглу колебался. С одной стороны, ему было бы спокойнее отправить своего гонца, а с другой - не хотелось оскорбить отказом нового родственника.
- Если уж я доверил этим людям привезти в Ширван мое самое ценное сокровище, то и свое послание ты можешь без страха поручить им.
- Сокровище? - сначала не понял собеседника Оздемироглу, но Тучелав бек махнул рукой и стражники открыли полог, заведя в шатёр гостью.
- Твоя законная супруга, Рабия Михридиль ханым. Вверяю её тебе перед богом и людьми. Не буду вам мешать, - мужчина с поклоном вышел, улыбаясь в усы.
Хрупкая фигурка у входа молчала, опустив голову. Оздемироглу показалось, что она дрожит - от страха или от холода? Это заставило мужчину сделать шаг ей навстречу и коснуться рукой, приглашая пройти.
- Не бойся меня, я тебя не обижу. Если хочешь, я к тебе даже не прикоснусь, и утром же отправлю назад. Никто не узнает о том что здесь было, или чего здесь не было...
Оздемироглу выпалил это на одном дыхании. Для него стало неожиданностью появление новоиспеченной жены, и он был не готов к этой встрече. Все эти дни паша продолжал думать о Назпервер-хатун, все больше злясь на судьбу, которая словно смеялась над ним, создавая на пути к любимой бесконечные препоны. Вот и приезд Рабии он посчитал очередным препятствием к своему счастью, которое и без того стало уже почти недосягаемым.
- Вы правда сделаете это? Ради меня?
Мужчина замер. Казалось этот голос заполнил все пространство шатра, подобно солнечному свету, проникая во все его уголки, освещаяя и согревая все на своём пути. А когда девушка подняла голову и посмотрела на него своими бездонными глазами, бесстрашный воин удивлённо охнул.
От порывистого движения дагестанский красавицы, с её волос упал к ногам расшитый платок. Когда-то он уже видел что-то подобное! В стоящей напротив девушке словно было собрано все, что он когда то любил и чем дорожил раньше, что-то от матери, что-то от первой детской привязанности к соседской девчушки, что-то от валахской принцессы, которой он был столько лет зачарован. И вот сейчас все это было таким далёким, и одновременно таким близким и прекрасным, что мужчина не знал, что ему делать с нахлынувшим на него новым чувством.
Вы прочитали 392 главу романа «Валиде Нурбану», продолжение в телеграм:
Первая глава тут:
