«Илья, третий. Никогда не был болен. Ширококост, бел, румян, сияющ. Учится дурно. Всегда думает о том, о чем ему не велят думать. Игры выдумывает сам. Аккуратен, бережлив: "мое" для него очень важно. Горяч и violent (вспыльчивый), сейчас драться; но и нежен и чувствителен очень. Чувствен — любит поесть и полежать покойно. Когда он ест желе смородинное и гречневую кашу, у него губы щекотит. Самобытен во всем. И когда плачет, то вместе злится и неприятен, а когда смеется, то и все смеются. Все непозволенное имеет для него прелесть, и он сразу узнает. Еще крошкой, он подслушал, что беременная жена чувствовала движенье ребенка. Долго его любимая игра была то, чтоб подложить себе что-нибудь круглое под курточку и гладить напряженной рукой и шептать, улыбаясь: "Это бебичка". Он гладил также все бугры в изломанной пружинной мебели, приговаривая: "Бебичка".
Недавно, когда я писал истории в "Азбуку", он выдумал свою: "Один мальчик спросил: "Бог ходит ли...? Бог наказал его, и мальчик всю жизнь ходил..." Если я умру... Илья погибнет, если у него не будет строгого и любимого им руководителя.
Летом мы ездили купаться; Сережа верхом, а Илью я сажал к себе за седло. Выхожу утром, оба ждут. Илья в шляпе, с простыней, аккуратно, сияет, Сережа откуда-то прибежал, запыхавшись, без шляпы. "Найди шляпу, а то я не возьму". Сережа бежит туда, сюда. Нет шляпы. "Нечего делать, без шляпы я не возьму тебя. — Тебе урок, — у тебя всегда все потеряно". Он готов плакать. Я уезжаю с Ильей и жду, будет ли от него выражено сожаление. Никакого. Он сияет и рассуждает об лошади. Жена застает Сережу в слезах. Ищет шляпу — нет. Она догадывается, что ее брат, который пошел рано утром ловить рыбу, надел Сережину шляпу. Она пишет мне записку, что Сережа, вероятно, не виноват в пропаже шляпы, и присылает его ко мне в картузе. (Она угадала.) Слышу по мосту купальни стремительные шаги, Сережа вбегает. (Дорогой он потерял записку.) И начинает рыдать. Тут и Илья тоже, и я немножко».
Это часть письма Льва Николаевича Толстого двоюродной тете Александре Андреевне, в котором он описывает свою семью. У Ильи, героя отрывка, сегодня День рождения. Третий сын Льва Николаевича и Софьи Андреевны родился 22 мая 1866 года в Ясной Поляне, где провел детство и юность. Этому беззаботному периоду он посвятил много страниц книги «Мои воспоминания», написанной прямодушно, очень по-человечески. Литературный талант Ильи замечало и все окружение, и знаменитый отец. Рассказ «Одним подлецом меньше» он нашел превосходным, нравилась ему и повесть «Труп», другие работы сына. Отношения между ними складывались по-разному, но воспоминания Ильи Львовича охвачены желанием понять идеи отца, быть честным с собой, узнать и полюбить жизнь. Третий сын Толстых женился в 21 год, раньше других братьев. Характерный эпизод находим в «Моих воспоминаниях»:
«…когда мне было уже восемнадцать лет и мы жили в Москве, я увлекся знакомой барышней, Софьей Николаевной Философовой, и почти каждую субботу ходил в гости к ее родителям. Отец видел это и молчал. Как-то раз он собрался идти гулять, и я попросил позволения пойти вместе с ним.
Так как в Москве я гулял с ним очень редко, он понял, что я хочу с ним говорить о чем-нибудь серьезно, и, пройдя немного молча и, очевидно, чувствуя, что я робею и не решаюсь заговорить первый, он как бы невзначай спросил меня:
— Что это ты часто ходишь к Философовым?
Я ответил, что мне очень нравится старшая дочь.
— Что же ты, жениться хочешь?
—Да.
— А хорошая она? Ну, смотри, не ошибись — и ее не обмани, —сказал он как-то особенно мягко и задумчиво.
Я сейчас же отстал от отца и, счастливый, побежал по Арбату домой.
Мне было приятно, что я сказал ему правду, и его теплое, осторожное отношение укрепило мое чувство к отцу, которому я был бесконечно благодарен за его сердечность, и к ней, которую я с этого момента полюбил еще больше и еще тверже решил не обмануть».
Илья Львович много трудился. Летом перед женитьбой по совету отца вспахал поле крестьянки, муж которой уехал в Москву на заработки. В 1891-1892 гг. вместе с семьей работал на голоде, боролся с бедствием, жертвовал деньги для поддержки крестьян. Поселившись уже со своей семьей в имении Гриневка, старался жить с женой как можно проще, продолжая помогать крестьянам дровами, плотничал, ремонтировал мебель, переплетал книги. Вся большая семья — а у Ильи с Соней к этому времени было пятеро детей — трудилась вместе. Софья Андреевна, приехав на Рождество 1899 года, писала: «Гостеприимно, беспорядочно, радушно живут, но я бы так не смогла». Лев Николаевич смотрел на такую жизнь иначе, в Гриневке он увидел привычную картину: мужики в метель возят корм барским лошадям, в доме старик-повар, девочка-ребенок работает на семью. Он назвал жизнь сына «гордой и самоуверенной, как будто занятой». Упрек был резким, но Илья Львович, на чьих плечах лежала забота о семье, не спорил. «Мои воспоминания» не кажутся полемикой с отцовскими идеями или попыткой оправдаться, это честный рассказ о семье, с любовью собранные фрагменты прошлого: «Я никогда не гримировался в последователя отца, хотя всегда ему верил. Но чем старше я становлюсь, тем яснее мне становится его мировоззрение и тем ближе я к нему подхожу».
В середине 1910-х годов семейная жизнь Ильи Львовича разладилась, в 1916 году он отправился в США по делам издания своих рассказов на английском. После революции остался за границей уже навсегда. Выступал с лекциями о жизни и творчестве отца, писал статьи, несмотря на занятость, сильно тосковал по России:
«Земля не так пахнет, цветы не так цветут, деревья растут иначе».
В конце 1920-х врачи диагностировали рак, ухаживать за братом в Коннектикут приехала сестра Александра, которая была с ним рядом до самой его смерти в 1933 году. Ей же он продиктовал письмо для своих детей, в котором просил прощения. А это последние слова, сказанные им сестре: «Вот, когда все дороги закрыты, когда умираешь, остается одно: думать о счастье других, а не о себе. Скажи им, что я умираю с любовью ко всем. Если я виноват перед ними, я прошу их на коленях простить меня».
На выставке «Какой даровитый человек» впервые показаны неопубликованные рукописи, фотографии, прижизненные издания «Моих воспоминаний». Открылась она сегодня в Ясной Поляне — там, куда Илья Львович так хотел вернуться.