Когда последние гости уехал со двора, Максим повернулся к Тане и произнёс:
— Давай выкладывай, что случилось? Думаешь, я не заметил, что вы с Зоей и Валентиной были чем-то расстроены?
Таня вздохнула и посмотрела на мужа.
— Максим, понимаешь, у Вали с Игорем серьёзные проблемы. Он ей изменяет, и похоже, давно. Настолько давно, что любовница ждёт ребёнка.
Максим нахмурился, откинулся на спинку стула и потёр подбородок. Его обычно спокойное лицо выражало недоумение и лёгкое потрясение.
— Ты это серьёзно? — переспросил он.
— Серьёзней некуда, — тихо ответила Таня, её голос дрогнул. — Я сама была в шоке, когда она рассказала.
— А как она об этом узнала? От Игоря?
— Нет. Письмо от этой женщины получила, а в нём ещё и фотография была, — покачала головой Таня. — Если бы он сам признался, это было бы хоть какое-то проявление честности.
— Фотография? — повторил он. — Что за фотография?
— На ней Игорь и эта беременная женщина.
Максим встал и подошёл к окну, глядя на опустевший двор.
Он давно догадывался, что Савушкин не самый верный муж, но чтобы настолько… Это уж слишком.
— И что теперь? Они собираются разводиться?
— Не знаю, — вздохнула Таня. — Скорее всего, придётся это сделать. У них ведь детей нет, а там будет малыш.
Максим провёл рукой по волосам и медленно вернулся к столу. Он сел напротив жены, оперся локтями о столешницу и сцепил пальцы в замок.
— А Игорь что? Он о письме знает?
— Нет, Валя ничего ему пока не сказала. Но собирается сделать это сегодня вечером.
— Понятно. То-то я смотрю, она на себя не похожа. Вела себя тихо как мышь, никому не делала замечаний, почти ничего не выпила. Обычно её в машину приходилось загружать, а тут трезвая как стекло.
— Зоя сказала, что она сама в этом виновата. А мне её по-человечески жалко. Конечно, она не подарок, грехов хоть отбавляй и больших, и малых. Если Игорь разлюбил, мог бы просто признаться в этом, а не доводить дело до такого абсурда.
— Я с Зойкой согласен, Валентина — та ещё штучка. Верной женой назвать её нельзя. Только и Игоря не оправдываю. Ты права — разлюбил, признайся честно и уйди, а не разводи всю эту грязь.
В комнате повисла пауза. За окном догорал закат, окрашивая небо в багряные тона. Максим негромко вздохнул, нарушив тишину.
— Знаешь, Тань, я вот думаю… ведь если бы Валя не была такой… эгоистичной, что ли, может, Игорь бы и не нашёл себе другую. Он ведь тоже человек, ему тоже хочется тепла, понимания.
— Да, ты прав. В том, что произошло, большая доля вины её, но это его не оправдывает.
— У меня такое ощущение, что их жизнь похожа на плохую пьесу с дурным финалом: измены, беременная любовница, дурной сон, а не жизнь. Завтра на работе попробую поговорить с ним.
— Не надо, — вздохнула Таня. — Это их жизнь, они сами её такой построили, пусть сами в ней и разбираются. Валентина обещала, что сама поговорит с мужем.
Максим помолчал, снова подошёл к окну и провёл ладонью по прохладному стеклу.
— Сомневаюсь, что это будет спокойный разговор. Ты же её знаешь: она, скорее всего, сразу начнёт кричать, обвинять, угрожать. И никакого разговора по‑человечески не получится.
Таня вздохнула, встала и подошла к мужу. Она положила руку ему на плечо:
— Надеюсь, у неё хватит ума не закатывать скандалов. Зойка ей долго объясняла, что криками и угрозами ничего не добьёшься. Думаю, она поняла.
За окном окончательно стемнело. В комнате зажёгся тёплый свет лампы, отбрасывая мягкие тени на стены. Где‑то вдалеке прогудел поезд, нарушив вечернюю тишину.
— Пойду поставлю чайник, — тихо сказала Таня.
Всю дорогу до города Валя думала, как сказать Игорю, что всё знает. Мысли путались, в груди давило тяжёлое предчувствие. Она смотрела в окно на проносящиеся мимо деревья и искала слова, которыми стоит начать разговор. И не находила. Перед глазами снова всплыла фотография: Игорь, улыбающийся, держит за руку беременную женщину. Письмо лежало в ящике стола, она не решилась выбросить его, хотя очень хотелось. Вспомнила, как ещё несколько месяцев назад стала замечать его поздние возвращения, странные отговорки, внезапные «командировки». Тогда она отмахивалась: «Ну мало ли, работа…», — а теперь понимала, что просто не хотела видеть правду. Когда подъехали к дому и поднялись к себе на этаж, она прошла в комнату и села на диван.
— Ты заболела, что ли? Ведёшь себя как-то странно, — спросил Игорь, включил телевизор и уселся в кресло.
Ей захотелось подойти к нему, ударить наотмашь по лицу, но она сдержалась. Вместо этого, молча встала и ушла в спальню. Вернулась, обратно держа в руках то проклятое письмо и фотографию.
— Вот, — глухо произнесла она, протягивая их Игорю. Её рука дрожала.
Он замер. Его взгляд на мгновение застыл, а потом медленно переместился с экрана телевизора на руку жены.
— Что это? — спросил хрипло, хотя было очевидно, что прекрасно понимает, о чём речь.
— Ты прекрасно видишь, что это, — голос Валентины звучал непривычно ровно, почти без эмоций. Внутри всё кипело, но она решила не давать волю гневу сразу. — Письмо от твоей… спутницы жизни. И фотография. Очень красноречивая.
Игорь медленно взял бумаги, пробежал глазами по строкам, потом взглянул на снимок.
— Валя, я… — начал он, но она перебила:
— Просто скажи: это правда?
Он помолчал, сжал письмо в руке, потом разжал.
— Да, — наконец произнёс он едва слышно. — Правда.
Валентина почувствовала, как внутри что‑то оборвалось. Хотя она уже знала ответ, услышать его вслух оказалось гораздо больнее.
— Давно? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Около года, — признался Игорь.
— Почему молчал?
— Не мог сказать.
— Почему?
— За тебя боялся.
— Какой заботливый, — усмехнулась Валя.
— Да заботливый, — взвился Игорь. — Ты же неуправляемая. Можешь чёрте что натворить. Хорошо, если просто в загул уйдёшь. А если что похуже. Вдруг руки на себя наложишь. Знаю, ты и на такое способна. А мне потом с этим жить всю оставшуюся жизнь?
Валентина побледнела. Слова Игоря ударили сильнее, чем она ожидала.
— Неуправляемая? — переспросила она тихо, почти шёпотом. — Так вот как ты обо мне думаешь?
Игорь понял, что сболтнул лишнего, и попытался смягчить сказанное:
— Валя, я не то имел в виду… Просто… боялся, что ты не сможешь справиться с этой новостью. Что сорвёшься.
— Со мной всё в порядке, — отрезала она. — Это с тобой не в порядке. Год. Целый год ты жил на две жизни. А теперь говоришь, что боялся за меня?
Она отошла к окну, сжала пальцами подоконник. За стеклом темнело, первые капли дождя ударили по асфальту.
— И что теперь? — спросила она, не оборачиваясь. — Что ты предлагаешь делать?
Игорь встал, сделал шаг к ней, но остановился.
— Давай разведёмся, отпусти меня.
Валентина резко повернулась:
— Отпустить? Да катись на все четыре стороны. Я тебя не держу и никогда не держала.
Савушкин усмехнулся.
— Я об этом прекрасно знал. Ты замуж за меня пошла, потому что выгоду искала. Мужа с хорошей работой, квартирой, обеспеченного, а любить не любила.
— Так же, как и ты меня, — Валентина достала из пачки сигарету.
— Ошибаешься, — грустно усмехнулся Игорь. — Я любил. Думаешь почему прощал тебе все твои измены. Если бы не любил, десять лет терпеть бы не стал.
— А теперь что, разлюбил? — Валентина резко повернулась к мужу и посмотрела в лицо.
— Нет, люблю. Но жить с тобой больше не могу. Фаина ждёт ребёнка, и бросить её в таком положении — не по-мужски.
— Уходи, уходи к своей любовнице, к ребёнку, — яростно прокричала Валя. — Уходи, и чтобы я тебя больше никогда не видела!
Игорь замер на мгновение, будто не веря, что всё вот так закончится. Он открыл рот, словно хотел что‑то сказать, но передумал. Молча кивнул, развернулся и пошёл в спальню собирать вещи. Валентина осталась у окна, следя за тем, как капли дождя всё сильнее барабанят по стеклу. Внутри была странная пустота — ни слёз, ни крика, только гулкое эхо последних слов Игоря. Она глубоко затянулась сигаретой, выпустила дым и закрыла глаза. В памяти всплывали обрывки воспоминаний: их первая встреча на даче у Усольцевых, свадьба — шумная, весёлая. Всё это теперь казалось чужим, будто не из их жизни.
В спальне слышались шаги — Игорь торопливо складывал одежду. Через несколько минут он появился в гостиной с сумкой в руке.
— Валя… — начал он.
— Не надо, — перебила она, не оборачиваясь. — Ничего не говори. Просто уходи.
Он постоял ещё секунду, потом молча направился к двери. Щёлкнул замок, раздался звук удаляющихся шагов по лестнице. Валентина досчитала до десяти, прежде чем повернулась. Комната казалась чужой и слишком большой. Она подошла к столу и затушила сигарету в пепельнице. Дождь за окном перешёл в ливень. Она подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. В голове крутились слова Игоря: «Ты замуж за меня пошла, потому что выгоду искала».
(Продолжение следует)