Двое сидели перед Людмилой Леонидовной, он и она, голова к голове, любящие, счастливые, дополняющие друг друга, как детали в сложной мозаике. Ничего лишнего, полная гармония. Людмила Леонидовна видела собственными глазами, что ТАК бывает, и все равно, как Фома Неверующий, боялась верить и искала доказательств. Доказательства упорно лезли наружу: молодые старались не демонстрировать свои чувства открыто, соблюдая приличия поведения младших перед старшими (воспитание!), но их пальцы то и дело соприкасались, взгляды пересекались, любовно задерживаясь друг на друге на доли секунды, в беседе – полное согласие и глубокое уважение. И нежность, и нежность, даже жалость какая-то, трепет между ними, царила, нежность не страстных любовников, но близких по духу людей, понявших, что отдельно, друг без друга, они жить физически не смогут. Людмила боялась радоваться за них, боялась сглазить их счастье своей грубой, полудеревенской радостью, дыхнуть боялась, слова лишнего сказать не могла. Чувство Л