Сегодня мне захотелось написать о своем творчестве. Когда я писала «Мораново поприще», все три части, я даже близко не могла предположить, что главный злодей однажды окажется героем. Да. Волемир. Речь именно о нём.
О мужчине, который вместил в себя:
— тьму;
— силу;
— контроль;
— нежность под бронёй.
И по итогу оказался человеком, который сам испугался глубины собственных чувств, и все же… преодолел этот страх.
Раньше в моей жизни и книгах всё было линейно. Смотришь на героя — вот злодей. Вот спаситель. Вот сильный и добрый — значит герой. Но разве люди делятся на чёрное и белое?Нет.
И тогда я задала себе вопрос:
а какие они на самом деле?
Что такое любовь?
Почему люди изменяют?
Где героизм, а где подлость?
И почему всё в жизни настолько неоднозначно?
Я вспомнила одного героя из любимой космооперы Эдмонда Гамильтона — «Звёздные короли». Шор Кана. Ох, какой это мужчина…
В первой книге — злодей.
Умный.
Стратег.
Политик.
Манипулятор, каких поискать.
Но какой же он обаятельный…
Я восхищалась не героем. Я восхищалась именно злодеем. И Гамильтон во второй части вывел Шор Кана уже в ряд героев. Авантюрист. Игрок. Человек, не отрицающий собственной выгоды. Тот, кто способен честно сказать себе: «Да. Я люблю власть. И я умею управлять».
Когда черновик первой части моей трилогии был закончен, когда уже были готовы даже иллюстрации к главам, я смотрела на Волемира и понимала: я уже тогда наделила его харизмой. Между ним и Вереей искрила настоящая страсть. Тьма. Расчёт. Обида на мир. Одержимость властью и друг другом. Магия. Сила.
И сколько боли они принесли другим героям… Баиану. Маре. Всеволоду. Искре.
Я знала ещё лет в двадцать семь: я хочу написать тёмное славянское фэнтези.
Но понимала — аккуратно не получится. Мне придётся погрузиться в человеческие пороки, желания, в то, что даже у меня самой порой вызывает мороз по коже. Моя мораль…
я понимала: испачкаюсь сильно. Будет боль. Много. Очень. Но я знала: назад пути нет.
В первой части я делала Волемира максимально отвратительным человеком.
Но потом… во время работы, во снах, в размышлениях, я словно всё глубже и глубже заглядывала ему в душу.
Почему он стал таким?
Ведь он умён.
Очень умён.
Только ли власть виновата?
Трудное детство?
Дворцовая жизнь?
Ледяная рука отца — мага контроля, короля мира Яви?
И в какой-то момент я поняла: Я не люблю плохишей. Меня тянет к сложным людям. К контрасту силы и уязвимости. К интеллектуальной опасности. К внутренним противоречиям. И Волемир именно такой. Сложный. Тяжёлый. Иногда неприятный человек.
Но если у человека есть разум, есть способность к анализу, есть шанс не просто изменить поведение — а изменить самого себя.
И когда я завершала первую часть, я смотрела на юного царевича и понимала:
впереди его ждут долгие годы темницы. Его план сорван. Его переиграла чародейка не дворянского рода, но невероятной силы духа. Шах и мат умному принцу.
Я знала — это правильно.
Каждый наш шаг ведёт к последствиям.
Волемир пошёл ва-банк.
И проиграл.
Но во второй части…
что-то изменилось.
Словно, пройдя через ад первой книги, он начал делать выводы. Он больше не хотел прежнего финала. Тридцать три года особых подземелий не проходят бесследно. Он стал осторожнее. Получил власть. Но оказалось, что править без прежней мощи Вереи — почти невозможно. Реформы. Законы. Интриги. Совет Синглит. И постоянное ощущение: от каждого можно получить клинок в спину.
Я тогда много думала: что вообще такое власть? И, прописывая Волемира, я словно сама влезала в его шкуру. И, честно… даже мне временами казалось, будто на моей шее затягивается удавка.
А Верея…
во второй части она уже другая. Добрая. Капризная. Живая. На фоне дворцовых магов она почти невинна. Настолько, насколько вообще возможно оставаться невинной в мире, где выбор часто звучит так: либо ты — либо тебя.
И есть ли вообще этот выбор?
Я долго не знала.
Смогу ли я морально вывезти такую историю? Хватит ли мне внутреннего цинизма принять правду человеческой природы? Не лгать самой себе?
Потому что умный человек рано или поздно задаёт себе вопрос: если я не хочу повторять прошлых ошибок — то каким путём мне идти дальше?
Эти мысли не отпускали меня до самого конца третьей части. Пока Волемир не прожил все оттенки боли, вины и душевных мук. Но работа над такими героями помогла и лично мне.
Я перестала делить людей на: «хороших» и «плохих». Есть ошибки. Есть последствия. Есть страх. Есть прошлое. Есть боль. И теперь, глядя на людей — мужчин, руководителей, коллег — я вижу уже не ярлыки. Я вижу причины и последствия их поступков.
Например, юридическая фирма, из которой я ушла. Собственница не злодейка. И не глупая женщина. Но она пытается строить дом без фундамента. А значит дом рухнет. Потому что люди — главное в любой компании. А она разменивается людьми так легко, словно не понимает: земля круглая. И финал такого пути почти всегда один — одиночество и внутренняя пустота. И я даже не осуждаю. Скорее… сочувствую.
Или мужчины.
Почему они делают шаг — а потом отступают? Раньше я бы повесила ярлык. Теперь — нет. Потому что внутри мы все сложные. Со своим прошлым. Страхами. Сомнениями.
Мои злодеи вовсе не злодеи.
Это просто люди. С болью. Травмами. Тьмой. Любовью. И попыткой выжить в мире, который редко прощает слабость.
Когда я писала дворцовые интриги… меня буквально выворачивало от количества яда в этих людях. Иногда мне казалось, что этот яд проходит сквозь меня саму. Я шла в душ. Тёрла кожу мочалкой до красноты, словно пыталась смыть всё это с себя.
Чеслав.
Рогнеда.
Леда.
Казимир.
Ольга…
Сколько там было расчёта и боли.
А Рогнеда…
Боже.
Когда я писала сцену её смерти, я ревела часами. Руки дрожали. Слёзы падали на клавиатуру. Но любовь ведь не спрашивает: герой ты, злодей, циник или подлец. Она просто приходит.
И тогда человек сам выбирает: что станет частью его брони. Любовь. Власть. Расчёт. Или страх.
И как ни странно… Чеслава я тоже люблю.
Потому что в каком-то смысле он — другой вариант Волемира. Только выбравший власть вместо неспокойного сердца. И всё это постепенно привело меня ещё к одной мысли.
Почему я вообще хочу быть руководителем?
Когда я была младше и смотрела на РОПов, РОМов, коммерческих директоров —
я видела не только деньги. Я видела ответственность. Власть — это удавка, которую человек добровольно надевает себе на шею.
Иногда ради денег. Иногда ради свободы. Иногда — ради возможности менять мир вокруг себя.
И, прописывая Волемира, я вдруг поняла: я тоже смогу. Мне это по силам. Неважно, что я женщина. Я выдержу. И я хочу своё. Хочу построить что-то здоровое. Или хотя бы… минимально токсичное.
Так кто же такой Волемир для меня? Он уже давно не просто персонаж. Он стал способом исследовать:
— сложных людей;
— собственную тьму;
— власть;
— любовь;
— и мораль без простых ответов.
И этот путь… я чувствую — мой.
Такова моя правда.
С сердцем... что бьется, Ваша Мира/Марина.