Бывший журналист, дочь учителя и хирурга. Она поехала на войну, потому что у нее «обостренное чувство справедливости». Сначала ее не хотели брать, а потом она стала тем самым медиком, который спасал жизни под обстрелами. Откровенный рассказ о том, как принципы превращаются в действия.
Предупреждение!
Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.
Вадим Белов: Как тебя представить аудитории?
«Рыж». Военный фельдшер, инструктор по тактической медицине и гражданской первой помощи.
Вадим Белов: Расскажи о себе: возраст, образование, семейное положение, род занятий до СВО и увлечения? В какой семье росла?
«Рыж»:
Мне 37 лет. У меня высшее гуманитарное образование и два средних медицинских — фельдшер и медсестра. У меня двое детей. До войны я работала преимущественно в сфере медиа. До 2014 года была журналистом политических изданий, после работала больше в сфере профессиональных медиа.
Вадим Белов: Как встретила события 2014 года? Твое отношение к ним?
«Рыж»: Отношение к событиям было однозначное — русских людей, считающих себя частью большой России и говорящих и думающих на русском языке, никто не имеет права заставлять «скакать» и поклоняться нацистским идолам.
Поскольку я работала в политических изданиях и, в целом, способна к аналитическому мышлению, для меня было абсолютно понятно, какие силы стоят за Майданом и «мечтами украинской молодёжи о кружевных трусиках». Последней каплей стала Одесса.
Вадим Белов: Принимала участие на Донбассе?
«Рыж»: Да, было дело. Собственно, там я и стала вроде как медиком. Сначала там, а потом уже спустя несколько лет получила медицинское образование официально.
Вадим Белов: Почему ты отправилась на Донбасс? Подробнее о мотивации. Сочувствовали многие, но поехали не все.
«Рыж»: Скажем так, у меня обостренное чувство справедливости.
Вадим Белов: Как от желания перешла к действиям? Как готовилась?
«Рыж»: Почти не готовилась. Всегда была готова. Физически была достаточно неплохо подготовлена, морально устойчива.
В то время все поездки на Донбасс были неофициальными. Были прецеденты, когда ребят из патриотической прослойки общества по возвращении домой привлекали за участие в вооружённых формированиях. Поэтому такие поездки не особенно афишировались.
Вадим Белов: Спортом занималась? На Донбассе в подразделение пошла?
«Рыж»: Спортом профессионально не занималась, но в форме себя держала.
Да, мы попали в небольшую группу одного из известных подразделений. Называть не буду.
Вадим Белов: В подразделение взяли без проблем? Была учебка?
«Рыж»: С неохотой. Девчонок брать никто не хочет, что тогда, что сейчас.
Для тех, кто никогда не держал в руках оружия, обучение было.
Вадим Белов: Как переубедила?
«Рыж»: Я с друзьями приехала, всех взяли и меня заодно. Не уговаривала, просто пообщались, командир решил, что он не против. Сошлись во взглядах на жизнь.
Вадим Белов: У тебя были на тот момент какие-либо навыки?
«Рыж»: Были навыки обращения с оружием.
Вадим Белов: На какую должность взяли?
«Рыж»: Сначала просто на подхвате была. Через несколько месяцев погиб под минометным обстрелом наш медик, и меня назначили медиком по принципу «ты же девчонка». Тем более что понимание в первой помощи было. Так оно и пошло, я поняла, что это мне подходит. С тех пор двигалась уже в этом русле, развивалась, училась.
Вадим Белов: Твой первый раненый, которому ты оказала помощь?
«Рыж»: Мальчишка молодой, звали Саня, служил с нами в отряде. Ранение не особо серьёзное было, осколочное в руку и ещё немного вторичкой посекло. Перевязка самая простая. Больше испугались и он и я.
Вадим Белов: Твои впечатления при этом?
«Рыж»: Да какие впечатления, все очень быстро. Потом уже в спокойном месте — отходняк. У меня всегда так было.
Вадим Белов: Как складывалась служба? Опиши самые запоминающиеся случаи?
«Рыж»: Преимущественно спокойно. Ко мне хорошо относились и сослуживцы, и командиры. Конечно, берегли, насколько это было возможно.
Расскажу два случая. Первый — опасный, но смешной. Работала на пункте медицинской помощи под навесом в лесополосе, прибегает парнишка, пальцем сонную артерию зажимает. Довольный — пипец. Подбежал, говорит: «Смотри, чего у меня», — палец убирает, оттуда фонтанчик, и обратно затыкает. Затампонировали, перевязали, отправили. Он на самом деле молодец, сориентировался, что нужно делать, вспомнил, чему учили. Очень от этого был горд.
Второй — страшный. Мальчик, 4 года, наступил на «лепесток». По счастливой случайности наша группа была рядом. Часть ноги оторвало, ножка маленькая, как жгут класть — непонятно. Сделала все, что смогла. Мальчик выжил, они потом в Россию уехали.
Вадим Белов: Как с отходняком справлялась?
«Рыж»: Перекур, перебираю в голове последовательность своих действий, все ли сделала правильно, что можно было сделать лучше или просто по-другому. Надолго не зацикливаюсь. Иногда можно и поорать, и поплакать — тоже помогает.
Вадим Белов: Где/у кого обучалась медицине, когда служила в подразделении?
«Рыж»: У нас был в подразделении профессиональный врач-хирург, местный. Он очень многому меня научил: тампонировать, работать с ранениями груди и живота, с минно-взрывной травмой конечностей. Мне кажется, что касается практических навыков, работы руками, от него я узнала больше, чем потом, когда училась официально. Погиб.
Вадим Белов: Что на службе было для тебя самым тяжелым?
«Рыж»: Тяжело, когда не можешь помочь. Тяжело прощаться навсегда с людьми. Еще, наверное, быт и отсутствие иногда даже базовой гигиены.
Вадим Белов: В каких условиях приходилось работать? Самые тяжелые ранения/случаи, с которыми приходилось сталкиваться?
«Рыж»: Да в разных. И под открытым небом, и в подвалах, и в блиндаже.
Самые тяжёлые — это ожоговые. Погорельцы самые болезненные, их обязательно надо обезболивать. Плюс любой ожог — это открытое окно для всех инфекций и бактерий. Хуже простого ожога только ожог дыхательных путей. Их мы чаще всего теряем, там с самого первого момента нужна высококвалифицированная помощь и специальное оборудование, которого на первых этапах помощи просто нет.
Вадим Белов: Чем располагали из оборудования? Медицины?
«Рыж»: В то время почти ничем. Бинты даже экономили. Не было «израильских» бандажей, не было специальных бинтов для тампонирования, про гемостатики мы даже не мечтали, с препаратами тоже было негусто. Сейчас, конечно, я кайфую от выбора тактической медицины. На любом маркетплейсе можно заказать хорошие бинты, жгуты, турникеты.
Вадим Белов: Как тогда обходились? Были поставки или волонтеры?
«Рыж»: Что-то привозили волонтёры, на что-то мы скидывались, просили друзей закупить и прислать.
Вадим Белов: Какими алгоритмами оказания помощи пользовались на то время?
«Рыж»: Про алгоритмы типа современных MARCH и «КУЛАК БАРИН» речи не шло, был алгоритм работы скорой медицинской помощи и их клинические протоколы, которые не подходили под боевые ситуации. Поэтому действовали по логике и наитию. Полевой медик, как говорит один мой товарищ, — это сантехник. Наша задача — перекрыть течь, заткнуть дырку, стабилизировать и отправить дальше.
С приходом в нашу жизнь протоколов именно по тактической медицине стало намного проще. Не потому, что медики как-то по-другому стали работать, а потому, что мы смогли доступно объяснять всем бойцам, как оказать базовую первую помощь самим себе и своим сослуживцам. Это статистически снизило процент смертности процентов на 30-40 (точную цифру не помню, было исследование).
Вадим Белов: Проводила ли ты до 2022 года обучение личного состава?
«Рыж»: Нет, с 2017 по 2022 годы была в декретном отпуске. Было несколько не до войны.
Вадим Белов: В каких значимых операциях участвовала до 2017 года? Была ли знакома или встречалась с знаменитыми командирами ополчения? (Гиви, Моторола и т.д.)
«Рыж»: Наша группа не попала в Славянск, стояли в Лисичанске, оттуда отступали в Алчевск, а уже из Алчевска выезжали на небольшие стычки в Ломоватку и Первомайск. С конца января 2015 года стояли в пригороде Дебальцево, участвовали в Дебальцевской операции.
Видела, но вот прям знакома не была.
Вадим Белов: Как в то время было с медициной у противника?
«Рыж»: У противника все было нормально с медициной в плане оснащения. В плане содержания, подготовки — не могу сказать, там прям подробно не знаю. К нам привозили, приносили ребята трофейные аптечки, рюкзаки, наполненные американскими средствами оказания помощи. Мы иногда даже не могли понять, что это такое. Раскрывали, смотрели, изучали. Там и препараты были разные, которых у нас, естественно, не было. Так что в плане оснащения медициной они были далеко впереди. По эвакуации у них было все примерно так же, как у нас. Ну, может быть, машин побольше.
Вадим Белов: Был карьерный рост за время службы?
«Рыж»: Нет, группа маленькая, расти особо некуда было. Там ребята стали расти уже после моего отъезда, когда подразделение включили в состав Народной милиции ЛНР. До этого момента мы были вроде как вне рамок и норм закона.
Вадим Белов: Как к девочке относились в коллективе? Тяжело было завоевать авторитет?
«Рыж»: Нужно было быть наравне со всеми. И по физподготовке, и по выносливости. Хотя вот что забавно — как работать, так наравне со всеми, а как чего заболит — «Лисичка-сестричка, выручай!» Ну, я спокойно к этому относилась, хватало чувства юмора.
Вадим Белов: Можешь вспомнить какие-нибудь смешные случаи?
«Рыж»: Блин, вот сложно какой-то отдельный случай вспомнить. Мы ржали постоянно, стебали друг друга, песни на ходу сочиняли про все на свете.
Вадим Белов: Как ты оцениваешь подготовку противника на тот момент?
«Рыж»: Уже тогда со стороны украинской армии были как спецы, так и «селяне». Были и наёмники иностранные. У нас тоже очень разный уровень подготовки был, с нашей стороны и спецы были. Неофициально, конечно. В Дебальцево недалеко от нас вроде как парни ОМОНовцы стояли, которые были в «отпуске» и проводили его там. У противника было больше техники, оружия, больше возможностей.
Вадим Белов: С нацбатами встречались? Что можешь о них сказать?
«Рыж»: Айдаровцев (организация признана террористической и запрещена в РФ) встречали. Там пипец, мозги промыты были. То, что они по нам работали, — это война. А что они с мирняком своим же творили — это страшно. Их под ноль сразу.
Вадим Белов: Как мирные жители относились к ополченцам?
«Рыж»: По-разному, в основном нормально.
Вадим Белов: Сталкивались с теми, кто поддерживал ВСУ или работал на них?
«Рыж»: Сама — нет.
Вадим Белов: Твое отношение к Минским соглашениям?
«Рыж»: С самого начала было понятно, что это все — затягивание времени и создание видимости действий.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!
Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО. Ссылка: https://t.me/dnevnik_shturmovika
Читайте другие мои статьи:
Интервью с оператором БПЛА Орлан-10
Интервью с санитаром переднего края