Советские мультфильмы воспитывали не только детей. Они формировали образ родителя — такой, каким его видели сценаристы, психологи-консультанты студий и сами режиссёры. И если присмотреться внимательно, окажется, что перед нами четыре совершенно разные модели. Причём одна из них — вообще без визуального образа. Но именно она оказалась самой влиятельной.
Папа дяди Фёдора: хороший человек, которого нет дома
Папа из «Простоквашино» — инженер, умный, добрый, явно любит сына. Но каждый раз, когда дядя Фёдор принимает очередное самостоятельное решение — уйти из дома, завести кота, купить корову — папа узнаёт об этом последним. Или не узнаёт вовсе.
Эдуард Успенский, по воспоминаниям его дочери Татьяны, сам был отцом сложным и непоследовательным. «Простоквашино» писалось в 1970-е — время, когда советский мужчина был занят работой, общественной жизнью, собой. Семья — это было «само собой разумеется».
Папа дяди Фёдора присутствует физически, но отсутствует психологически. Он не жестокий, не пьющий, не равнодушный — он просто не включённый. Его жена решает всё. Его сын решает сам. А он... соглашается.
Если вы росли с таким отцом, вы знаете: это не больно сразу. Это больно потом, когда понимаешь, что он тебя не знал. И ты его — тоже.
Винни-Пух и его внутренний голос
Режиссёр Фёдор Хитрук создавал свою версию по мотивам Милна, но сознательно убирал всё, что связывало бы Винни с реальным миром взрослых. В английском оригинале Кристофер Робин — это реальный мальчик, у него есть родители. В советской версии Кристофер Робин стал почти абстракцией, голосом сверху.
Хитрук говорил в интервью, что хотел создать пространство детства как такового — без взрослых, без иерархии. Лес — это мир, где правила устанавливают сами его обитатели.
Мама Крошки Енота: первый честный разговор о родительском страхе
Мультфильм 1974 года по стихам Лилиан Муур — маленький шедевр. Мать отправляет Крошку Енота за ракушками к пруду и даёт совет: улыбнись тому, кто живёт в пруду. Крошка боится. Злится. Пробует угрожать. И только когда улыбается — тот, в пруду, улыбается в ответ.
Но вот что важно: Мама-Енот не идёт с сыном. Она отправляет его одного.
Это осознанное решение — позволить ребёнку встретить страх самому. Режиссёр Олег Чуркин и художник Леонид Носырев создали, по сути, притчу о том, что правильный родитель не устраняет препятствия, а даёт инструмент для их преодоления. «Улыбнись» — это не наивный совет. Это передача опыта.
Мама Крошки Енота знает то, что знает. И она доверяет это знание сыну, не требуя отчёта.
Психологи называют это «достаточно хорошим родительством» по Винникотту — не идеальным, но дающим ребёнку то, что нужно именно сейчас.
Волк из «Ну, погоди!»: отец, которым он так и не стал
И вот здесь — самое неожиданное.
Волк никогда не был задуман как отцовская фигура. Но именно его любили больше всех. Именно его рисовали на тетрадях, именно его цитировали дети, именно с ним себя идентифицировали взрослые мужчины.
Феликс Камов и Аркадий Хайт, авторы сценария, признавались: Волк — это они сами. Неудачливый, страстный, непоследовательный, смешной в своих претензиях на крутость. Заяц — это ускользающая мечта, успех, молодость, всё, что никак не даётся.
Но если смотреть с позиции отцовства: Волк гоняется за Зайцем сорок лет. Не ловит. Каждый раз оказывается в ловушке собственного характера. Он азартен, импульсивен, обаятелен — и абсолютно ненадёжен.
Именно такой мужчина в реальной жизни часто становится отцом, который «появляется» — ярко, шумно, с подарками — и исчезает. До следующего раза. Дети таких отцов вырастают с очень конкретной внутренней установкой: близость — это когда тебя преследуют, а не когда рядом.
Расскажите в комментариях, задумывались ли вы когда нибудь о том, что персонажи советских мультфильмов это типажи людей? А может быть кто-то из ваших знакомых, до боли напоминает вам одного из персонажей?
Если статья вам понравилась, пожалуйста поставьте лайк и подпишитесь на канал.
Изображения взяты из открытых источников.